Бракованный подарок (СИ)

Перевернулся на другой бок и все-таки уснул, а проснулся оттого, что дверь комнаты с грохотом распахнулась. А вот и Хайди!
— Ты, мразь!
Я сел и уставился на неё. Хайди редко можно было застать настолько растрепанной, взъерошенной и злой. Обычно даже в порыве гнева она выглядела идеально.
— Ты кем себя возомнил? — Она кинулась ко мне, сжала плечи. — Думаешь, ты тут главный? Так вот, должна тебя разочаровать, главная здесь я.
И что ей наговорил Макс? Предупреждение не подействовало, а жаль. Что ж, тем хуже для него.
— Что ты молчишь?
А мне дали сказать хоть слово?
— Я ничего не сделал, — ответил спокойно.
— То есть то, что вы сотворили с Максом — это ничего?
— А что мы с ним сотворили?
Хайди захлебнулась воздухом. Было очевидно, что она рассчитывала на мое смятение и страх, но никак не на спокойствие. А мне было плевать. Что бы она ни решила.
— Он весь в синяках.
— Он ничтожество.
— Не тебе решать!
Хайди наотмашь ударила меня по лицу. Я не стал уклоняться. Зачем? Проще всего скрыться за маской привычного безразличия. А Хайди распалялась все больше.
— Ты ответишь! — шипела она мне в лицо, напоминая ядовитую змею. — Немедленно ступай и извинись.
Что? Я даже поднялся с кровати, и теперь нависал над Хайди.
— Нет.
— Я не ослышалась? — прищурилась иль-тере. — Ты мне перечишь?
— Я не стану извиняться, потому что был прав, — ответил ей. Так забавно. Били мы Макса вместе, а виноватым он выставил меня. Дилан не ошибся, Макс мечтает от меня избавиться.
Хайди сжала кулаки. Я почувствовал, как меня коснулась её сила, и слегка прикусил губу, потому что знал, что последует дальше. Моя собственная магия тут же отреагировала, в висках застучало.
— Ну, давай, — усмехнулась Хайди. — Что ты будешь делать с таким объемом силы?
Стало жарко. Перед глазами поплыли алые пятна. А иль-тере все усиливала натиск, стук усилился, моя магия разливалась по комнате, сжигая меня самого. Но я молчал. Извинений не будет. Лучше пусть все закончится.
— Упрямый осел! — Хайди убрала свою магию. — Пошел вон с глаз моих. И чтобы не появлялся, ясно? Вон!
Да пожалуйста. Я и так спал одетым, потому что ждал Хайди. Прихватил полупальто и пошел прочь. За спиной что-то зазвенело, разбиваясь. Я ускорил шаг. Сел за панель управления, откинулся на спинку сидения и закрыл глаза. Ничего, пару недель продержусь. Думаю, этого будет достаточно. Потер виски. О том, чтобы вести лекцию в таком состоянии, не было и речи, поэтому вместо работы я поехал на окраину города. Там находилось старое кладбище. Учитывая, что Хайди следила за каждым моим шагом, я почти там не бывал, а вот сейчас наконец-то получилось.
Я оставил автомобиль у ограды и пошел по знакомым тропкам, слегка припорошенным снегом. Шел, пока впереди не замаячил простой белый обелиск, увенчанный двумя солнцами — Ингом и Форро. Здесь покоилась Элли. Еще две могилы рядом — те ай-тере, которым повезло больше, чем мне. Они погибли, защищая Элли, и остались с ней. Я присел прямо на снег и прислонился лбом к обелиску. Так становилось легче.
— Не беспокойся, я выдержу, какие бы дурные мысли ни бродили в моей голове, — шепнул Элли. — Всё со мной будет в порядке.
Подул легкий ветер, снег полетел по темным бугоркам, спрятавшим чьи-то жизни, мечты и надежды. И мою любовь. Не знаю, сколько так сидел — час или два. Или чуть больше, а потом, пошатываясь, пошел прочь. Добрался до авто и повел его к колледжу.
Здесь полным ходом шли занятия.
— Вы вернулись, господин Нэйт! — появилась госпожа Киткин. — Я отменила все лекции, думала, вы уже не придете.
— И правильно сделали, — ответил я. — Отмените все занятия на ближайшую неделю.
— Вы не заболели? — обеспокоилась госпожа Киткин. — У вас жар.
Да, жар, и что с того? Меня переполняет сила, и будет только хуже. Жажды пока не было, но и она скоро появится.
— Немного, — ответил я.
— Индивидуальные тоже отменять?
— Нет. Я сам разберусь и перенесу.
Глупое упрямство, но я действительно думал, что справлюсь. А если не справлюсь, среди ай-тере Хайди появится одно вакантное место.
 
— Выздоравливайте, господин Нэйтон, — сочувственно произнесла госпожа Киткин.
— Я постараюсь.
И пошел прочь. Сегодня у меня не было индивидуальных занятий с Деей. Зато было много работы, и остаток дня я отдавал распоряжения по поводу предстоящего бала. А потом всю ночь не мог найти себе места, чувствуя, будто живьем снимают кожу. Уже ближе к рассвету заглянул в карцер. Ай-тере Кэтти мирно спал. Что ж, мальчишка сильнее, чем кажется. Так что я оставил его в подземелье, а сам пошел в аудиторию, где мы обычно встречались с Деей. Сегодня занятие было назначено на шесть утра.
Моя студентка появилась без пяти шесть. Она выглядела чуть сонной и уютной. Медленно разложила письменные принадлежности, села за парту.
— Вы заболели, куратор Нэйтон? — спросила встревоженно.
— А это так очевидно?
Я не собирался спрашивать, только подумал — и случайно озвучил.
— У вас щеки пылают, — ответила Дея.
— Ничего, пройдет, — отмахнулся я. — Пиши. Наша сегодняшняя тема — «Методы работы по раскрытию потенциала».
Заскрипела ручка, зашелестели страницы. Дея старательно выводила букву за буквой, а я больше смотрел в окно, чем на неё. Снова начался снегопад. Как только закончится лекция, соберусь и прогуляюсь пешком. Легче не станет, но хотя бы остужу немного голову.
— Что дальше? — тихо спросила Дея.
Я вздрогнул. Дальше? На чем я вообще остановился?
— Давай закончим на сегодня, — сказал ей.
— Да, конечно. — Дея покорно закрыла конспект. — Может, вам принять лекарство?
Я отрицательно покачал головой. Ничего не поможет, кроме силы иль-тере. Но извинений не будет. Это мое окончательное решение.
— Дея, а хочешь прогуляться?
Ничем иным, кроме сиюминутного затмения, я не мог объяснить, что меня дернуло предложить ей прогулку. Наверное, не хотелось оставаться одному — и в то же время хотелось. Все перепуталось, в голове царил хаос.
— Хочу, — ответила она, во взгляде мелькнула настороженность. Моя студентка напоминала маленькую пугливую птичку. Скажешь неосторожное слово — и она улетит. Но в то же время она казалась мне безобидной. В ней было мало гнили, которой с лихвой хватало во многих других. Наверное, поэтому я её и позвал, несмотря на то, что постоянно избегал чужого общества.
— Тогда собирайся, жду у ворот через четверть часа.
Дея умчалась. Сам я зашел в кабинет, забрал брошенное на кресло полупальто и накинул на плечи, не застегивая. Мне и так было слишком жарко, бисеринки пота катились по лбу. Ничего, снаружи холодно, и станет легче.
Дея появилась на пару минут позднее меня. В том же учебном зеленом наряде и тонком пальтишке. Мелькнула мысль, что на этом наборе заканчивается её гардероб, но сейчас мысли недолго держались в моей голове и вовсю разлетались в разные стороны.
— Идем, — сказал ей и распахнул калитку сбоку от ворот.
Стоит отдать Дее должное — она не лезла с разговорами. Просто шла рядом, глазела по сторонам и молчала.
— Сколько тебе было, когда ты попала в колледж ди Хомфри? — спросил я.
— Девять, — ответила она и едва не упала, залюбовавшись на украшенную витрину. Огоньки сияли, разгоняя сумрак. Великая ночь — исконно праздничное время, а восход двух солнц — начало нового года.
— Получается, после этого ты в городе бывала нечасто?
— Вообще не бывала. — Она пожала худенькими плечиками и снова засмотрелась на стеклянные украшения в витрине, пришлось ловить, пока не расшибла нос. — У меня нет родственников, и когда другие девочки и мальчики уезжали на летние каникулы, я оставалась. Это были самые счастливые дни в году.
 
— Почему? — бездумно спросил я.
— У меня были не самые миролюбивые соседки по комнате, и когда они уезжали, можно было насладиться покоем. Так что в город я не выбиралась. Хотя, если честно, когда я жила с родителями, мы тоже нечасто выходили из дома.