Сама невинность

– Тётушка, откуда ты знаешь о потайном ящике? 
– Ну, милая, если подумать, то это на самом деле мой стол. Я знаю об этом секрете уже много, много лет. Моя мама показала мне его, когда я была маленькой девочкой. 
Софи вспомнила обо всех драгоценностях, украденных тётушкой Вайолет, которые она прятала в этом секретном ящичке на протяжении прошедших четырёх лет, и пришла в уныние. 
– Если ты думала, что именно там я прятала те украшения, которые ты…ммм…заимствовала, почему же ты не забрала их обратно? 
Вайолет посмотрела на девушку с ласковым упрёком. 
– Софи, ты хранишь там свои личные бумаги, а я никогда не буду копаться в твоих вещах! Ведь такое поведение совершенно не подобает леди, – её глаза лукаво сверкнули, – и, кроме того, красть украшения у тебя вряд ли будет весело. Слишком легко. 
– Ты совсем не раскаиваешься в том, что сделала? 
– Конечно, я раскаиваюсь, дорогая. Я просто дразню тебя. 
Последнему Софи не поверила. Нервно сжимая руки, девушка наклонилась вперёд: она надеялась, что на этот раз Вайолет прислушается к ней и поймет, насколько серьёзно и опасно её пристрастие и какие печальные последствия ожидают их в том случае, если её поймают. 
– Тётушка, ты должна остановиться. Действительно, должна. Подумай о скандале, который разразится, если кто-нибудь узнает о твоем «хобби». Тебя могут арестовать и посадить в тюрьму. 
– Ха, арестовать такую пожилую женщину, как я? Когда мой кузен – виконт? Они не осмелятся. 
– Именно виконт является твоей последней жертвой, и едва ли лорд Фортескью хорошо воспримет… 
– Виктор и Кэтрин никогда не обвинят меня в воровстве. Во-первых, они без ума от меня; а во-вторых, они не захотят вызвать скандал. К тому же предполагается, что после приезда твоей матери мы все вместе отправимся к Кэтрин и Виктору в Беркшир, чтобы присутствовать на неделе скачек в Аскоте. И там я смогу вернуть ожерелье с такой же лёгкостью, с какой мне удалось заполучить его. 
Софи не нуждалась в напоминании о предстоящем визите её матери, которая должна была приехать из Йоркшира, и не собиралась позволить тетушке Вайолет сменить тему разговора. 
– Мы не это сейчас обсуждаем. Кроме того, я не допущу, чтобы изумруды снова оказались у тебя в руках хотя бы на мгновение. 
– Тогда ты можешь сделать это. Я совершенно уверена, что каким-нибудь образом мы да и вернем ожерелье обратно. Заставим её поверить, что всё это время оно было у неё; думаю, это будет достаточно убедительно. 
– А что дальше? Если ты будешь продолжать в том же духе, рано или поздно тебя поймают. 
Вайолет улыбнулась. 
– Софи, ты слишком много обо мне беспокоишься. А ведь сейчас нас должен волновать только этот бедный детектив полиции. Мы и правда должны придумать, как нам защитить его от убийцы. 
Софи сдалась. Зачем она вообще затеяла весь этот разговор об изумрудах? С другой стороны, она в равной степени не хотела обсуждать и инспектора Данбара. 
– Гримсток сказал, что детектив жив, – продолжила Вайолет, – но это всё, что ему известно. 
Девушка хотела промолчать, но под вопросительным взглядом тётушки, которая жаждала услышать детали, сдалась. 
– С ним всё в порядке. В него стреляли, но промахнулись. 
– Слава Богу. И всё же, должно быть, для него это был настоящий кошмар. 
Софи вспомнила, как он угрожал ей прошлой ночью, и поняла, что прямо сейчас ей очень сложно сочувствовать инспектору Данбару. 
– Как хорошо, что ты предупредила его, – сказала пожилая женщина. – Но, разумеется, убийца не остановится на одной попытке. 
– Тётушка, с ним всё хорошо. Мой сон действительно сбылся, но всё закончилось благополучно, то несчастье, которое я предвидела, не случилось. Инспектор Данбар жив, в данную минуту опасность ему не угрожает, а остальное – не наше дело. 
