Сама невинность

– Тётушка сдает меблированные комнаты, – задумчиво протянул Мик. – В этом что-то может быть. 
Де Витт бросил на него проницательный взгляд. 
– Ты думаешь, что в тебя мог стрелять кто-то из её жильцов? 
– Мы не можем говорить об этом, пока не узнаем, есть ли у них алиби на половину десятого вчерашнего вечера. 
– А если у них есть алиби? – спросил главный инспектор. 
– Тогда я займусь изучением её друзей и знакомых. Конечно, сделать это будет проще всего, если я сам перееду жить в этот дом. Если получится. 
– Это опасная игра, – заметил де Витт. – И мне она не нравится. 
– Если все проживающие в доме мисс Хэвершем смогут подтвердить, где они были вчера в половине десятого вечера, то находиться там мне будет также опасно, как и в своей собственной квартире. Особенно, если принять во внимание тот факт, что стрелявший в меня – кто бы он ни был – предпочёл сделать это в общественном месте. Мисс Хэвершем связана с покушением на мою жизнь, и для меня самый лучший способ выяснить, каким именно образом она связана с этим, – это отправиться прямо в логово льва. 
– И всё равно мне всё это не нравится, – пробурчал де Витт. – С моей точки зрения, девица спятила. 
– Тетушка у неё тоже сумасшедшая, – встрял Текер. – Она занимается всякими спиритическими штучками, – сержант пролистал свои записи и продолжил, – Лондонское общество изучения паранормальных явлений или что-то вроде этого. Сеансы, спиритические дощечки, крутящиеся столы и всё такое. Она верит, что она – перевоплощение Клеопатры. 
Мик не удивился. 
– Эксцентричность свойственна этой семье. 
– Спиритизм сейчас в моде, – сказан де Витт, – и популярен даже среди тех, у кого должно было бы быть побольше разума. Даже моя собственная жена… – он замолчал и испустил тяжелый вздох исстрадавшегося мужа. – Это не означает, что тётка не в своем уме. 
Мик ухмыльнулся. 
– При всём моём уважении и почтении, сэр, я сомневаюсь, что ваша жена считает, что именно в ней Клеопатра возродилась из мертвых. 
– Слава Богу и за это, – пробормотал де Витт с искренним облегчением. – Но что насчёт девушки? Она ненормальная? 
– Очень легко решить, что она сделала это, потому что она сумасшедшая, – ответил Мик. – Слишком легко. Думаю, что нам следует копнуть поглубже, а не цепляться за эту теорию. 
Де Витт кивнул. 
– Тебе удалось найти свидетелей, которые могли увидеть что-нибудь на набережной? Или услышать? 
– Нет, сэр, – ответил Мик. – Но я бы очень удивился, если бы полицейские, патрулирующие тот район, услышали бы что-нибудь. Пистолет был небольшого калибра и стрелял практически бесшумно. К тому же убийца был одет в длинный тёмный плащ, и ночью его было бы сложно выследить. 
Де Витт посмотрел на Текера. 
– Что-нибудь еще, сержант? 
– Пока всё, сэр. Я продолжу искать, – ответил Текер и вышел из кабинета, прикрыв за собой дверь. 
Главный инспектор откинулся в кресле. 
– Ну, Мик, что ты собираешься делать? 
Мик ответил не колеблясь. 
– Я хочу выяснить правду. Я не слишком беспокоюсь, что в меня снова будут стрелять; хотя я сомневаюсь, что напавший на меня человек – кто бы он ни был – прекратит свои попытки только потому, что его первая попытка не увенчалась успехом. 
– И каков будет твой следующий шаг? 
– Девушка – ключ ко всему. Если именно она стреляла в меня, я должен выяснить, почему. Если это была не она, я должен выяснить, как она узнала о том, что должно случиться, и почему она пришла предупредить меня. Я собираюсь встретиться с ней ещё раз и выяснить, что делал каждый из проживающих в её доме вчера в половине десятого вечера. И если у каждого из них окажется надежное алиби, я узнаю, не удастся ли мне снять комнату в этом доме. 
– Держи меня в курсе своих успехов, – де Витт встал. – И, ради Бога, Мик, будь осторожен. Я не хочу потерять тебя. Будь начеку. 
Мик тоже встал. 
– Я всегда начеку, сэр, – ответил он и направился к двери. – Всегда.
  
Глава 4
  
Из-за Майкла Данбара и его угроз Софи практически не спала этой ночью и, проснувшись, чувствовала себя слабой и уставшей. После того, как этот ужасный человек обошелся с ней, после всех его угроз в её адрес прошлой ночью, девушка совсем не была удивлена, что кто-то хотел его убить. 
Видимо, переживания Софи были видны невооруженным взглядом, потому что, как только она вошла в столовую, Вайолет заметила: 
– Моя дорогая, ты всё ещё выглядишь больной. Чем раньше разрешится эта загадка с убитым полицейским, тем лучше. 
– Его ещё не убили, – ответила Софи и направилась к буфету. 
– Да, я знаю, Гримсток сказал мне об этом вчера ночью. 
Софи сделала вид, что не заметила любопытства в голосе тётушки. Она посмотрела вокруг. В столовой, кроме неё самой и тётушки Вайолет, никого не было. 
– Где же все остальные? Я сегодня так поздно? 
– Сейчас почти десять. Мистер Дауэс отправился препарировать трупы в госпитале лондонского университета [36], полковник ушёл на утреннюю прогулку, а Гермиона и Джозефина поехали в Хэрродс [37]. 
– Десять часов? О небо, действительно поздно, – Софи приподняла крышки с подогретых блюд, стоящих на буфете, и без всякого интереса посмотрела на яйца и бекон. Отвернувшись от еды, она налила себе чашку чая из серебряного чайника и села на своё традиционное место за столом, отодвинув в сторону пачку писем, пришедших с утренней почтой и поджидающих её. Она знала, что в большинстве из них были счета; так же она знала, что сейчас им не хватит денег, чтобы оплатить их. 
– Ты не поехала с ними в Хэрродс? 
– Конечно, нет, ведь я хотела дождаться тебя, – тётушка посмотрела на Софи с лёгким укором. – Вернувшись домой вчера ночью, ты даже не рассказала мне, что случилось. Мне пришлось выуживать всю информацию у Гримстока. Настоящая удача, что инспектор всё ещё жив. 
Софи понимала, что тётушка хочет услышать детали о случившемся ночью, но она не хотела это обсуждать; девушка опустила взгляд на свою чашку с чаем и сменила тему. 
– Тётушка, я должна обсудить с тобой кое-что другое, – она подняла голову, и её твёрдый взгляд встретился с невинным взглядом небесно-голубых глаз Вайолет. – Изумрудное ожерелье, которое ты взяла в доме кузины Кэтрин, когда навещала её позавчера. 
Вайолет посмотрела на неё широко открытыми наивными глазами. 
– О чем ты говоришь, родная? 
– Ты взяла ожерелье, принадлежащее кузине Кэтрин. Вчера после обеда Гримсток нашёл его. Ты ведь взяла его, верно? 
Лицо тётушки, дышавшее полнейшей невинностью, вдруг приобрело испуганное виноватое выражение, как у провинившегося ребёнка. 
– Сейчас, когда ты упомянула об этом, я вспомнила, что действительно взяла его. 
Софи в отчаянье всплеснула руками. 
– Тётушка, я же говорила тебе, ты не можешь брать не принадлежащие тебе вещи просто потому, что они тебе нравятся! 
– Мне жаль, дорогая, – пробормотала та. – Не знаю, что нашло на меня. Когда я вижу драгоценности, я ничего не могу с собой поделать. И, разумеется, потом я обо всём забываю. Сейчас я вспоминаю, что увидела ожерелье в шкатулке с драгоценностями. Тебе и вправду следует посоветовать кузине Кэтрин найти более безопасное место для её украшений, – добавила Вайолет, покачав головой. – Ведь первым делом вор будет искать именно там. 
– Ну, это верно, – вздохнула Софи. – Ты так и поступила. 
– Что вы с Гримстоком сделали с ожерельем? 
– Я положила его в безопасное место, – ответила девушка. 
Безопасным местом был секретный ящичек в её письменном столе, куда они с Гримстоком обычно складывали «ошибки» тетушки Вайолет, и где эти «ошибки» ожидали возвращения к своим законным владельцам. 
– Софи, в самом деле! Только не говори, что ты положила ожерелье в тот потайной ящик в столе! Ведь он также плох, как и шкатулка для драгоценностей! Лучший способ спрятать украшения – это хранить их в ящике со своим нижнем бельем; их даже можно завернуть в пару панталон или чулок. Ни одному человеку, даже грабителю, не придет в голову копаться в женских интимных предметах туалета.