Коронованная звездами

Время как будто растягивается. В голове круговорот бесчисленных мыслей. Здесь и трезвые размышления: можно ли уклониться от такой стрелы? Станет выстрел смертельным или тяжело ранит? И всплывают глупые сцены из кино, где герою угрожают оружием, а ему еще хватает нервов осуществить хладнокровный план побега. Я не такой герой. Просто медленно осознаю, секунда за секундой, что в руках этой незнакомки – моя жизнь, и стоит ей только согнуть палец, та оборвется. Какова цена жизни в этом мире?

Лицо незнакомки непроницаемо. Ни сочувствия, ни нервозности. Смотрит на меня прищуренными глазами как на букашку, которую не убивают лишь потому, что тогда на стене останется пятно.

Поднимаю руки.

– Пожалуйста… я не хотела…

Мой лепет оставляет ее равнодушной. Она барабанит кулаком по стене, за которой стоит такой грохот, будто мебель ломают.

– Джош! Джош Кэпли, скотина, а ну выходи, если не хочешь, чтобы я пристрелила твою мелкую подружку… – И пораженно замолкает. Что-то в моей одежде сбивает ее с толку – ее взгляд на мгновение задерживается на моих джинсах и кроссовках.

Она снова колотит в стену.

– Джош! Грэхем!

Дверь со стуком распахивается. Не отрываясь, смотрю на незнакомку, но ощущаю за спиной движение – боковым зрением вижу подходящего Питера. Он демонстрирует незнакомке пустые руки. Я чувствую ток крови – в каждой вене зуд, и он все усиливается. Это не просто потрясение перед лицом угрозы.

Это оно. Его воздействие. Знаю – подобная аура исходит от бойцов перед соревнованиями. Но у него она более мощная, воинственная, искренняя… Это борьба не за спортивный успех. На кону нечто большее.

– Так и думал, что ты здесь неподалеку, Лиззи, – обращается он к незнакомке со странным спокойствием, не соответствующим той энергетике, которую сам излучает.

Он проходит мимо меня, и в эту же секунду незнакомка вскидывает арбалет – теперь стрела направлена на него. Долгожданное облегчение так и не наступило. Мы безоружны. У нас нет шансов.

– Надеюсь, ты не думал, – уничижительно бросает женщина, – что мы обменяем медальон на глупую тетрадь!

Он тихонько смеется, а я не понимаю, как вообще можно смеяться в такой ситуации? Я вот собрала всю волю в кулак, только чтобы не разреветься!

– У нас с Грэхемом был уговор. Но я знал, что тебе тетради будет мало.

– И есть что-то еще? – хрипит кто-то за нашими спинами.

Я обернулась. Тот второй, которого зовут Грэхем. Кровь течет из носа, порезы на лбу, он держит нож Питера – который скорее оружие, чем обычное орудие труда, – но от одного вида клинка в его руках меня пробивает дрожь.

– Она, – недолго думая, заявляет Питер. Я медленно обращаю к нему лицо, движения мучительно вязкие, словно в кошмарном сне. Худшие опасения подтверждаются: он кивает на меня.

– Ах ты, подонок! – хочу закричать я, но из горла вырывается лишь сиплый шепот.

– Надо было подождать меня, как я просил, – невозмутимо отвечает он.

– Она бы тебя пристрелила!

На это он высокомерно ухмыляется. Может, ловушка готовилась не для него – а для меня? Но это бессмысленно, он мог бы выдать меня этим людям без особых хлопот. Да и зачем я им нужна?

– Очень мило с твоей стороны – продать ее, после того как она спасла твою задницу! – издевается Лиззи.

Питер пожимает плечами, но, когда он смотрит на меня, его взгляд мрачнеет из-за тени сожаления:

– Ты знаешь, какая судьба ее ждет. Ей лучше умереть.

Что?! О чем говорит этот подлец?!

Грэхем подходит ближе и, схватив меня за запястье, рывком притягивает к себе. Пальцами Питер невольно касается моей ладони. Случайно? Или нарочно? Хочет сказать, что ему жаль?!

Он не может этого допустить!

Грэхем приставил мне нож к ребрам – я чувствую лезвие через куртку и задерживаю дыхание. Тут не до раздумий, и в голове одна пустота.

– И сколько она стоит? – интересуется он.

– Грэхем! – шипит Лиззи. Не знаю что – волнение, гнев или страх, – но какая-то эмоция придает ее глазам оттенок, который мне совсем не нравится! Взгляд становится алчным. – Она пришла из Завременья! Во имя Матери, ты что, не видишь?

Грэхем оглядывает меня с головы до ног и тяжело сглатывает.

– Так про любого сказать можно, – выдавливает он из себя. – Странная обувь ничего не значит! Их можно откуда-нибудь стащить, вот как тетрадь! Ты же знаешь Джоша!

– Ты права, – соглашается Питер, глядя на Лиззи. – Она пришла из Завременья. И пока никто не знает, что она здесь.

– Грэхем! – с нажимом повторяет Лиззи.

Грэхем беспокойно дергает плечами.

– И что нам с ней делать? Вряд ли получится запереть ее в курятнике.

– Болван!


Она хватает арбалет, направляя его прямо на меня, и вырывает у мужа мою руку. Пальцы, холодные и влажные, тисками сжимают мое запястье.

– Тащи веревку, живее! Как думаешь, сколько люди за нее заплатят?

– Ради Матери и утра, – бледнея, бормочет Грэхем, – это зашло слишком далеко! Она же нас…

Взгляд Питера внезапно становится колючим.

– Да, это и впрямь зашло слишком далеко, – с пугающим спокойствием соглашается он, а дальше события разворачиваются стремительно.

