Избранное (СИ)
Сам Текс войны и последующей катастрофы, понятное дело, не помнил, тогда еще и его отца в помине не было. А дед вот помнил и под настроение рассказывал кое-что о том, о чем не писали в открытых источниках и уж тем более в школьных учебниках. И про мародерство рассказывал, и про грабежи и погромы, и про самосуды… Он сам-то, тогда еще подросток, выжил в этом хаосе только потому, что прибился к какой-то банде, как раз грабежами и промышлявшей, и сумел не умереть с голоду. Правда, после войны отсидел пять лет и вышел по амнистии – ему дали бы больше, но Дину Нортону на момент совершения преступлений было всего одиннадцать. К тому же, когда навели какой-никакой порядок, волна преступлений схлынула, а народные дружины начали попросту зачищать банды, он сдался добровольно и сдал подельников. Не хотелось ему получить пулю в голову, как многим другим, он предпочел разгребать завалы: техники не хватало, топлива – тем более, и на такие работы отправляли как раз каторжан.
Дина, как малолетнего, хоть на радиоактивные руины не посылали, а после таких работ перемерло множество народу: какая защита, какая техника безопасности, о чем вообще речь?!
Ну а биологически зараженные места просто оцепляли и выжигали, порой вместе с жителями. Впрочем, дураков лезть в карантинные зоны что-то не находилось: все памятны были пандемии давно забытой чумы, холеры и вовсе неведомых болезней, прокатившихся по планете после катастрофы. Во время нее ведь не только атомные станции пострадали, но и учреждения, занимавшиеся разработкой вакцин, да и просто исследованием вирусов и прочего в том же роде, и что именно вырвалось на свободу, до сих пор в точности не установили: многие данные были засекречены, часть оказалась уничтожена…
То и дело вспыхивал то один, то другой очаг какой-нибудь замысловатой лихорадки, сибирской язвы, а то и чего похуже. Правда, их уже научились локализовать, да и смертность значительно снизилась. А это тоже было важно: за время хаоса население планеты сократилось примерно в семь раз…
Ну а когда дед Текса освободился, то устроился разнорабочим на стройку – рук не хватало, а он худо-бедно научился управляться с допотопными механизмами, которые время от времени пригоняли на расчистку руин, вот и пригодилось. Кое-как закончил школу, потом строительное училище, вкалывал до седьмого пота, чтобы обеспечить семью (с бабушкой Нортона дед познакомился на стройке – она там подвизалась на отделочных работах), словом, выбился в люди.
Последние годы он был прорабом и считал, что сделал неплохую карьеру. Ну а как смог позволить себе выйти на пенсию, прикупил участок бросовой земли недалеко от города, сам выстроил там крохотный коттедж, сам расчистил свою «усадьбу», припомнив старые навыки, и разбил маленький садик. Сказал, хватит с него каменных джунглей, хочется пожить среди зелени…
Дед умер, когда Текс только отправился на службу, бабушка еще раньше, а в тот коттеджик теперь приезжали на выходные его мать с отцом, ну и сам он наведывался под настроение. В детстве-то готов был там неделями торчать: слушать рассказы деда и бабушки, помогать им в саду, гонять с соседскими пацанами по округе… Словом, Текс считал, что детство у него удалось, а что читать он, в отличие от отца (кстати, инженера-строителя), не любил, ну так…
Дед вон тоже не любил, однако же не пропал! Учебники, справочники, энциклопедии и нормативные документы – это другое, без этого никак, а тратить пару дней на какие-то фантазии? Увольте! Если захочется развлечься, можно визор посмотреть.
Отец считал Текса крайне приземленным человеком, огорчался тому, что сын не выказал ни малейшего желания делать карьеру в строительной отрасли, а вместо того выбрал службу в полиции. И то академию не потянул, начал с самых низов! Текс же себя ущербным не чувствовал и не видел ни малейшего смысла в том, чтобы надрываться и гнаться за какой-то там карьерой, если его вполне устраивает нынешняя работа. Свое дело он знает и любит, так чего ж еще желать?
«Каждый сверчок знай свой шесток, – приговаривал дед, когда они с маленьким Тексом ковырялись в саду. – Иные мечутся, все им хочется забраться повыше. Ну и забираются спустя годы, а жизнь-то уже прошла. Ну получил ты ту должность, заработал язву и эту… депрессию, пить начал, жена ушла. Поди как радостно! Нет уж, каждый хорош на своем месте…»
– Каждый сверчок… – пробормотал Текс. Какая-то мысль вертелась у него в голове, но он никак не мог ее поймать. Что-то, связанное с дедом и его словами, а еще почему-то с садом. – Ну конечно!
Он затушил окурок и сунулся в фургон.
– Либби! Я вроде понял, на кого эта тварь смахивает!
– Ну? – обернулась она, а Эл молча протянула ему стаканчик с кофе.
– