Дверь в подвал

- Дженнифер Майер – твоя клиентка.

- Да.

Я знал, что Келлер охотился за Майером. Келлер должен был выйти из укрытия, чтобы добраться до него, и именно поэтому я оставлял Майера в живых так долго. В качестве приманки. Жертвы, которую я вскоре принес.

Но жена Майера - представляет собой поразительное открытие.

Я прихожу к выводу, что эта женщина говорит правду. По большей части. Я бросаю черный бумажник к ее ногам и разворачиваюсь, чтобы взять свечу. Я подхватываю ее с пола, и между лопатками простреливает боль. Стиснув зубы, я достаю зажигалку и смотрю на нее. С моей точки зрения проблема ясна.

- Тебе нужен свет. Мне нужны ответы, - я щелкаю зажигалкой. Маленькое пламя танцует между нами, отбрасывая дрожащие тени на стену. - Что тебе известно о Милтоне Майере?

Она щурится, пытаясь заглянуть за пламя. Я держу зажигалку справа от себя, чтобы свет не падал на мое лицо.

С обреченным вздохом она скрещивает руки на груди, задирая разорванную рубашку, чтобы обнажить еще больше кожи.

- Сегодня была моя первая ночь на этом деле. Меня наняла жена Майера, чтобы подловить его на измене.

Правдоподобно. Майер был не просто мошенником. Он был мерзким, садистским дьяволом.

- Но вместо этого, - продолжает она, - я увидела, как Майера застрелили.

- И твое храброе маленькое "я" последовало за убийцей, чтобы поймать его и приписать к своим заслугам, - рассуждаю я.

Она слабо кивает.

- Но ты стала свидетелем не одного, а двух убийств. Это дерьмовая удача для бывшего копа.

Последняя фраза поднимает ей настроение, расходуя остатки энергии.

- Я рассказала тебе то, что ты хотел знать. И я не представляю для тебя угрозы. Ведь я не коп.

- Но ты знаешь, как меня зовут, и где я живу, - я позаботился о том, чтобы она владела этой информацией, и моя совесть была чиста. Я не могу рисковать, не обрубив концы.

Ее дыхание участилось.

- Ты больной ублюдок. Я ничего не знала о тебе, пока ты сам не рассказал. Отпусти меня. Я не скажу ни слова. Да, я бывший гребаный полицейский. Ты прав. Но меня вышвырнули из полиции. Так что даже если я что-то скажу, мне все равно никто не поверит.

Я зажигаю фитиль. Свеча потрескивает маленьким пламенем, освещая темное помещение. Я ставлю свечу на каменный пол и лезу в карман.

Ее глаза расширяются при виде моей монеты.

- Это правда, Мак. Я не...

- Не называй меня так.

Я подбрасываю монету один раз, заставляя ее замолчать.

- Ты сама себя привела сюда. Ты видела слишком много. На складе я дал тебе возможность уйти, но твои дурные привычки копа взяли верх. Тогда у меня не было другого выбора, кроме как взять тебя с собой, - я снова подбрасываю монету. - Но я же разумный человек. Теперь я могу дать тебе другой выбор.

Ее горло сжимается, когда она сглатывает.

- Есть кое-что, что я должен сделать, - говорю я, делая шаг вперед. Она отодвигается от меня, пятясь назад. - Одна очень важная вещь, которую я не могу позволить тебе испортить. Так что выбор за тобой, Мак. Орел - я сохраню тебе жизнь, пока не закончу свое дело. И потом отпущу тебя. Или решка - я убью тебя прямо сейчас. Избавлю себя от лишних хлопот, поскольку ты уже доказала, что приносишь достаточно проблем.

Ее спина упирается в стену. Деваться некуда.

- Или ты можешь просто отпустить меня сейчас.

Я улыбаюсь. Она симпатичная. В каком-то безумном смысле.

- Ты готова?

Она все еще здесь. Ее темные глаза сверлят меня насквозь.

Я подбрасываю монету в последний раз.

Она не ждет, пока я ее поймаю, и принимается дергать за цепь.

Я ловлю монету и качаю головой.

- Дерьмо.

Я бросаюсь к ней, и она отпускает цепь, а ее руки поднимаются в защитном жесте. Надо отдать ей должное, она не кричит.


- Пожалуйста... не надо.

В последнее время я слишком часто рисковал. Я либо старею, либо устаю. Наверное, и то, и другое. Мне нужно очистить место преступления до утра, а я не могу этого сделать, пока эта женщина бродит по моему подвалу. Одна женщина не сможет остановить то, что я начал.

Схватка завязывается мгновенно. Она набрасывается на меня, как дикий зверь, вцепившись всеми зубами и когтями.

