Виски по-ирландски (СИ)

- Я не угрожаю и не шантажирую, но если ты не уйдёшь на одной территории нам... не жить... Ты же понимаешь?
Тео задыхался. Волшебная женщина была в его руках, сумасшедшая женщина. С горящими прекрасными глазами, с густыми пышными волосами, которые прилипли к её лицу тонкой паутиной, с красивыми губами. Он ничего особенного не хотел, он просто рассчитывал её испугать, выбить эту дурь с кельтской музыкой, виски и хорошим вином. Доказать, что она не будет тут распоряжаться и тянуть семью на дно. Что то, что она сделала с отцом - преступление, что это она его погубила. И что Тео она не погубит. Он не такой как отец, она не испортит, не изменит, не переродит его, как сделала это с другими. Испугать её. Показать худшее, что может быть и отпустить, чтобы бежала в свой чёртов зелёный край.
Он отпустил её руки, даже сделал шаг назад, но не удержался и вернулся, будто вокруг Билли было магнитное поле, которое жутко манило. Теперь обе его руки были по обе стороны от её головы. Она смотрела на него широко открытыми глазами, как на ребёнка, который совершает ошибку, сердце увеличилось вдвое и мешало дышать.
- Остановись… - тихо попросила она.
Она не собиралась просить дважды, знала силу своего голоса. Это работало с Боно, с Агне, с Фел. Но почему-то не сработало с Тео... С большим ребёнком, которого она так недооценила. Над которым уже была готова посмеяться. Не со зла. Просто так проще. В ней бушующая ирландская кровь и она не знает что такое жестокость.
Он боролся с желанием рассмеяться. Этот спектакль был только ради её страха, а она его не показывала. Глупая! Глупая, Билли!
- Глупая Билли! Тебе же страшно, признай это! - он умолял её испугаться и закончить всё это. Сам незнал зачем и почему всё это творит, но ему кружило голову.- Нет, - спокойно ответила она, и вздрогнула зажмурившись, когда он ударил рукой по стеллажу за её спиной.
Он зарычал. Он так хотел, чтобы испуганная дурочка ушла, а дурочка гордо вздернула подбородок.
"Я не поддамся на ту же уловку, что и отец! Не поддамся! Со мной она этого не сделает! Чёртова... Чёртова..." 
Она была в паре сантиметров от него, и мысленно он уже прикасался к ней. Это даже не было жестоко в его голове, там она добровольно, сама обвивалась вокруг него, целовала, подавалась вперёд. Он был готов поспорить, что под её красивым платьем кружевное белье, он прямо чувствовал это. И она позволяла делать всё что ему в голову взбредёт, и он в это верил, осязаемый реалистичный сон. Не поймёшь что правда, а что нет. А в жизни Билли была окаменевшей статуей, с невероятно тёплой кожей и невероятным запахом. Её духи, что-то дорогое и многогранное. Потом появился запах волос, она наносила на них какое-то масло, а лаком они не пахли. Женский запах всегда был запахом лака для волос.Тео сделал вперёд ещё один шаг, приподнял её и задержал на весу, напротив себя. Вечность мог бы так стоять и дышать ей, как будто пропитываться ядом. Билли явно почувствовала прикосновение чего-то твёрдого и обнаженного к кружевной ткани белья и вздрогнула, а на лице отразилось отвращение. И снова она смотрела, как на разочаровавшего её ребёнка и терпеть это  просто невыносимо. Она не верит! Не верит! Провоцирует, специально провоцирует!Билли тут же закрылась, сжала зубы, а сердце её горячо застучало прямо о грудную клетку. Тео был так близко, что чувствовал это, и от каждого глухого удара его самого колотило.
Он снова был в шаге от того, чтобы отступить, но она снова поставила себя выше него. Замолчала, отвернулась и уставилась в стену. Он крепко держал её за талию, и тёплое тело, оказалось даже притягательнее, чем он думал, кожа нежнее, мышцы живее. Она была такой для него удобной, подходящей, что почти невозможно было удержаться. Всё было просто, она не сказала даже слова. Она могла отпугнуть его, просто попросить, оттолкнуть, а оказалась слишком гордой. Позволила ему совершить самую главную ошибку в его жизни. Превратиться в урода, а себя сделать поломонной.
 