Питер нападает на гневно взвизгнувшую Лиззи. Стрела срывается с тетивы и вонзается в стену рядом с Питером. Грэхем толкает меня с такой силой, что я лечу на землю. Перед глазами все плывет, моргаю, чтобы зрению вернулась четкость. Лиззи жестоко бьет Питера в лицо локтем, но в следующее мгновение он заламывает ей руку – и она ничком падает на землю, колено Питера упирается ей между лопаток, удерживая на месте.

Дышу прерывисто. Грэхем, больно намотав мои волосы, сжимает шею в захвате и рывком поднимает меня на ноги. И приставляет нож к горлу. Холодный металл царапает кожу.

– Кэпли!

Какая же я беспомощная! Отвратительно! Больше всего на свете ненавижу беспомощность!

– Зарежу! – задыхаясь, угрожает Грэхем. – Джош, ты меня знаешь, я это сделаю! Отпусти мою жену!

Питер, Джош, кто он там еще, даже не собирается никого отпускать. Уголок его рта подергивается, словно он изо всех сил сдерживает улыбку.

– Мы оба знаем, что ты не посмеешь.

Из моей груди вырывается вздох, похожий на скулеж. Откуда такая уверенность?! Лезвие огнем жжет кожу. Этот Грэхем совершенно поехавший! Он боится, а страх делает людей непредсказуемыми!

– Она накажет тебя, – продолжает Питер тихим, почти ласковым шепотом. – Она обречет тебя на вечность в Бездонном Ущелье. Хочешь туда, а, Грэхем? Туда, где собираются темные лиаскайцы?

Чувствую, как Грэхем дрожит. И с каждым ударом сердца отчаяние отступает. Я не беспомощна. Время, проведенное в додзе, не прошло даром. Грэхем об этом не знает, и это дает мне преимущество.

Медленно поднимаю руки, шепча: «Пожалуйста». Умом я далеко отсюда. Нож – это муляж, а Грэхем – партнер по тренировке. Рядом стоит Люсинда и зорко следит за происходящим.

Быстро! Хватаю его запястье – полуоборот к нему, чтобы избавиться от лезвия у шеи. Обеими руками фиксирую оружие на уровне груди, одновременно с этим делаю движение бедром, ныряя под руку Грэхема. Теперь клинок у его пояса. Секунда колебаний – и я рывком смещаю вес. Острие ножа скользит по его бедру. Неглубоко. Но этого достаточно, чтобы от боли он потерял равновесие. Пинаю его в колено, вырывая нож из руки. Еще один удар – и Грэхем бухнулся на землю, прямо на колени.

– Неплохо, – оценивающе заметил кто-то.

С большим трудом отвожу взгляд от Грэхема, крепко сжимая нож, и вижу склонившегося надо мной Питера. На его физиономии – смесь одобрения и удивления, а Лиззи ядовито и желчно проклинает его и костерит Грэхема – мол, она всегда знала, что связываться с Джошем Кэпли себе дороже.

Питер склоняется к ней.

– Он совершенно прав. Туфли – краденые.

– Ты сгниешь в Бездонном Ущелье, грязный ублюдок!

– Возможно, но если говорить честно… Откуда мне взять девчонку из Завременья? И с чего бы мне отдавать ее таким ничтожествам, как вы? – Он смеется, словно наслаждаясь ее всеобъемлющей яростью. – Настроение не очень, да, Лиззи? А ведь ты еще не знаешь, что тетрадь – тоже подделка!

Она испускает невнятный вопль, а Питер, равнодушно потрепав ее по плечу, поднимает взгляд на меня.

– Марианна, ступай в дом. Там на столе – или под столом – валяется кожаная котомка. Принеси ее мне, милая.

Милая?! Да он спятил! Страх как хочется мило плюнуть на него и уйти, но я не знаю, надолго ли муж с женой вышли из строя. Поэтому сделала так, как он повелел, – поспешила за котомкой. Вернувшись, обнаружила, что по неизвестным причинам – даже думать о них не хочу – Лиззи стащила с себя штаны и ботинки. Обеспокоенный муж уселся рядом и пытался утихомирить Лиззи, тем самым навлекая ее гнев на себя.

Протягиваю Питеру котомку. Приняв ее, он тянется к арбалету. Но не для того, чтобы взять с собой, – хотя оружие в лесу не помешало бы. Вместо этого он поставил арбалет к стене дома и с силой наступил – деревянное ложе ломается. Лиззи взвыла так, словно Питер сломал ей кость. Питер же невозмутимо бросил остатки арбалета ей под ноги и поднял с земли штаны с ремнем и шнурованные ботинки.



– Ваше гостеприимство оставляет желать лучшего, – подытоживает он. – Но самое отвратительное – это ваш кофе. Такого мерзкого пойла мне еще нигде не предлагали. Пойдем, милая.





Глава 10




– Майлин, – уточняю я, когда мы прилично отдалились от дома, и я окончательно уверилась, что те люди нас не преследуют. – Меня зовут Майлин. Не Марианна и совершенно точно не милая.

Тут он резко схватил меня за воротник куртки, дернул на себя. Мое сердце забилось быстрее, и я рефлекторно попыталась вырваться, понимая, что ничего у меня не выйдет. Его веселость улетучилась, он в таком бешенстве стиснул зубы, что на лице проступили желваки. Только теперь, стоя прямо перед ним, я вижу, что потасовка в доме не прошла даром. На его скуле наливается синяк. Лиззи неслабо ему врезала.

– Слушай очень внимательно, – тихо произносит он, наклонившись так близко, что его нос касается моего лба, а дыхание обдает виски, – в следующий раз, когда я скажу подождать, ты будешь ждать. Поняла?!

Он не спрашивает, а утверждает. Однако я перечу: