Замок ледяной розы. Книга 2 (СИ)
На втором этаже меня ждёт Торнвуд. Почему-то не сомневаюсь, что ждёт именно меня – по нежности во взгляде мудрых глаз с морщинками-лучиками, по тому, как прячет что-то от меня в руках за спиной.
Приседаю перед ним в учтивом книксене.
- Мистер Торнвуд!
- Мисс Кэти! Вы сегодня просто светитесь!
- Это всё платье. Мне его подарила Эмбер, представляете?
- Нет, это не платье, - качает головой он. – Вы всегда были солнышком этого места. Мы заслужили его после стольких веков ожидания. Вы знаете, что означает ваше имя на старо-эллерийском?
- Нет! И что же?
- «Рин» означает «свет». Он выбрал вам очень удачное имя.
Я застываю, пытаюсь осмыслить то, что услышала. Почему-то мне кажется, что дворецкий хотел сказать намного больше, чем сказал. Но он не даёт мне задать следующий вопрос.
- А это вам от меня. Уважьте старика!
И протягивает мне синюю розу – прекрасную, нежную, только что сорванную, в капельках вечерней росы.
С благодарностью принимаю её и вставляю в причёску. Волшебный аромат! Аромат сбывшейся мечты.
- На них было много претенденток, скажу я вам по секрету. Даже мадемуазель Сесиль просила сорвать несколько, чтобы украсить себя к балу. Да только знаете что? Они вяли в чужих руках, стоило мне их отдать. Впервые в жизни вижу, чтобы так быстро вяли «ледяные розы Винтерстоунов»! Кажется, Замок приберёг их только для вас.
- Много сегодня народу в Замке, да, мистер Торнвуд?
- Не то слово. И перед балом еще приехали опоздавшие. Так что поторопитесь, пока в бальном зале есть место! Правда, молодой граф ещё не подошли, слишком много хлопот свалилось на моего мальчика. Ну да сомневаюсь, что он заставит вас долго скучать в одиночестве.
И Торнвуд учтиво распахнул передо мной двери в зал, где уже гремела музыка.
- Вот бы все двери открывались так просто, правда же? – пошутила я.
- Мне кажется, у вас уже есть ключи от всех дверей, - улыбнулись мне в ответ.
Едва я вступила в зал, как стихли разговоры гостей, что стояли рядом. На меня смотрели – кто с восхищением, кто с завистью. Но чужие взгляды соскальзывали, будто я была под стеклянным куполом. Мне сегодня нужен один-единственный, и только ради него я здесь.
А потом на меня налетел смеющийся вихрь.
- Кэти!
- Эмили!!
- Не буду тебя обнимать, а не то помну твоё потрясающее платье! Кэти, какая же ты красотка!
Мы не виделись с лучшей подругой всего несколько дней, но за это время произошло столько событий, будто я прожила несколько жизней.
- Но если ты здесь, то может и…
- Как я счастлива видеть тебя, моя девочка!
Вот кто не постеснялся подарить мне крепкое объятие. Моя любимая старая леди! В своём привычном благородно-сером платье, с ниткой жемчуга на морщинистой шее, она пахла чем-то сладким и добрым, и я была до глубины души счастлива увидеть её здесь.
- И я, кстати, не с пустыми руками! Привезла тебе диплом об успешном окончании Королевской школы Эбердин. Поздравляю, моя дорогая! К сожалению, у тебя не вышло стать первой на курсе – Аврора де Меритон тебя обошла, но и второй быть очень почётно. Моя-то непутёвая даже в первую десятку не вошла. Один ветер в голове.
- Бабуля! – возмущённо протянула Эмили.
- Одна надежда, что подарит мне ещё пяток правнуков. Если, конечно, перестанет разбрасываться кавалерами и присмотрит себе, наконец, кого-нибудь стоящего.
- Бабуля!!
Пока красная как рак Эмили успокаивалась, обмахивая лицо веером, Джиневра Темплтон подалась ближе и сказала мне в самое ухо.
- Будь осторожна. Оскотт тоже здесь. Он уволился из Эбердин – родственники пристроили его в Сенат, на тёпленькое местечко. Возглавил там так называемую Комиссию по этике, но одна моя старая знакомая шепнула за чашечкой чаю с липой, что эта комиссия на самом деле собирается выискивать и расследовать «премерзкие случаи колдовства и магии». Так что постарайся хотя бы сегодня быть примерной девочкой!
