Как проучить шотландца, или Любовь на вересковом поле (СИ)

– Раздвинь ноги!
Я подпрыгнула от такой наглости.
– Что? Да как ты…
Кайл легонько толкнул меня на подушки и развёл мои колени. Ещё миг, и он полоснул ножом но ладони. Тонкая струйка крови скатилась на белоснежные простыни. Отвернувшись, мужчина просунул руку под сорочку и дотронулся до внутренней стороны моих бёдер. В довершении, приложил пятерню к ночной рубашке.
– Не вздумай мыться.
Развернувшись, он вышел, плотно прикрыв дверь снаружи.
Это и всё? Радость боролась с разочарованием. Сегодня мне удалось избежать стыда и боли, но… но, неужели я настолько непривлекательна, что мой муж предпочёл травмировать себя, лишь бы не касаться моего тела? При воспоминании об ужасном порезе к горлу подступила тошнота. «Добро пожаловать в реальный мир!» ― моя маленькая Сани тяжело вздохнула. «А ты думала, всё безупречно? Войны, голод, казни и пытки существовали для тебя лишь теоретически. Увидев уличного калеку, ты быстро отводила глаза. А теперь? Этот мир стал реальным? И это твой мир!» Я постаралась глубоко дышать. С чем ещё мне предстоит столкнуться? Клановые междоусобицы разрывали Шотландию. Что, если вокруг меня начнут погибать люди? Что, если и Кайл… Я находилась на грани обморока. Ты сильная, Санни, ты справишься. Я обвернулась пледом и уселась в глубокое кресло, наблюдая за тем, как огонь медленно умирал в камине. Когда от пламени остались лишь тлеющие угольки, в окнах забрезжил рассвет, и с первыми лучами солнца в комнате появился мой муж.
Кайл принёс выстиранную одежду.
– Собирайся. Мы должны выехать незамедлительно, чтобы до сумерек попасть в Лес-Хоилтон. ― Он кивнул на испачканные простыни. ― Сверни всё это и упакуй в дорожную сумку.
Я хотела спросить, где мой муж провёл эту ночь, но он развернулся и быстро вышел. Натягивая на себя чужую одежду, почувствовала новый прилив злости. Чёртов шотландец, хам и негодяй! Впрочем, назвать Кайла негодяем я не могла. А вот чурбан, истукан и деревенщина ― это точно про него. Запас ругательств иссяк, но легче не стало. Никаких манер, никакой утончённости. Сорвав простыню, я в сердцах швырнула её на пол.
– Ну, ничего! Я найду способ проучить тебя, чёртов мерзавец! Ты ещё попляшешь босиком на углях, не будь я Александрой Чандлер!
Мой муж поразил меня второй раз за одно утро. Спустившись в зал, вместо завтрака я обнаружила на столе тёплый плед. И как прикажете понимать? Это есть, или в него упаковываться? Тётушка выглядела расстроенной.
– Это ж надо, вскочить ни свет ― ни заря, девочку поднять… Вот, милая, это тебе в дорогу. Чтобы съела всё! Понятно? Надумал леди голодом морить! Чурбан неотесанный! ― тяжёлый холщовый баул перекочевал в мои руки. ― Дай, покажу, как пользоваться этой штукой.
Я и моргнуть не успела, как оказалась обёрнута клетчатой тканью.
Со двора послышался зычный голос Кайла.
– Жена! Тебя долго ждать?
Я прошлась по рукам шотландских женщин. Каждая прижала меня к пышной груди и пожелала всех мыслимых радостей в семейной жизни.
Насмешили. Я уже не знала, куда деваться от тех самых радостей. Ладно, вот только попаду в замок, устрою весёлую жизнь для всех его обитателей!
Мой босоногий рыцарь гордо восседал на огромном жеребце. Увидев меня, подхватил одной правой и усадил в седло перед собой. Как же мне это надоело!
– Чего ты боишься? Я уже не сбегу. Позволь ехать на Персее.
Услышав своё имя, конь заржал.
– Нет.
– Ну почему?
Мужчина тяжело вздохнул.
– Ты утомила меня, а ведь ещё и день не начался. Помолчи, хотя бы час.
– Просто ответь.
Кайл зарычал.
– Если я что-то говорю, ты должна просто выполнять.
– Я не овца.
– Ты женщина. Хотя, с овцами проще.
– Женщина? Безмозглое создание? Никчёмное существо? Камень на твоей шее? Ты это имеешь в виду?
– Да замолчишь ты? ― лэрд потерял терпение. ― Хорошо. Отвечу. Нам предстоит крутой подъём.
– Круче того, что уже был?
– Гораздо круче. Шотландские лошади могут пройти над пропастью даже с завязанными глазами. А что будет, если твоя нежная коняшка запаникует, встанет на дыбы и полетит вниз вместе с седоком?
Бр-р-р, даже представить страшно! И всё же я встала на защиту Персея.
– Мой жеребец совсем не изнежен. Он настоящий боевой конь. И он не запаникует!
Всадники, окружавшие нас, рассмеялись. Ничего. Недолго смеяться осталось! Придёт и мой черёд.
К отряду в двадцать человек присоединился Бакстер с сыновьями. Под пледами МакНейлов я заметила кожаные латы.
– Мы будем воевать?
Мой странный дядюшка пожал плечами.
– Надеюсь, что все вопросы удасться решить путём мирных переговоров, но, если не получится…
Он пришпорил огромного жеребца и первым покинул двор замка.
– А что будет, если не получится? ― поёрзав в седле, я повернулась к мужу лицом.
– Тогда будет большая драка.
– С кем?
– С нашими врагами.
– А имя у них есть?
– МакДривы. Довольна? А теперь помолчи.
Я не смогла бы говорить, при всём желании. Шотландцы пустили коней в галоп. Ветер хлестал в лицо, мелкий дождь переходил в колючий снег. Мама считала, что благородным леди полезно гулять в туман. Это сказывалось на коже самым благоприятным образом, но вот от ветра и снега необходимо беречься. Благоразумно спрятав лицо на груди мужа, я пригрелась и заснула.
― Эй, МакГрейв!
Лошадь подо мной резко затормозила, а тело сбоку напряглось.
– МакДрив? Какими судьбами?
Я открыла глаза и увидела небольшой отряд. Пледы в жёлтую и зелёную клетку говорили о том, что люди, возникшие на нашем пути, были настроены воинственно. В центре восседал приземистый мужчина лет пятидесяти. Грива спутанных седых волосы обрамляла морщинистое лицо, испещрённое оспой.
– Какими судьбами? А сам не можешь догадаться? ― он кинул запечатанный свиток. ― Ты оскорбил меня, Кайл, и должен понести наказание.
Мой муж ухмыльнулся.
– Оскорбил? Это ты загнул, Алистер.
– Отнюдь. Свадьба с моей дочерью могла бы послужить поводом для объединения наших кланов.
– И ты бы получил возможность свободно распоряжаться моей собственностью? Скажи, сколько часов я бы прожил после свадьбы?
МакДрив скрипнул зубами.
– Но твой отец! Он дал согласие на этот брак.
Кайл напрягся ещё больше.
– Перед смертью мой отец был не в себе, но и у него хватило мудрости сделать одну очень маленькую, но очень важную оговорку. Я женюсь на Мариэтте, если не найду Мери, если Мери умрёт от чумы или лихорадки, будет убита разбойниками или сожжена на костре святой инквизиции.
Я поёжилась. Пожалуй, покойный свёкор предусмотрел все виды моей смерти, включая обвинение в колдовстве. «Твоей?» ― хихикнуло подсознание. ― «С каких это пор ты ощутила себя дочерью лесника?»
– Если она утонет или утопится в речке, повесится или будет повешена, отравится или будет отравлена. ― Мой муж продолжал цитировать официальный текст документа.
– Браво, сынок. Я вижу, ты хорошо подготовился, и девушку нашёл подходящую. Но чем докажешь, что она и есть Мери из клана МакНейл? Чем докажешь, что успел жениться на ней, и что брак был подтверждён?
Кайл открепил от седла сумку и бросил её на утоптанный снег. МакДрив кивнул, и один из его воинов вытрусил содержимое торбы. Я зажмурилась. Окровавленная простыня. Боже, какой позор!
Алистер усмехнулся.
– И это ты считаешь доказательством? Пусть мои воины проверят, на самом ли деле девица потеряла невинность.
Услышав похабный хохот, я интуитивно прижалась к мужу.
– А вот теперь ты оскорбил меня, МакДрив. И я готов к хорошей драке.
Он готов! А я вот нет. Быть щитом совершенно не хотелось. В то самое время, как я мучительно соображала, как оказаться в укрытии, из леса выехал Бакстер с сыновьями.
– Остановись, родственник. Ты должен доставить мою племянницу в Лес-Хоилтон целой и невредимой. А ты, старый осёл, только попробуй обнажить свой палаш. Стоит мне подать знак, и пятьдесят воинов сожгут, к дьяволу, твой замок.