У него было два пути и она ему помогать не собиралась. Хотела проверить как низко он падёт. А он был слишком ею пьян, слишком уж сильно хотел проверить где она остановится, когда сломается, когда попросит пощады и уйдёт из этого дома. Два пути.Простой и сложный. Сделать это или уйти. Проявить малодушие или силу. Поддаться, а очень хочется именно поддаться, или остаться собой.
Он подался вперёд, сдвинув нежную ткань белья свободной рукой, и она глухо всхлипнула. Билли силилась не быть униженной. Остаться даже теперь выше, чем он. А он, дурак, не понимал, что теперь полностью в её руках, потому что оказался просто очень слаб.
  
- 5 -
 
Билли хотела чистоты. Дело было даже не в том, что она терла себя мочалкой, стоя под душем - этого было мало. Тео к ней и не прикасался, не трогал грудь, шею или лицо. На ней не осталось отметин, засосов или укусов, внешне она ничем себя не выдала бы и на осмотре у врача. Но Билли хотела чистоты. Она вошла в спальню самого чистого существа в этом доме, свернулась рядом с Боно калачиком на кровати и уснула.
— У неё снова была температура?
— Боно, она читала тебе перед сном и уснула?
— Нет, я не знаю, когда тётя пришла. Я проснулся, а она тут.
- Она просыпается. Билли, вы в порядке? - этот голос Билли идентифицировала как принадлежащий Анне.
- Наверное. Я пойду к себе, - Билли запустила руку в волосы, она ложилась спать, когда они еще были мокрыми и теперь как попало закрутились.
- Билли? - это Фел. - Ты точно в норме? Наши планы в силе?
- По магазинам? Да, конечно. Я приведу себя в порядок и спущусь завтракать, хорошо?
Билли поцеловала Боно в макушку и вышла из его комнаты. Какая всё-таки великая сила кроется в детях. Стоило Билли остаться одной в одинокой спальне, она тут же стала саморазрушаться.
- Не надо мне себя жалеть! - качает головой прекрасная Билли из её личного мира. Там она всегда была в чёрном платье, с аккуратными локонами. Ещё лучше она смотрелась от того, что напротив сидел красивый мужчина в чёрной рубашке. - Дам слабину и никому больше не помогу!
- Ты не перестаёшь удивлять меня. Какая же ты сильная, моя Билли, - отвечает Хавьер. - Ты найдёшь в себе силы? - это он спрашивал так, будто мог чём-то помочь.
- Лучшее, что я могу - это не начинать с жалости. Смогу это - смогу всё.
- Получается?
- Я не в коме и не в истерике, - улыбается Билли. - Я найду силу в девочках. Фел может меня успокоить даже когда всё очень плохо, а Агне такая невинная. То, что её будущее зависит от того, что я в неё вложу сейчас - не дает мне права сдаваться.
- Что ты несёшь, милая? - сокрушается Хавьер из параллельного мира, совсем как настоящий.
- Прости?
- У тебя шок? - мягко спросил Хавьер и коснулся руки Билли.
- Наверное.
- Не знаю даже, может оно и к лучшему.
- Почему он такой?
- Мне порой кажется, что с появлением девочек я его упустил, - задумчиво ответил Хавьер, изучая лицо Билли, как опытный доктор. - А он так отчаянно тянулся ко мне, что стал считать это игрой. Не понимал безусловной любви. Когда появилась ты, ему это было совершенно непонятно, как чужая девчонка может войти в мою жизнь, а он... Я думаю, что теперь он боится упустить то, что я ему оставил. Ему очень страшно. А ты слишком гордая, он таких как ты женщин не знал. Ты его пугаешь куда больше, чем он тебя.
- То что он сделал, увы, непоправимо. И я в какой-то степени виновата. И в то же время его не...
- И не надо. Ты тоже не встречала таких мужчин как он. Я всегда боялся, что ему грозит одиночество в его искажённом мире.
К завтраку Билли спустилась без улыбки или слез, она просто сошла по лестнице, сразу в солнцезащитных очках и с сумкой. Девочки замерли: и Фел, и Агне ещё завтракали. Пандора пила яблочный сок и жевала козинак, не выпуская из руки телефон. Боно, сидящий рядом, безуспешно добивался её внимания.