Дверь в подвал

Импровизация - не моя сильная стороны. Я планировал годами, продумывал все детали, а эта женщина все портит. Кто она, черт возьми? Откуда взялась?

Я опускаюсь рядом с ней на пол и откидываю темные спутанные локоны, открывая ее лицо. Меня обдает волной узнавания, я словно акула, кружащая по воде в поисках источника крови.

Я видел ее раньше.

Но я не знаю где именно, а углубляться в прошлое подобно прогулке по минному полю. Один неверный шаг - и я подорвусь. Я храню свое прошлое в тайне, так же как держу этот подвал запертым и спрятанным от чужих глаз.

Я выхожу, запирая за собой дверь.

Найдя наручники и цепь, я открываю дверь в подвал и вижу, что она все еще спит. Затем вбиваю железный шип из своей коллекции в цементный пол.

Эти на скорую руку сделанные оковы будут удерживать ее, пока я не решу, что с ней делать. Она просыпается от стука молота, и я, не теряя времени, снимаю с нее ботинок и пристегиваю кольцо наручника к лодыжке, прежде чем она полностью приходит в себя.

Пока я проверяю цепь на прочность, она стонет, прижимая ладони ко лбу.

Я чувствую толику облегчения, когда оставляю ее, связанную и пойманную в ловушку, и начинаю подниматься по лестнице. Я отошел от подвальной комнаты достаточно далеко, но меня, словно марионетку за нити, тянет назад. Шепчущий голос манит меня подойти ближе, соблазняет заглянуть и проверить ее. Причинить боль.

Это стало моей потребностью.

Я прижимаю ладони к вискам.

- Заткнись.

Биение сердца отдается синхронным ритмом в голове, в такт шепчущему голосу, умоляющему о побеге.

Моя голова упирается в железные перила. Боль разрушает безумную какофонию в моем сознании, давая мне секунду покоя. Мысли прорываются наружу, как щупальца, словно нити паутины, в поисках чего-то. Я следую за единственной из них, которая обещает хоть каплю здравомыслия.

Женщина.

Я хватаю одеяло из шкафа, свечу из кухни и спускаюсь вниз. Когда я возвращаюсь в подвал, обнаруживаю, что она уже полностью пришла в себя. Она сидит, прислонившись спиной к стене, подтянув к груди обтянутые джинсами ноги. Ее глаза еще не привыкли к темноте, и она внимательно оглядывается по сторонам.

- Теперь ты молчишь, - я подталкиваю ногой одеяло в ее сторону, и она вздрагивает.

Она использует свой ботинок, чтобы сбросить фланелевое одеяло с ног. Цепь, прикрепленная к ее лодыжке, гремит об бетонный пол.

Хм.

- Теперь тебе нечего сказать? - я подкрадываюсь ближе, держа каждую часть ее тела в поле зрения. - Ты можешь задать три вопроса.

- Включи свет, - требует она.

Холодный тон ее голоса удивляет меня.

-Это не вопрос.

- Мне нужен свет.

Я скрещиваю руки на груди.

- Заключенные не имеют права предъявлять требования.

Она упирается рукой в стену и осторожно поднимается на ноги. Она вздрагивает и касается своего лба. Ей наверняка очень больно. Она дралась, как баньши, а удушье вызывает ужасную головную боль.

- Что ты собираешься со мной делать? - спрашивает она.

- Я еще не решил, - честно отвечаю я.

- Что, черт возьми, это значит?

- Ты уверена, что хочешь, чтобы это было твоим вторым вопросом?

- Перестань быть таким чертовски буквальным и... спокойным. Я видела тебя. Я видела все.

Я поднимаю голову. Страх на ее лице на мгновение маскируется отстранением. Она видела, как я убил человека голыми руками. Она стала свидетелем деяния настоящего монстра. Вот что она имеет в виду.

- Ты видела меня, и именно поэтому ты здесь. Хочешь и дальше акцентировать внимание на этом факте?

- Ты ненормальный.

Я пожимаю плечами.

- Вероятно, немного.


Она демонстрирует некоторую браваду и делает шаг вперед. Цепь натягивается и фиксирует ее на месте. В ней всего пять футов. Как может кто-то настолько крошечный быть таким яростным?

- Где я нахожусь? - спрашивает она.

