Все случилось на Джеллико-роуд

— Да что такое? — снова не понимает Сантанджело.

— Просто отвези нас ко мне, — говорит Раффи, помогая мне встать. — И если вы еще раз подеретесь, Богом клянусь, Чез, я больше никогда не буду с тобой разговаривать.

Они стоят, уставившись друг на друга, и я жду, что он начнет огрызаться. Но Сантанджело выглядит расстроенным, и я понимаю: это потому что Раффи тоже расстроена. Впервые я вижу, как все обстоит между ними на самом деле.

Не глядя на Григгса, он протягивает ему руку, и тот нехотя жмет ее. Мы садимся в машину, и я устало откидываюсь на спинку. Сантанджело оборачивается и смотрит на нас.

— Так в чем дело?

Я закрываю глаза и сворачиваюсь в клубочек.

— Наш куратор, которая живет у реки, — объясняет Раффи. — Ее зовут Ханна Шредер.



Нас высаживают возле дома Раффи, и ее мать заставляет меня прилечь, а потом отказывается везти в школу на ночь. Так что я оказываюсь в плену и вынуждена переодеться в белую отглаженную ночную рубашку для людей среднего возраста с розовыми и белыми бантиками на плечах. Раффи бросает на меня извиняющийся взгляд, потому что сама она оставила все свои пижамы в школе и не может мне ничего одолжить. Мы до поздней ночи смотрим телевизор. За весь день, с тех пор как стало известно о связи пропавшего мальчика с Ханной и его заметном сходстве со мной, я почти ничего не сказала. Сейчас я не желаю даже думать об этом, так что мы лежим в кровати, делая вид, что этого разговора вообще не было, и болтая о самых обыденных вещах, например, о ребятах.

— Ты скучаешь по времени, когда вы с Сантанджело дружили? — спрашиваю я, когда мы уже выключили свет и вот-вот заснем.

— А с чего ты взяла, что мы теперь не дружим?

— Это видно.

Я слышу, как она зевает.

— Враждовать с ним веселее, — признается она. Повисает молчание, и я жду, что она еще что-нибудь скажет, но пауза затягивается надолго.

— Мой отец… — начинаю я, вдруг осознав, что никогда не произносила эти слова вслух. — Если я похожа на того парня с фотографии, а он пропал…

Раффи поворачивается ко мне. В темноте не видно, но я чувствую, что она смотрит на меня.

— Не слушай Сантанджело. Однажды он убедил девочку, с которой встречался, что она вылитая Камерон Диас. Клянусь тебе, мой отец больше похож на Камерон Диас, чем она.

Я потуже заворачиваюсь в ночнушку. Плотный хлопок обнимает меня, потому что мысль об отце приносит мне утешение.



В одиннадцать утра мы все еще сидим в ночнушках. Отец семейства готовит нам завтрак. Звенит звонок, и мама Раффи кричит:

— Открыто!

Невероятно. Эти люди готовы впустить в дом любого, не спросив даже, кто это.

Входят Сантанджело и Григгс, и мы с Раффи переглядываемся, слегка убитые стыдом. Ребята удивлены, что я здесь, но мама Раффи тут же кидается целовать Сантанджело с таким энтузиазмом, будто в дом вошел сам Иисус Христос.

— А это Гри… Джона, — представляет спутника Сантанджело, стараясь, чтобы это прозвучало естественно.

Джона Григгс пожимает руки родителям Раффи, как будто они военные. Как обычно, он одет в повседневную форму и всегда отводит взгляд, стоит кому-то посмотреть ему в глаза. Мама Раффи заставляет их присесть, так что им представляется возможность как следует рассмотреть нас в ночнушках. Мне кажется, я так не стеснялась, когда Григгс забрался в мою комнату и застал меня в трусах и майке.

Я вижу, как мама Раффи встает за ее стулом, собирая длинные волосы дочери в подобие хвоста, и ее лицо светится от гордости. Она будто говорит: «Вы только посмотрите, какая у меня красивая девочка!» На глазах выступают слезы, и я быстро стираю их, но, как всегда, Джона Григгс смотрит на меня, и я хочу превратиться в лужицу на полу, прикрытую ночнушкой. Не то чтобы я скучала по своей матери. Скорее, по идеальному представлению о матери.

