Сама невинность

– Конечно. Но, в отличие от Агаты, я понимаю и принимаю во внимание твоё отношение к браку. Ты любила Чарльза, а его недостойное и бессердечное поведение… 
– Это не его вина, – перебила Софи. – Что мы будем делать с мамой? Она не может жить здесь. Она опять замучает слуг. Если им станет известно, что она останавливается здесь, они, вероятно, уволятся. 
– Мы также должны подумать о собраниях Лондонского общества изучения паранормальных явлений. Твоя мама ненавидит спиритизм. Знаешь, после того, как она вышла замуж за мистера Бедфорда, она стала ТАКОЙ религиозной. Ведь он же викарий! И мы даже не сможем провести спиритический сеанс, пока она будет здесь! Нам просто необходимо что-то придумать. 
Софи была совершенно согласна с тётушкой. Её мать похожа на паровоз, сметающий всё на своем пути. И так как она категорически не одобряла то маленькое общество, в котором состояла Вайолет, она, конечно же, будет настаивать на немедленном прекращении спиритических сеансов, чтений и обсуждений – всего того, что составляло высшее удовольствие для тёти Софи. 
Её мать использует каждую возможность, чтобы убедить младшую дочь отказаться от своего незамужнего статуса и познать радости супружества, она замучает Софи раутами, балами и карточными вечерами, посвящёнными бриллиантовому юбилею королевы Виктории. И если в течение ближайших двух месяцев Софи не обручится с молодым человеком, получившим одобрение Агаты, следующий год её мать проведёт, выказывая свое полное разочарование в младшей дочери, которая не способна её порадовать, и превознося до небес успех своей старшей дочери на ярмарке невест. 
Также следовало принять во внимание и инспектора Данбара. Агата придёт в ужас, если полицейский начнёт крутиться вокруг и вынюхивать. Она без колебаний обвинит во всём тётю Вайолет; вероятно даже, она будет настолько шокирована всей этой историей, что начнет настаивать на возвращении Софи в Йоркшир. Для Софи такая перспектива была хуже смерти. 
– Когда она приезжает? – размышления Софи были прерваны вопросом тётушки. 
– Завтра в три часа пополудни. Она пишет, что Шарлотта уже запланировала званый ужин в честь её приезда. Так что мы просто отправимся к Шарлотте со станции, а после вернемся сюда, в Мэйфер. Видишь? Она ещё даже не приехала, а уже пытается разрушить мою жизнь. 
– Завтра? – вскричала Вайолет. – О Боже, но что мы сможем придумать, когда у нас так мало времени? 
– Мне кажется, что мама специально сообщила нам о своем решении так поздно, – Софи отложила письмо в сторону и задумалась. – Тётушка, сейчас в доме не занята только одна спальня, верно? 
– Я не знаю, дорогая. Я полагаюсь на тебя в решении этих вопросов. 
Софи и не ждала ответа, она только размышляла вслух. 
– Если мы сейчас же сдадим кому-нибудь эту комнату, маме негде будет спать, и тогда она вынуждена будет остановиться у Шарлотты и Гарольда в Хэмпстеде. Мы просто должны найти подходящего жильца, готового занять эту комнату, до маминого завтрашнего прибытия. 
– Превосходное предложение, – поддержала её Вайолет. – Я уверена, что духи помогут нам в этом. Я отправлю Шарлотте письмо с посыльным, где напишу о том, что наши обстоятельства изменились. Она будет счастлива. В любом случае, вряд ли она была довольна, когда узнала, что Агата будет жить у нас. 
– Шарлотта всегда недовольна, – сухо заметила Софи. 
Её старшая сестра превратила детство Софи в самый настоящий кошмар, Шарлотта называла её уродом и насмехалась над сестрой при каждом удобном случае. Сейчас Шарлотта была замужем за Гарольдом, состоятельным поверенным и в высшей степени уважаемым джентльменом, пусть даже и преступником. У Шарлотты были дети, прекрасный дом с десятью спальнями и она являлась правящей королевой высшего общества Хэмпстеда. Всё это оставляло ей сейчас мало времени для издевательств над младшей сестрой. Софи была признательна судьбе за то, что Шарлотта так хорошо устроилась. 
