Коронованная звездами

– Нет.

Голос дрожит, и, прочистив горло, я продолжаю:

– Нет. Я все поняла, но не буду ждать.

Меня охватывает неуместное желание прислониться к нему. Пусть бы он сказал, что у него все было под контролем, что все пренебрежительные слова в мой адрес – только чтобы выбраться из беды живыми! И я бы поверила! От его спокойствия – не знаю, притворного или нет, – я чувствую себя неуверенно и тяжело. Однако справляюсь.

– Да-да, в следующий раз, когда кто-нибудь подстережет тебя с арбалетом, я просто подожду и посмотрю, что будет.

Он пристально изучает мое лицо – в ответ я смотрю на него и не могу отделаться от ощущения, что он увидел гораздо больше, чем мне хотелось бы. Может, даже больше, чем я подозреваю.

– Ты боишься? – спрашивает он.

– А тебя это удивляет?!

Нас чуть не подстрелили из дурацкого арбалета! Но он… он совсем не боится. Кажется, ему все произошедшее в какой-то степени доставило удовольствие. Точно, он – сумасшедший!

– Нет. Просто бояться ты должна гораздо сильнее, – говорит он и почему-то расслабляется. – Но не за меня.

– Конечно, нет. Ты и со стрелой в груди можешь отвести меня в Рубию.

Его губы дрогнули.

– Конечно, могу. Если захочу.

– Ври дальше, а я пошла.

Ослабив шнуровку конфискованных ботинок, висевших у него на поясе, Питер вручает их мне.

– Надеюсь, подойдут. В твоем диковинном наряде нельзя ходить в Лиаскай.

Смотрю на ботинки. Фу, какое старье. Этого еще не хватало!

– А почему?

– Слишком броская. А теперь пора идти дальше. Скажу только: ты молодец. Трусишь, но отвага в тебе есть.

Отбей он внезапно чечетку, я и то удивилась бы меньше, чем этой похвале.

– Запомни уже, меня зовут Майлин, – прохрипела я.

Пожав плечами, он отворачивается, и мы идем дальше.

– Не выбалтывай свое имя каждому, мисс Уолш.

– Значит, тебя зовут не Джош Каплей?

Бросает на меня выразительный взгляд, словно говоря: «Ты это серьезно?»

Конечно, нет, мне следовало догадаться.

– Питер мне все равно нравится больше. Питер из Нетландии.

Ответом он меня не удостоил. Возможно, его недавнее поведение – лишь спектакль? Спектакль, надо отдать должное, необычайно хороший, но сейчас он закончился.

– Кто были те люди? – интересуюсь я. Адреналин сошел на нет, и руки-ноги у меня дрожат.

– Воры, – объясняет Питер. – Жалкие никудышные воришки.

– Они для тебя что-то украли?

Презрительный вздох.

– Дуракам везет. Украли кое-что и не знают, что с этим делать.

– Даже ты? И Грэхем был готов обменять это на тетрадь? Именно на тетрадь?

– На записи одного гвардейца в чинах, он со своими людьми следит за порядком в этих краях.

Понимаю. Наверное, ворам это дает большое преимущество – выяснить, что известно противнику.

– Но ты подсунул им фальшивку.


Питер улыбается собственным мыслям – и эта улыбка пугает.

– Нет, записи подлинные. Но воришки наверняка прямо сейчас жгут их в печи, думая, что они поддельные. Врать надо много. Тогда можешь однажды смело сказать правду, в которую никто не поверит.

– Ты украл ту тетрадь?

Молчит, но ускоряет шаг, и я отстаю. Ну да, дурацкий вопрос. Откуда ему еще взять записи?

– А что ты забрал?

Очень жалею, что не заглянула в кожаную котомку.

– Что-то очень ценное, раз ты так рисковал. У тебя ведь даже оружия нет? – допытываюсь я.

В конце концов, нож Питера – лишь карманный ножик.

– Никто не сунется в Жадные леса с оружием, если жить не надоело, – отвечает он так, словно это всем известно.

– Почему же?

– В оружие въелась смерть. Звери чуют ее и идут по следу.

Некоторое время я размышляла, прав ли он или из-за его глупых суеверий нас подстерегает ужасная опасность. И тут поняла, что он проигнорировал первый вопрос.

– Так что тебе досталось от воров? – повторяю я.

– Синяк.

– Не смеши. Что в котомке? – спрашиваю я. На ощупь в котомке было что-то круглое, но плоское.

Питер пронзил меня хмурым взглядом.

– Кто ты такая, мисс Уолш? Чего лезешь куда не просят?

Я фыркаю.

– Я помогла тебе заполучить эту штуку. Без меня ты бы угодил в западню.

На этот раз он даже не обернулся – коротко пожал плечами. «Может, да. А может, и нет», – наверное, подразумевается это.

– Ладно, забыли! – кричу я, поняв, что он не ответит. – Я и знать не хочу! Догадываюсь, ты мутишь что-то нехорошее! В моем мире порядочные люди не тащатся несколько дней по глухомани в одиночку, чтобы обменяться украденными вещами!

И добавляю, потому что меня несет:

– Но здесь, может, иначе!

– Может, – тихо соглашается Питер, – а может, и нет. Доверяй своему чутью, мисс Уолш, оно не подводит.

– Это предостережение? От кого, от тебя?

Питер улыбается мне через плечо. Улыбка опасная.

На мгновение я останавливаюсь. Гляжу ему вслед, раздумывая, кто он, куда на самом деле идет и хорошая ли это идея – следовать за ним? Инстинкт подсказывает, что я подошла близко к границе, переступлю ее – и изменится все, что изменять нельзя. Однако тот же инстинкт велит: иди с ним.

Мы с инстинктом потом разберемся. А пока я спешу за Питером.

Я сразу поняла: что-то не так. А на следующий день смогла дать этому название: «Мы возвращаемся».

Последнюю ночь мы провели в той же сторожке, что и предыдущую, но я объяснила это странной встречей с ворами. Может, Питер встревожен гораздо сильнее, чем показывает. Но и теперь мы шагаем в ту сторону, откуда пришли!

Питер на мои вопросы не отвечает. Одно я точно усвоила: его молчание означает, что я права.

– Мы все три дня шли на север. А почему теперь идем на юг?

– Потому что Рубия на юге, – сообщает он. – Я же не говорил, что она на севере.

– Но мы…

– Три дня шли на север, потому что мне нужен был синяк.

Его дерзость меня страшно возмущает! Так и хочется на него рявкнуть!

– Мог бы предупредить!

Он ускоряет размашистый шаг.