Виски по-ирландски (СИ)

- А что тебя беспокоит, красивая моя? - спрашивает он. Его голос глубокий, спокойный, низкий. Фелиса унаследовала это вместе с итальянскими корнями. Пандора и Агне другие: неземные блондинки, с тонкими звонкими голосами.
- Как я буду там? Совет директоров, я же ничего не знаю…
- Все ты знаешь, - он поправляет волосы своим фирменным жестом. А вот это унаследовал Тео. - Не думай лишнего, не суетись. Держи удар. Тебя будут пробовать задеть, не торопись давать отпор, подумай. Ты отвечаешь не только за себя, но и за девочек. И Тео... да, может он и захочет тебя принизить, но он просто не привык работать с женщиной. Это же Тео, он - мужчина, и мы слишком сильно вбили ему это в голову. Наша ошибка, пожалуй. Уна хотела, чтобы Тео вырос сильным. Боялась, что девчонки его разбалуют, все сходили по нему с ума. Старший, красивый мальчик, его носили на руках. Она стала так сильно бороться за его строгое воспитание, что, кажется, перестаралась. Но он не плохой, Билли. Я клянусь, ты же знаешь.
- Как его победить? - Билли смотрит Хавьеру в глаза, они будто настоящие. Тёплые. Могут согреть весь мир.
- Я не знаю, милая. Я сам этого не смог. Просто будь выше этого, хорошо?
- Да, буду.
- Вот и умница, красивая моя.
И он уходит, а Билли выныривает из своей иллюзорной второй жизни. Она уходила в себя всякий раз, когда новый шаг казался страшным и трудным.
  
- 4 -
 
За сутки до эпизода на кладбище. После сборов в ванной комнате, перед кладовкой. 
- А вот и она! Хозяйка вечера, - насмешливо объявил Тео.
Он занял место во главе стола, а это было место Билли, она решила, что не даст ему шанса завладеть этой маленькой привилегией. Он может и глава семьи, может фирмой будет управлять именно он, но место во главе стола принадлежит хозяйке вечера, и даже при Хавьере это была Билли. В её мире Хавьер коротко кивнул и улыбнулся.
- Спасибо, что сторожил мое место, Тео. Это так приятно, такая милая услуга с твоей стороны, - Билли улыбнулась и поощрила Тео очаровательной улыбкой.Смешок прошёлся по комнате, все сидящие за столом стали перешептываться. Тео не спорил, а просто встал. Это и была, пожалуй, первая ошибка Билли.
Разговор легко клеился, Билли была прекрасна в бордовом платье с убранными в аккуратные локоны тёмными волосами и с ненавязчивым макияжем, это не могло не подогреть интерес мужчин. Билли умела флиртовать без задней мысли, это не было отвратительно. Просто здоровый, естественный и даже вежливый флирт ради флирта. В Билли был какой-то гипнотический, наркотический магнетизм, которым она дышала.
- Простите, но я не много понимаю в этих вопросах. Я всецело рассчитываю на помощь Тео, он умнее и опытнее меня, - улыбалась Билли, бросая на Тео взгляд победительницы.
Полгода не прошли даром, совет директоров в ней усомнился, теперь Билли набирала очки. Богатая и красивая женщина. Образованная, приятная в общении и при этом не делает вид, что понимает что-то в бизнесе. Её уважали, как уважают незапятнавшую своей репутации супругу важного человека. Каждый в гостиной хотел бы поиметь эту Билли, очаровательную вдову, но только у одного ярость и желание смешались настолько, что граница размылась. Она делала из Тео дурака.
- Я думаю, в этом году стоит приостановить программу по инвестированию и пересмотреть формат. Мы больше не можем бездумно раскидываться деньгами! - уверенно говорил Тео.
- Ох, так ли важно говорить сейчас об инвестициях, мы же встретились, чтобы расслабиться и решить к чему мы движемся дальше! - перебила его Билли и подала Тео очередной бокал.
Билли была уверена, что ставит на место избалованного мальчишку, а она дразнила Везувий, подвергая опасности Помпеи.
- Прекрати говорить вразрез моим словам! - прошипел Тео.
- А что? Я задела твоё мужское достоинство? - с улыбкой спросила она и подлила ему виски в полупустой бокал, где до этого был ром. Тео виски не пил. Задела ли она его мужское достоинство? Теперь задела.
 