– Софи, я не понимаю, как ты можешь говорить такие вещи. Ещё вчера тебе было плохо от беспокойства за него, а сегодня ты кажешься совершенно безразличной к его судьбе. 
Софи опустила глаза и принялась разглядывать свою чашку. Девушка молчала. Ей вспомнились слова Данбара, сказанные им прошлой ночью. 
 
Я выясню всё о тебе самой и о каждом члене твоей семьи. 
Он обязательно арестует тётушку, если только поймает её на воровстве. И даже если он не настолько жесток, чтобы сделать это, умеет ли он держать язык за зубами? У тётушки могло не быть денег, но у неё была безупречная репутация. Эксцентричность – это одно, но клептомания – совсем другое дело. Если об этом станет известно в обществе, жизнь Вайолет будет разрушена. 
А ведь предстояло подумать не только о тетушке, но и о Гримстоке. Софи была уверена, что он совершенно переменился и сейчас заслуживает безграничного доверия, но вот согласятся ли с ней семья и друзья? В этом она сомневалась. И разве кто-нибудь из жильцов захочет снимать апартаменты в доме, в котором служит бывший преступник? 
И, разумеется, ещё был Гарольд. Софи знала, что муж её сестры берёт деньги из трастовых фондов некоторых своих клиентов. Её не слишком заботило его благополучие, но у них с Шарлоттой было пятеро детей. Какая судьба ждет её сестру и детей, если Данбар отправит Гарольда в тюрьму? Её семье придётся вынести ещё большие скандал и унижение. 
У каждого есть секреты, голубушка. У каждого. 
Софи это знала лучше, чем кто-либо. И сейчас знание чужих секретов стало для неё тяжкой ношей. Поставив локти на стол, она начала тереть глаза подушечками пальцев. Почему, ну почему она не может быть самым обычным человеком с обычной жизнью? 
– Софи, в чём дело? – спросила тетушка. – Полицейский не погиб, а ты всё равно выглядишь так, будто наступает конец света. Возможно, тебе следует поговорить с доктором Уэйнефлетом о каком-нибудь укрепляющем средстве. 
О, как бы ей хотелось, чтобы укрепляющее средство могло решить все проблемы! 
– Просто я немного устала сегодня, вот и всё, – девушка взяла верхнее письмо из стопки корреспонденции, вскрыла его и начала читать с растущим чувством тревоги. Застонав, она оторвалась от письма и встретила вопрошающий взгляд тетушки. 
– Мама снова занялась сватовством. 
– Она всегда это делает, когда приезжает навестить всех нас. Ты же знаешь, – сказала Вайолет сочувственно. 
– Да, но она пишет, что в этот раз она хочет остановиться у нас. А ты помнишь, насколько ужасно это было, когда два года назад она вынуждена была жить у нас, так как в доме Шарлотты был ремонт. 
– О да, я помню! – тётушка закивала, соглашаясь. Хотя она любила свою сестру, к её визитам она относилась так же, как и Софи. – Но Агата всегда останавливается у Шарлотты в Хэмпстеде, чтобы иметь возможность пообщаться с внуками. Почему в этот раз она хочет остановиться здесь? 
Софи ещё раз перечитала письмо. 
– Мама пишет, что с каждым годом её всё больше и больше тревожит тот факт, что я не замужем, и она уверена, что причина моего недуга… – девушка замолчала и поморщилась. – Она пишет это так, будто у меня какая-то болезнь. Так вот, мой недуг вызван недостатком общественной жизни. И она считает, что сейчас, когда отмечается бриллиантовый юбилей королевы Виктории [38], самое удачное время для того, чтобы я снова начала бывать в обществе, и она собирается проследить за этим. Она намерена продлить свой визит до двух месяцев – какая пугающая перспектива! – и она уже всё обсудила с кузиной Кэтрин, – Софи прервалась и в ужасе посмотрела на Вайолет. – Они собираются вывозить меня на все мероприятия, посвящённые юбилею, и знакомить с подходящими молодыми мужчинами. О Боже, тётя, это не просто пугающая перспектива, это будет настоящий кошмар! 
– Софи, ты должна быть готова к тому, что Агата, пока она здесь, будет заниматься устройством твоего замужества. И знаешь, дорогая, – добавила она мягко, – ты и правда не стремишься знакомиться с молодыми людьми. Я сама часто переживаю по этому поводу. 
– Переживаешь?