— Мы тут просто катались… на машине Джоны и подумали, не заехать ли за Раффи, а потом за Тейлор в школу, но теперь ясно, что она тоже здесь.

— Какая жалость. Мы уже запланировали поход по магазинам, — говорит мама Раффи.

— Да, жаль, — присоединяется Раффи. — Мы проводим вас до двери, ребята, — добавляет она, поднимаясь.

— Раффи, они, может, хотят позавтракать.

Мальчики, перебивая друг друга, принимаются уверять нас, что они уже поели. Я выхожу вместе с Григгсом, а родители Раффи минут двадцать прощаются с Сантанджело.

— Что это на тебе надето? — спрашивает Григгс, пока мы ждем остальных.

— Уродство, да? — вздыхаю я.

— Не заставляй меня на это смотреть, — говорит он. — Ткань почти прозрачная.

На пару секунд разговор обрывается.

— Странно, что ты продолжаешь тусить с Сантанджело, — замечаю я, пока молчание не стало еще более неловким.

Гораздо проще видеть в нем противника в территориальных войнах, чем вот это все.

— «Странно»? Это еще очень мягко сказано. Мои войска в походе с ночевкой в сотне километров отсюда. Мне пришлось ночевать у Сантанджело в этой женской колонии для малолетних. Их там штук сто, в том числе и маленькая надоедливая зараза из твоих подопечных. У меня есть брат, и со мной живут четыреста ребят. Девчонки младше четырнадцати — это самые жуткие создания на свете. Они все носятся по дому в нижнем белье. А потом приходят бабуля Фэй и бабушка Катерина, и мне приходится везти их в «Бинго» на якобы моей машине, после чего они заставляют нас остаться с ними, и нам приходится называть им числа, и еще у них есть свой особый сленг, типа «палец дернулся», «стой и беги», «две толстушки», «щелк-щелк»… И вообще, ты знала, что Сантанджело помесь темнокожей и итальянца? Знаешь, сколько у него родственников? Так вот, мы познакомились со всеми, и они завалили меня вопросами, а я не привык особенно много разговаривать с теми, кто не входит в мой ближайший семейный круг, так что, скажем так, прошедшие двадцать четыре часа меня несколько травмировали. И ко всему прочему сам сержант смотрит на меня так, будто ночью я собираюсь перерезать всю его семью.


— Да стал бы Сантанджело-старший пускать тебя в дом, если бы он так думал, — тихо возражаю я.

Григгс не смотрит на меня, и я вдруг понимаю, почему он избегает зрительного контакта. Он как будто боится увидеть в глазах людей сомнение, недоверие или вопрос о своем прошлом.

— Ну ладно, значит, не все так плохо, — помолчав, говорит Григгс. — Так вот, я спрашиваю, ты чего в ночнушке?

— У нее такой запах — обычно так пахнут мамы, — честно признаюсь я, зная, что объяснять не придется.

Он кивает.

— У моей мамы такая же, один в один, и ты не представляешь, как мне неловко от того, что теперь эта ночнушка кажется мне сексуальной.

Я не успеваю даже покраснеть, когда появляются Раффи и Сантанджело.

— У вас ночнушки просвечивают, — сообщает последний, садясь в машину и опуская стекло. — У меня есть план, — добавляет он.

Я качаю головой.

— Сейчас мне не до территориальной войны.

— Да я не об этом, — возражает он. — Я о тех фотографиях.

— Тебе жить надоело? — предупреждающе шипит Григгс.

Сантанджело не обращает внимания.

— Я достану их для тебя, — обещает он.

— Как?

— Очень просто. Заберусь в полицейский участок.



Каждый день я завожу разговор о том, чтобы вернуться в школу, но все время остаюсь. В субботу вечером меня ведут на чью-то вечеринку в честь двадцать первого дня рождения. Понятия не имею, кто именинник, но она проходит в скаутском клубе, и я почти готова поверить, что приглашен весь город. За столом с Сантанджело, его девушкой и ее подружками сидит Джона Григгс. Когда он замечает меня, на его лице отражаются удивление и что-то еще.