Она умудряется пустить мне кровь, впиваясь ногтями в шею, как дикая кошка, прежде чем я успеваю схватить ее за запястья. Я придавливаю ее своим телом, прекращая борьбу.

Ее глаза широко распахнуты, дыхание настолько учащенное, что я боюсь, как бы она не потеряла сознание, но она не отводит взгляда. Она смотрит мне прямо в лицо. Я не уверен: то ли это любопытство сквозь ужас, то ли ее натура полицейского, желающего запомнить черты лица... но она не моргает.

Флипизм для большинства - это философия обмана. Это не религия или вера. Подбрасывание монеты - верный способ не подвергать сомнению мои решения. Как будто мне бросают вызов прямо сейчас, когда я смотрю в ее немигающий взгляд.

- Это первый раз, когда я не позволяю монете принимать решение, - в моем голосе звучит тихая угроза.

Ее грудь вздымается, дыхание обдувает мое лицо.

- Не заставляй меня пожалеть об этом, - я отпускаю ее руки и делаю шаг назад.

Ее тело дрожит, уровень адреналина зашкаливает. Она падает на пол, натягивая рубашку на колени. Ткань порвалась еще сильнее. По ее щекам текут слезы. Но она не рыдает. И не боится - пока нет. Полное осознание ситуации, в которой она оказалась, настигнет ее позже. Насколько близко она подошла к смерти.

Я отступаю еще дальше. Тошнотворное чувство разрывает мое нутро.

Я должен избавиться от нее вместе с Келлером. Я иду на риск. И ради чего? Ради бывшего копа?

Нет, в ней есть что-то еще. Какая-то ниточка тянет меня к ней, чтобы распутать ее историю. Она как-то в этом замешана.

Я направляюсь к двери и останавливаюсь, прежде чем уйти.

- Я принесу тебе новую рубашку.





Глава 5

Гнусный замысел.




Макенна.



Вокруг меня абсолютная тишина. Постоянный звон, свойственный пустому и глухому замкнутому пространству, наполняет мою голову. Это сводит с ума, и внезапно я начинаю бояться, что потеряла слух.

Отгороженные бетоном звуки окружающего мира - даже самые незначительные, чаще всего легко игнорируемые в обычной жизни шумы – просто напросто отсутствуют здесь. Я скребу пальцами по каменной плите, чтобы прервать тишину и прекратить звон.

Я вся покрыта синяками и продрогла, и, честно говоря, мне страшно... но я нашла его.

Его. Человека с холодными, как камень, голубыми глазами.

Я закрываю веки, позволяя воспоминаниям всплыть на поверхность.

Звук бегущей воды. Запах ручья. Вспышка молнии. Бушующий шторм.

Я попала под ливень. Грязная земля скользит под ботинками. Я теряю равновесие, и меня уносит оползень. Я вытираю лицо и ползу вверх по каменистой насыпи, и в этот момент вижу его. Массивная фигура, возвышающаяся над Хадсоном.

Раздается крик, и я понимаю, что он исходит от меня.

Он поворачивает голову на источник звука. Его глаза находят меня. И когда молния рассекает небо, освещая черную, как смоль, ночь, мерцание озаряет его глаза. Они – единственное, что я могу рассмотреть. Эта небесная голубизна, повторяющая оттенки полосы, раскалывающей небо.

Его суровый взгляд держит меня в заложниках. Я не могу заставить свои легкие работать. Мое тело словно пригвоздили к покатому обрыву охватившим меня чувством страха и шока. Я боюсь пошевелиться... потому что он держит нож у горла Хадсона.

Я тянусь за пистолетом, вытаскиваю его и прицеливаюсь. Мой палец тянется к спусковому крючку.

Прицел четкий. Я могу просто взять и…

Достаточно одного небольшого промежутка времени. Мгновения сталкиваются и замирают. Небо темнеет, скрывая Хадсона и этого мужчину из моего поля зрения. Я возвращаю свое оружие в кобуру. Взбираясь по насыпи и срываясь на бег, я чувствую, как мои икры горят огнем. Я словно в погоне за штормом, умоляя молнию вспыхнуть. Мне нужно увидеть Хадсона живым. Я не могу успокоить сбившееся дыхание. Моя грудь пылает и отчаянно нуждается в кислороде.

Когда небо снова вспыхивает с очередным раскатом грома, я уже стою на коленях рядом с Хадсоном. Мои руки испачканы в красном. Я прижимаю скользкие пальцы к его шее, но дрожу от осознания того, что его больше нет. Пульса под моей ладонью не прощупывается.

Боль раскалывает мой череп, острая и безжалостная, ведь прежде, чем закончился шторм, Хадсона уже не было в живых. Единственное, что осталось, это темнота, поглощающая меня.