Ревизор: возвращение в СССР 3 (СИ)

— Э! Хорош! — закричал я, вырываясь.
Моя куртка осталась в руках нападавшего. А я развернулся, встав на автомате в стойку, приготовившись отбиваться.
— О! Ёптыть! Ты кто такой? — передо мной стоял мужичок средних лет, приземистый и широкоплечий.
Он вернул мне куртку, настороженно глядя на меня.
— Здравствуйте, — поздоровался я и забрал у него куртку, — я в бухгалтерии работаю. Пришел уточнить цифры в путевке. Что вы тут все такие нервные?
— Будешь тут нервным, — проворчал водила. — А что не так с путевкой?
— Вот, — показал я ему его путёвку. — Тут косяк. Так не бывает.
— Бывает, — раздражённо ответил он. — Тут ещё не такие чудеса бывают.
— Значит, пробег начальный неверно указан, — настаивал я. — Кто его проставляет?
— Механик со своего журнала списывает, — ответил водила, нервно прикуривая.
— Откуда там такой пробег?
— Машина полтора года простояла, пока запчасти какие-то ждали. Думали, небось, что никогда больше в рейс не выйдет. А тут нате, отремонтировали. Мне подсунули, сволочи.
— И?
— Они, суки, липовые рейсы себе на ней рисовали. А мне теперь расхлёбывай!
Водитель зло сплюнул.
— Тут, в таком случае, излишек соляры где-то должен быть на железнодорожную цистерну.
— Да какой излишек? В лес отъехали и слили.
— Что слили? Соляру?! — опешил я. — Зачем? Её же продать можно.
— Да кому она нужна? — водила посмотрел на меня как на идиота.
Во дела. К такому меня жизнь не готовила.
Мужик нервно пнул колесо.
— Колымага чёртова! Свалилась на мою голову!
— Так, хорошо, — попытался я собраться с мыслями. — А если мы исправим в путёвке начальный пробег?
— Бестолку. Механик у себя в журнале свой учёт ведёт. Следующий раз всё то же самое будет.
— А если служебку написать? — предложил я. — Так, мол, и так, учётный пробег не соответствует фактическому.
— Не могу. На меня и так тут косо смотрят. Если ещё и махинации их сдам… — пробормотал водитель.
— А за что косо смотрят?
— Я в нормы времени не укладываюсь, — ответил он. — По нормам я должен четыреста километров в день проезжать, а я опаздываю…
— Почему? — осторожно спросил я. В моё время дальнобои и шестьсот, и восемьсот километров в день проходили.
— К матери заезжаю, — тихо сказал он. — Как на межгород перевёлся, так и заезжаю. Раз в две недели получается. Она одна. Понимаешь? В деревне. Ей всё время помощь нужна. Меня пошлют в Краснокамск, это через Пермь, а мать у меня в ста километрах оттуда, под Берёзовкой, чуть не доезжая.
Водитель опять закурил.
— Так переезжай к ней, — посоветовал я.
— А дети? У меня дети тут, — мрачно сказал он. — С бывшей.
— Тогда мать к себе забери.
— Я в общагу заводскую перебрался. Разводимся. Дом бывшей с детьми оставил. Куда я мать привезу? В общагу?
— Ладно, разберёшься и с матерью, и с бывшей… Главное, не спеши, с плеча не руби и ниоткуда, пока, не выписывайся. Ты мне скажи, как ты раньше с показаниями счетчика выкручивался?
— Никак. Мне колымагу эту только дали, как с больничного вышел.
— Ну, короче. Как мне тебя называть можно, кстати?
— Петровичем зови, чего уж там.
— Хорошо. Петрович, такую путёвку сдавать нельзя. С минусовым пробегом. На что ты рассчитывал, вообще? Тут зарплату если посчитать, так ты ещё и должен заводу будешь!
— Хоть увольняйся! — в сердцах воскликнул Петрович.
— Не надо увольняться. Может, ты будешь каждый рейс по чуть-чуть прибавлять к той цифре, что механик укажет? Например, проехал восемьсот километров, а указал триста. Так фактический пробег и подгонится постепенно.
— Ага. А получать я что буду? Не, я так не согласен.
— Тогда остаётся одно: накрутить пробег, — предложил я. — У вас же делают так?
— Слышал, мужики разбирали и выставляли нужные цифры. Но я не пробовал.
— Можно крутилку самому сделать, — сказал я, вспоминая, как у нас в гаражах в девяностых на машинах перед продажей пробег скручивали. — Только электродрель нужна.
— И что? Ты знаешь, как?
— Не знаю, — честно признался я. — Слушай. А может на трассе где мотают?
 