Я чувствую себя немного неуверенно в юбке, которую купила при участии Раффи, и в футболке, едва прикрывающей живот, и смущаюсь при мысли о том, что позволила маме Раффи убедить меня в жизненной необходимости помады, но в то же время мне нравится это ощущение.

Во время каникул старших кадетов отпускают в увольнение на вечер субботы, и здесь их полно. Музыка гремит, но голоса людей перекрикивают ее, и все кажутся очень довольными. Я никогда не видела столько народу в одном помещении, только если по телевизору, но не похоже, чтобы кто-то здесь притворялся.

Я с удивлением замечаю Бена в одной кучке с братьями Маллетами, Энсоном Чои и еще какими-то горожанами. Не знала, что он уже вернулся с каникул. Он подходит ко мне, пританцовывая что-то типа сальсы или ча-ча-ча. Я невольно начинаю смеяться и танцую ему навстречу. Бен тащит меня с собой, чтобы представить своим новым знакомым.

— Они в восторге от тебя, — шепчет он мне на ухо, и, поскольку никто еще никогда не был от меня в восторге, я очарована.

Затем рядом появляются Григгс и Сантанджело, и Джона умудряется втиснуться между мной и Беном. Я не смотрю на него, но чувствую, что весь вечер он стоит у меня за плечом. Горожане посмеиваются над Григгсом и Чои, потому что те пришли в форме, но все шутки звучат вполне добродушно, а Григгс на удивление остроумно дает им отпор.

Вокруг куча знакомых Раффи. Они вдыхают в нее жизнь, и, по-моему, она едва касается ногами земли, потому что каждый второй норовит подхватить ее и закружить. Пока она болтает со своим дядюшкой, ее друзья из начальной школы подходят ко мне знакомиться.

— Я женился на ней в шестом классе, — с улыбкой сообщает мне парень по имени Джо Сальваторе.

— И как выглядела свадьба в шестом классе? — интересуюсь я.

— Мы обменялись кольцами из травинок и устроили банкет с конфетами и шербетом, — объясняет он. — Чез не пришел, потому что он был ее лучшим другом с рождения и считал, что она принадлежит ему.

— Да конечно, — хмурится Чез.

Григгсу, похоже, тоже не нравится эта история, но Джо Сальваторе их недовольство только забавляет. Когда Раффи наконец добирается до нас, он подхватывает ее на руки, и осыпает поцелуями, и я никогда еще не слышала, чтобы она так хихикала.

Я говорю о местной политике с мамой Сантанджело и о нехватке учителей с отцом Раффи. Потом танцую твист с Сантанджело и вежливо отказываюсь прокатиться с одним из его друзей. Я танцую The Time Warp[9] с Джессой и сиртаки с Раффи, а когда останавливаюсь, чтобы отдышаться, рядом со мной возникает Джона Григгс. Он берет меня за руку, проводит через толпу, и мы оказываемся на улице.

Я глубоко дышу, глядя на раскинувшийся передо мной город. Потом я поворачиваюсь, и Джона обхватывает мое лицо руками и целует меня так глубоко, что я не знаю, дышу ли я сама, или он за меня, но его губы и язык медовые на вкус. Я не знаю, как долго все длится, но, стоит мне отпустить его, и мне уже не хватает этого ощущения.

В итоге мы вместе с горожанами и кадетами оказываемся в придорожном «Макдоналдсе» в два часа ночи. Я смотрю на людей вокруг меня и поражаюсь тому, какой обычной кажется эта картина. Я никогда не чувствовала себя обычной. Я смотрю, как Раффи выбирает соленые огурцы из гамбургера и молча отдает их Сантанджело, и в который раз понимаю, что эти отношения намного сложнее, чем ссоры из-за конкурса по правописанию и территориальная вражда. У этих ребят за плечами целая история. То, чего мне так не хватает. Мне ужасно хочется, чтобы кто-то знал меня так же хорошо и мог угадывать мои мысли. Джона Григгс берет меня за руку под столом и переплетает наши пальцы, и я понимаю, что готова отдать что угодно, лишь бы сохранить состояние, в котором пребываю сейчас, хотя бы до конца недели.





Глава 17




Однажды во время каникул их совсем замучила скука, и Вебб придумал план. Все пятеро сидели у реки в том самом месте, где Вебб мечтал построить дом.