Коронованная звездами

– Я сказал, что не буду делать крюк ради тебя. Вот с этим ты смирись.

«Дружок, да ты меня надул, – гневно думаю я. – Но это в первый и последний раз».

– На следующем привале нарисуешь мне карту этой проклятой страны.



Вечером, не споря, Питер чертит мне карту. Потрескивает огонь, а Питер палочкой выводит на полу очертания Лиаскай. Мы – на самом севере страны, рядом с соседним государством Отрелией. По холмистой равнине, где находится жилище воров, должна проходить граница. Рубия же расположена в центре южной части Лиаскай.

Разочарованно вздыхаю.

– Это невероятно далеко!

Питер устало трет лоб.

– Да. Мне очень жаль.

Но я давно на него не злюсь. Здорово, что он вообще ведет меня в город.

– Однако, – тихо продолжает Питер, – скоро мы будем двигаться быстрее.

О чем это он? Но сколько бы я ни спрашивала, Питер не поясняет, что имел в виду.

Молча сидим рядом, уставившись в огонь. Все ломаю голову над тем, что Питер наговорил вчера. А вдруг это не просто ерунда, которой он пытался задурить воров? Тут выныриваю из раздумий – Питер накрыл мою руку своей. Осторожно, почти невесомо, словно он сомневается и в любой момент готов отдернуть руку.

– Порядок, мисс Уолш?

Я чуть не рассмеялась. Какой в этом мире может быть порядок?!

– Почему та тетка решила, что я имею ценность? – спрашиваю я.

«И почему я должна умереть?» – хочу спросить следом, но получается лишь беззвучно прошелестеть губами.

Он вздыхает.

– Я знаю, что тебя бесят мои расспросы, но…

– Нет, – мягко возражает он, – ты должна знать. Это касается тебя. – Он подвигается чуть ближе. Руку не убирает. – Девушкам из твоего мира в Лиаскай уготована особая судьба. И, когда приходит время, она оборвется со смертью.

– Но… – Не знаю, что сказать. Просто хочу, чтобы Питер все объяснил.

– Здесь люди твердо придерживаются своих религиозных традиций, и все равно, сколько жизней это стоило и будет стоить.

Взгляд у него гипнотический, блуждает от моих глаз к губам и обратно.

– Звучит так, будто этих девушек приносят в жертву.

– Не только звучит.

По спине бежит холодок.

– Поэтому ты сказал, что мне лучше умереть?

Он отводит взгляд.

– Тогда я правда так думал.

Ах! Большое спасибо!

– А теперь ты так не думаешь?

– Мне кажется, ты сможешь освоиться в Лиаскай. Ты не медлишь, когда надо действовать, – в этом твое преимущество. Будь умницей, не болтай, откуда ты, – и все получится.

И на ногах у меня краденые ботинки. Так вот зачем он украл одежду Лиззи – чтобы я не выглядела иностранкой. Что мне думать о Питере? Он раскрыл ворам, что я из другого мира. И они точно ему не поверили. Побольше лжи, чтобы спрятать правду.

Но где правда, а где ложь?

– Я хочу домой, к семье, – заявляю я. – Хочу, чтобы получилось. У меня получится.

– Ты требуешь слишком многого. – Голос спокойный и тихий, но в нем проскальзывают веселые нотки. – Но кому, как не тебе, требовать невозможного?

«Да уж, кому, как не мне», – с сарказмом думаю я. Но все же поддаюсь желанию прижаться к нему – прижаться к прекрасной лжи и спрятанной правде, мне недоступным. Надо только перенести вес, склонить голову – и вот уже моя рука в его руке, моя голова покоится на его плече.


На мгновение он напрягается: не зашло ли все слишком далеко? Однако лишь шепчет:

– Ты попала в самую опасную страну на всем белом свете. Может, есть и похуже, но других я не знаю. Здесь возможно все – даже то, о чем ты не догадываешься.

Рукой тянется к моим волосам – и снимает с ворота куртки листочек, который я не заметила. Одного этого прикосновения достаточно, чтобы в груди сладко защемило. Эй, сердце, это не лучшая идея!



Не могу больше так сидеть у огня, поэтому встаю.

– Быстренько сбегаю на улицу, а потом пойду спать, – информирую я, взяв факел и зажигая его.

Неожиданно Питер произносит:

– А проверю-ка я, нет ли в твоей постели пауков.