- Непременно! – заверила я Наставницу, заработав скептический взгляд.
Старая леди вернулась к Эмили, а я направилась дальше, постепенно обходя зал по периметру. Вон там родители – папа с мамой на обитой бархатом кушетке о чём-то беседуют вполголоса и кажутся вполне довольными. Тётушка как всегда отчитывает близнецов, пока те невозмутимо общипывают вазы с фруктами. Мне почему-то не хочется к ним сейчас подходить, и я иду дальше.
Граф и его супруга принимают чьи-то восхищённые комплименты Замку. Увидев меня, графиня меняется в лице. Учтиво приседаю и продолжаю движение.
Ближе к центру зала, окружённые самыми блистательными придворными, король и его невеста. Сесиль смеётся громко, заразительно и очень раздражающе. На ней этим вечером ярко-лимонное платье и малиновое кружево. Перед моими глазами теперь час будут мелькать разноцветные блики. Его величество как всегда спокоен и сосредоточен, совершенно невозможно прочитать, о чём он думает. Просто смотрит с задумчивым видом на бокал вина в своей руке и не уверена, что слышит, о чём там заливается соловьем его пара. А позади них у самой стены в углу банкетки сидит очень бледная Николь с покрасневшими глазами и изо всех сил делает вид, что не смотрит в их сторону.
К этой маленькой драме мне тоже не хочется приближаться. Как будто передо мной пьеса, в которой мне не выдали роли. И хорошо – мне бы со своей разобраться.
Кстати о пьесах. Вслед за королем из столицы к нам пожаловала целая труппа королевского театра, почти в полном составе. Видимо, они очень хорошо подготовились к торжеству и старались произвести впечатление, потому что на специально сколоченном для них возвышении в конце зала начинают показывать небольшой музыкальный спектакль. «Последний подвиг Винтерстоуна». Эмили звала меня когда-то в театр, посмотреть его, но я всегда отнекивалась. Мне не нравилось название. Но тут делать нечего – мне никуда не скрыться от звонких голосов и пронзительного пения с натужными руладами.
Они повествуют о том, как Роланд Победитель Чудовищ истребил всех монстров, обитавших в замке, искупал свой меч в их крови. О том, как мохнатые твари-эллери, наводившие ужас на добрых людей, один за другим погибали, и горы их трупов были высотой до небес, и реки текли красными от крови целую неделю. И о том, что больше никогда не осквернит этот мир их злобная магия. Слава королю, что привёл своё отважное войско на берега Ледяных Островов… Слава его доблестным рыцарям…
Кажется, у меня начинает болеть голова. Что эти напудренные кривляки в париках знают о крови? О смерти? О том, что за подвиг совершил Роланд Победитель Чудовищ и какова была его расплата за этот подвиг?
Когда история растворяется в потоке времени, лишь горстка пепла остаётся в руках тех, кто стоит на берегу. И лишь картины, нарисованные этим пеплом, передают они своим потомкам. Как узнать в чёрно-белом немом слепке то яркое, живое, страдающее и любящее, убивающее и умирающее, то настоящее, что исчезло без следа? Наверное, только по тому, как оно изменило души людей, что были свидетелями минулого.
Спиной чувствую, что Рон в зале. Я как подсолнух – всегда тянусь к своему солнцу. Оборачиваюсь и вижу его у самой двери – какой-то седовласый сухонький старичок в пенсне остановил его и оживлённо рассказывает что-то, яростно жестикулируя. Рон слушает его почтительно, а взглядом скользит по толпе.
Медленно иду к нему навстречу.
Наконец, его глаза находят меня – и то, что вспыхивает в его взгляде, говорит яснее слов.
Вспоминаю наш предыдущий бал. Как он целовал мои руки и отгонял незадачливых кавалеров. Почему-то на меня нападает очень игривое настроение от этих воспоминаний.
Делаю невозмутимый вид и нарочно прохаживаюсь туда-сюда, чтобы он хорошенько рассмотрел моё чудесное платье.
Чёрные глаза неотрывно следят за каждым моим движением, как у кота, что караулит мышиную нору. Но этот зараза даже не делает попыток закончить разговор и обратить, наконец, на меня внимание. Вместо этого в уголках губ появляется издевательская улыбка, которую мне немедленно хочется стереть кончиками пальцев.