— Где на трассе? — не понял меня Петрович.
— Ну, я не знаю, в автомастерских каких-то.
— На трассе? — недоумённо посмотрел на меня Петрович. — На трассе заправки-то изредка встречаются, бочки с солярой с собой возим. А ты про мастерские… Вот, — Петрович показал мне свои натруженные руки, — мастерские.
— Понятно. Короче, Петрович. Ищи, кто тебе пробег намотает. Если сам не хочешь с дрелью экспериментировать. А сейчас, давай прибавим к начальному пробегу, что механик указал, тот, что ты прошёл за этот рейс. Чтоб ты без зарплаты не остался.
— Три тысячи девятьсот километров плюсуй, — согласился Петрович.
Вид у него уже был не такой потерянный, как в начале нашего разговора. Похоже, он придумал, как свою проблему решить.
— Хорошо, договорились. Я исправлю. А ты дальше аккуратно фактический пробег фиксируй и прибавляй к тому, что механик укажет. И думай, как счетчик подкрутить. Давай, — протянул я ему руку. — Работать надо.
— Бывай, — ответил он.
Я поспешил в бухгалтерию. Много времени с водилой потерял. Зато, выяснил, что он раз в две недели в Перми бывает. И как мне это может пригодиться? Неделю туда, неделю обратно. Многовато, если с ним ехать. Но мешок картошки сестре передать самое то!
Сколько он сказал приплюсовать за этот рейс? Три тысячи девятьсот километров. Делить на два. Это почти две тысячи в одну сторону. Если по норме, четыреста километров в день, то получается, до Перми пилить пять дней. Но он, конечно, быстрее оборачивается, и у матери остаток времени зависает. Жук. Но понять можно.
Вернувшись к себе, застал Изольду уже одетой. Что, уже пять часов?
— Тебя Галка искала, — сказала она мне, уходя.
Во дела… И что теперь? Пойти к ней? Она в том же здании должна сидеть, где и директор, видел там вывеску про комсомол. Но решил все же, что мне невыгодно за девушкой самому бегать, загордится еще. Будем ждать очередного ее визита.
Исправил путёвку Петровича, внёс её в ведомость и занялся текущими путёвками.
Всё просчитал, разнёс. Только хотел подготовкой к экзаменам заняться, как вышла главбух из своего кабинета.
— Пошли домой, Паш.
Делать нечего, встал и начал собираться.
Мы вышли с территории завода. Я попрощался с Ириной Викторовной. Она тепло улыбнулась мне. Хорошая она женщина. И ко мне как-то по-матерински относится.
Дома рассказал бабушке и маме про водителя, которому подсунули машину с раздутым пробегом.Бабушка недовольно покачала головой.
— Ой, Грицын, напросится на пару ласковых… — проворчала она.
— Кстати, Петрович раз в две недели в Пермь мотается. Можно его попросить Инке что-нибудь передать.
— Что что-нибудь? — не поняла мама.
— Картошки, капустки квашеной, сала, — начал перечислять я наше слишком частое меню. — Соскучилась уже, небось, там по домашней еде.
— Это правильно! — поддержала меня бабушка. — Ещё варенье она любит из китайки.
— Вот-вот, и варенье можно передать, — поддакнул я. Глядишь, и перейдём на натуральную помощь, а не финансовую.
  
Глава 13
 
10.03.1971 г. Дома у Домрацких-Ивлевых.
В сенях раздался какой-то шум. Почти сразу приоткрылась дверь, заглянул Славка и махнул мне рукой, кивнув вместо приветствия моим за столом.
— Что случилось? — спросил я, выходя в сени.
— Помоги мать Эмкину встретить, — сходу попросил Славка. — Она сегодня приезжает.
— Конечно, — сразу начал одеваться я, прикинув, что до прихода дизеля осталось минут сорок, а нам ещё до вокзала добежать. Времени впритык.
— Мы на вокзал Эммину мать встречать! — предупредил я своих, заглянув в хату.
У мамы с бабушкой вытянулись лица.
— Что Эмма не пошла с тобой? — спросил я на ходу, когда мы уже сворачивали на Ленина.