Тео никогда не позволял женщинам так с собой говорить. «Будь мужчиной!» - всегда говорила мама. «Не позволяй девчонкам собой помыкать!» - а потом она умерла. Именно в тот год, когда Тео должен был понять всю условность этого правила. Он так и не понял, что имела в виду мама под: «Будь мужчиной», - и почему нельзя позволять сёстрам собою помыкать. Он не понял в чем разница между сёстрами и другими женщинами, он понял только то, что нельзя быть слабаком. Нельзя быть тряпкой для женских ног. Сама того не ведая, Уна Остер создала мужчину самолюбивого, гордого и ограниченного. Она сама не была злой и жестокой, это была прекрасная неземная женщина, дочь немки и грека, строгая, но поэтичная. Но она так боялась, что кто-то обидит её прекрасного смуглого мальчика, так боялась, что он станет цепляться за её юбку, что сделала то, что сделала.
***
Тео натолкнулся на Билли, когда она убирала неоткрытые бутылки вина в бар. Она строго следила за своим винным баром, как и за всем алкоголем в доме. С появлением Билли в доме Остеров не подавали плохого алкоголя. Она склонилась над винным холодильником с блокнотом и ручкой.
- Красное сухое... - бормотала она. - Шираз, - она постучала ручкой по подбородку, отодвинула одну бутылку, чтобы посмотреть что стоит во втором ряду. - Совиньон?
- Где Эстель? - спросил Тео, не в силах больше молча наблюдать за этой магией хозяйственности.
Билли была поразительно органична и всё ещё гапнотизировала, даже не глядя. Она передвигалась с женственной грацией, лёгкостью, не скованная и не зажатая наедине с собой. Пока она его не увидит она будет такой, удивительной. Из аудиосистемы играла проклятая кельтская музыка, Тео посмотрел на крошечный АйПод и прочитал исполнителя: "Fabius Constable and the Celtic Harp Orchestra".
"Что за бред?" - подумал он, и поборол желание сорвать АйПод с подставки и растоптать вместе с музыкой.
- Давно спит, - ответила Билли.
После приёмов со стола убирали клининговые службы, а у горничных и Эстель был выходной. Этот вечер Эстель, Скай и Бьянка провели в театре, который оплатила Билли, а после слушали испанскую гитару.
- А ты?
- Нет, как видишь, - она пожала плечами и вернулась к подсчету бутылок. Очередь дошла до крепкого алкоголя, который стоял в баре. - Ром… какой ром ты предпочитаешь? Я заметила, что ты пьёшь ром. Ничего в нем не понимаю, - она снова постучала ручкой по подбородку.
- Я сам куплю, - ответил он. - Не нужно за меня решать.
- Ты несправедлив, - улыбнулась Билли, прекрасно понимая, что издевается, дразнит, ведёт себя ужасно высокомерно и всё равно не могла остановиться.
Она вела себя с ним очень снисходительно, как с ребёнком. Билли просто привыкла к роли матери, потому что это то, в чём девочки отчаянно нуждались. Первое время было неловко, а потом вдруг открылись глаза на всю ситуацию. Мама нужна всем! И Пандоре, которая на год старше самой Билли, и Фел, у которой такая тонкая натура под крепкой скорлупой, что без помощи она пропадёт. И Агне особенно. Теперь, когда появился Тео, Билли не знала как иначе себя вести. по инерции она всем видом показывала, что он только ещё один ребёнок Хавьера и может сколько угодно бузить на тему "я тут старший". Только при всей её уверенности в себе, ему это совсем не подходило, увы.
Он просто не мог никому доверить контроль над ситуацией. Тео ушёл когда-то только потому, что почувствовал, как Хавьер теряет позиции, а быть на корабле, где пьян капитан - верх безрассудства. Быть сейчас на корабле, где капитан - женщина, да ещё не самая правильная - преступление по отношению к семье. На корабле не должно быть опасных элементов, их место за бортом.
- Ты не много ли на себя берёшь? - это было последним, что он сказал.
Билли не успела пикнуть, когда Тео схватил её за волосы и затащил в кладовку. Она не успела испугаться, не успела понять, что в опасности. Опасность? В еёдоме? Билли билась в его руках уже прижатая к стене, но Тео ничего не стоило зафиксировать обе её руки. Тогда она замерла, как перед бешеной собакой, которой только дай повод наброситься. Поняла всю жалость, что испытывала к нему. Он - слабый мальчишка, ребёнок, только и всего. Зависший на шестнадцати годах буйный подросток, который считает, что силой выгонит из дома вредную мачеху. И пусть его глаза очень взрослые, и пусть его руки очень сильные, и пусть он в полтора раза шире в плечах и на голову выше, она не могла примириться с мыслью, что перед ней заигравшийся мальчик. Это была... вторая её ошибка.