Я хочу уйти, чтобы снять напряжение со своего перегруженного организма, но не двигаюсь с места. Кажется, мое присутствие успокаивает ее.

- В моем подвале.

Я вижу, как она прищуривается.

- Ты можешь быть конкретнее.

- Это еще один вопрос, но я дам тебе ответ на него. Ты находишься в подвале дома, расположенного на Ван Вест Плантерс Авеню.

Ее темные брови приподнимаются, и лицо наполняется удивлением, прежде чем реальность обрушивается на нее. Она умная. Может быть, слишком умная. Если я сообщаю ей адрес, это значит, что я не собираюсь ее отпускать.

Я понял это уже в тот момент, когда забрал ее.

- Ты ничего не сможешь сделать с этой информацией, - говорю я ей. - Последний вопрос. Удиви меня.

Словно загадывая желание джинну в бутылке, она тщательно обдумывает свой последний вопрос.

Она прикусывает нижнюю губу. И это действие приковывает мое внимание, и на мгновение я зацикливаюсь на ее губах, прежде чем она заговорит и разрушит чары.

- Как тебя зовут?

Я немного шокирован, и мне любопытно, зачем она хочет это знать. Знание моего имени, как и ее местонахождение, ничем ей не помогут.

- Истон, - я называю ей свою фамилию.

- Ты родился с одним именем? - она поддевает меня.

- Это единственное имя, которое тебе нужно знать. Я не Румпельштильцхен. Мое имя не имеет для тебя никакой силы, - я бросаюсь к ней, заставая врасплох. - Теперь моя очередь. А ты кто такая? – я останавливаюсь всего в двух футах от нее, чтобы смотреть на свою пленницу сверху вниз и напомнить ей, кто здесь главный, а также я чувствовал необходимость рассмотреть ее черты лица вблизи. Навязчивое узнавание крутится в моей голове, как призрачная, но неуловимая мелодия.

Она отрицательно качает головой.

- Нет.

- Ты коп?

- Нет.

- Зачем пыталась поймать Джека Келлера?

Ее глаза слегка расширяются при упоминании его имени.

- Нет.

Отлично.

- Я старался играть честно. Просто помни об этом, - я тянусь к ней, и она, как и ожидалось, вскидывая руки, чтобы блокировать удар. Ее обучали самообороне. Я слишком долго колебался тогда, на складе, и эта ошибка в суждениях дорого мне обошлась.

Я быстро преодолеваю то короткое расстояние между нами и обнимаю ее за талию, опуская на пол. Я заставляю ее лечь на живот, стараясь прижать ее ноги коленом, чтобы на этот раз она не ударилась.

- Ублюдок.

- Это единственное имя, с которым я могу жить, - я лезу в ее задний карман и достаю кожаный бумажник, который нащупал там раньше. Большинство женщин держат свои удостоверения личности и прочее дерьмо в сумочке. Копы же предпочитают держать все важные документы при себе.

Я упираюсь локтем ей между лопаток, чтобы она не упала, пока я роюсь в ее бумажнике. Достаю ее права.

- Макенна Дэвис. Номер один-двенадцать в Ловер Куин-Энн. Хорошее место. А теперь посмотрим, кто ты, - я достаю ламинированную карточку. - Ты частный детектив.

- Сукин сын.

- Ты грязно выражаешься, - я шлепаю ее по заднице, прежде чем отпустить. - Должно быть, это пережиток твоих коповских дней, - как только получу всю необходимую информацию, я встану и отойду подальше - подальше от нее.

Она с трудом поднимается на ноги и откидывает волосы с лица. Дыхание затруднено, ее грудь тяжело поднимается и опускается. Я замечаю, как ее разорванная рубашка распахивается, открывая аккуратный животик.

Слишком близко. Я делаю шаг назад, чтобы она не смогла разглядеть мое лицо.

- Как ты оказалась сегодня на складе? - требую я. Тот лимит терпения, который позволял мне спокойно держаться рядом с ней, подошел к концу. Она – коп или была им когда-то. Большинство детективов не занимаются доносами в участок. Мне нужно знать, почему она следила за Келлером.

- Келлер, кем бы ни был этот человек, убил мужа моей клиентки, - наконец, произносит она.

Я изучаю ее лицо.