– Мисс Софи? – прервал её размышления Гримсток, и обе женщины посмотрели на стоящего в дверях дворецкого. 
 
– Пришел этот полицейский инспектор, – сказал он голосом, полным неодобрения. Софи уже собралась попросить Гримстока сообщить инспектору, что ни её, ни тетушки нет дома, но Вайолет опередила: 
– О, как замечательно! – воскликнула она. – Я смогу с ним познакомиться! Проводите его в зимний сад. Сегодня такое прекрасное утро, и было бы замечательно принять его там. 
– Тётушка, почему ты сказала, что мы примем его? – спросила Софи, как только дворецкий покинул столовую. – Что на тебя нашло? 
– А почему мы не должны принимать его? – Вайолет посмотрела на племянницу в недоумении. – Мы проявляем человеколюбие, интересуясь его благополучием. 
Софи промолчала. 
– Если ты не настроена встречать сегодня гостей, я скажу ему, что ты плохо себя чувствуешь, – продолжила Вайолет и встала из-за стола, – и приму его одна. 
– Нет! – вскочила Софи. Девушка знала, что не может позволить тётушке находиться с инспектором наедине. Бог его знает, какие секреты ему удастся выведать у её родственницы, если только ему представится шанс. И она проследовала за Вайолет в зимний сад, где их дожидался инспектор Данбар. 
Войдя в зимний сад, они увидели, что инспектор разглядывает призовые орхидеи Софи. Заслышав звук их шагов по полу, сделанному из венецианской мозаики [39], Майкл Данбар повернулся и выпрямился в полный рост, наблюдая за их приближением. Он был так высок, что напоминающие пачку балерины цветы фуксии [40], спускающиеся из висящих под потолком корзин, касались его волос и нежно ласкали его широкие плечи. Яркие бутоны резко контрастировали с тёмными волосами инспектора, серой визиткой [41], белой рубашкой и тёмно-синим галстуком, которые были на нём сегодня. 
Детектив Скотленд-ярда был таким большим и крепко сбитым, что, казалось, будто он полностью подавляет окружающую его женственную обстановку. На фоне стен, расписанных пасторальными фресками в нежных тонах, и кружевных папоротников, в окружении статуй и цветов, его мужская сущность, властность и безжалостность были ясно видны. От осознания этого у Софи перехватило дыхание. Уставившись на него в изумлении, она споткнулась, а затем совсем остановилась. 
Вайолет, однако, казалось, была в восторге от знакомства с этим грозным человеком, и, не волнуясь, она шагнула вперед, чтобы поприветствовать его. 
– Итак, вы мужчина из сна Софи, – быстро окинув его взглядом, полным одобрения и женского восхищения, пожилая женщина проводила инспектора к одному из плетёных стульев с подушками, стоящему в саду так, чтобы было видно розарий. Сама она расположилась на плетёном диванчике напротив и продолжила, – но моя племянница не говорила мне, что вы такой привлекательный мужчина. 
Скромный человек, благовоспитанный человек, был бы смущён таким комплиментом. Данбар же откинулся в кресле и непринужденно рассмеялся. 
– Благодарю вас, мэм. 
Софи присела на диванчик рядом с тётушкой. Ей не хотелось сидеть здесь и наблюдать, как детектив греется в лучах тётушкиного восхищения, словно откормленный лев, наслаждающийся солнышком, однако у неё не было выбора. Она должна защитить тётю, должна проследить, чтобы он не выпытал у пожилой женщины сведения, которые его не касались. 
– Данбар – это шотландская фамилия? – спросила Вайолет лёгким тоном. – У вас случайно не было ирландских предков? 
Софи внезапно озарило. 
– Тётушка, мистер Данбар сирота. 
Инспектор повернулся и изумлённо посмотрел на девушку. 
– Я осиротел в раннем детстве, – подтвердил он. – Но откуда это известно вам, мисс Хэвершем? 
Вайолет рассмеялась. 
– О, инспектор, Софи знает о людях очень много, и это знание невозможно объяснить рационально. Вы уже знаете, благодаря каким своим способностям она смогла предупредить вас об опасности, угрожающей вашей жизни, вы знаете, что моя племянница может видеть будущее во сне. И не только это – она даже может читать чужие мысли.