Моя маленькая фобия его необыкновенно веселит! Когда-нибудь он точно подкинет мне в постель ползучую тварь!

– Герой моей спальни! – с игривым намеком отвечаю я.

Это отблеск пламени или он немного покраснел? Понимаю, что уставилась на него с откровенным любопытством. Поспешно выхожу из сторожки.

Теплая ночь темна и тиха. Ветерок, как бархат, ласкает кожу. Я уже не боюсь выходить, хотя и знаю, какие опасности здесь подстерегают. «Будь осторожна и почтительна, – поучал меня Питер, – но не бойся. От страха теряют голову. В Лиаскай страх убивает».

Отошла на несколько шагов, чтобы помочиться. Уже на обратном пути краем глаза замечаю искорку. Первая мысль – светлячок. А вторая пронзает словно ножом. Огонек, переливаясь, меняет цвет. Питер предупреждал об этих существах.

Бросаюсь к сторожке, вбегаю и плотно захлопываю дверь.

– Там те светящиеся штуки! – шепчу я. – Эти… забыла, как их…

– Духосветы?! – Питер вскакивает на ноги, и меня пробирает холод. В глазах Питера плещется паника. Или это мерцает огонь?

– Много?! – допытывается он, в мгновение оказавшись у двери. – Они близко?!

– Я видела только одного… – лепечу я. Кажется, что истерю напрасно. Ну что нам сделает один-единственный недосветлячок? – Видела в нескольких шагах от сторожки.

Питер сдавленно выругался.

– Что нужно этим созданиям? – Я перехожу на шепот. – Пожалуйста, скажи, бывает и хуже?

Питер молчит – и по моей спине ползут мурашки.

– Увы, хуже бывает редко, – наконец тихо сообщает он. Прислонившись лбом к косяку двери, прикрывает глаза. – Когда они будут здесь, туши огонь и прячься.

– Как? А ты…

Резко взмахнул рукой, заставляя меня умолкнуть. Не смею вздохнуть в страхе, что существа услышат дыхание.

Питер придвигается к стене – туда, откуда тянет сквозняком. Смотрит сквозь щель между досками. Обернувшись, качает головой.

– Да, ты права. И их там много. Очень много. Гаси огонь и прячься. Я их отвлеку. И, что бы ни случилось, оставайся в сторожке!

– Но… – Внезапно меня обуяла паника: внутри все похолодело, я не могла дышать. – Ты не можешь оставить меня здесь одну! Еще и в непроглядной темноте!

– Могу и оставлю, – резко оборвал меня он. Смотрит мне в глаза спокойным, почти неподвижным взглядом, но я догадываюсь, что в голове у него полный кавардак. Поднимает руку, словно собираясь коснуться моего лица, – но нет, сжимает кулак и смотрит на пламя.

– Не могу тебе помочь. Я бы хотел, но…

А в следующий миг я зажимаю рот рукой, чтобы не заорать в голос: издав странный рычащий звук, Питер вырывает у меня из рук факел и выскакивает из сторожки. Дверь за ним с треском захлопывается.

Я осталась одна.





Глава 11




Сердце бешено колотится в груди – боюсь, что его стук слышно снаружи. С улицы не доносится ни звука. Жуткая тишина просачивается сквозь трещины в древесине. Нереальная тишина – такая бывает в ночном лесу. Отчаянно силюсь вспомнить, что Питер рассказывал про тех тварей. Духосветы… Они охотятся ночами, их привлекает свет… Обычно свет отпугивает разных существ, поэтому мы не тушили огонь. Дрожащими руками задвигаю засов на двери, тушу огонь и на всякий случай прячусь под лежанку. Долго лежу на ледяном полу, паутина путается в волосах. Как же мне страшно! Пытаюсь убедить себя, что с Питером ничего не случится. Он знает, что делает. Так? Да? У него точно есть план, иначе он бы не выбежал! Но почему он не возвращается?

Неправдоподобная тишина постепенно покидает сторожку. Сперва слышу, как под кровлей шумит ветер. Затем – карканье и крики ночных птиц, им вторит стрекот насекомых. Шуршит листва, и сначала я думаю, что это идет Питер. Но затем улавливаю хриплое сопение, пыхтение, а затем что-то скребется, царапает стену сторожки прямо там, где лежу я. Безобидный кабан? Или какая-нибудь маленькая зверушка, которая питается костями? Может, лесной лев или черный волк, о которых рассказывал Питер?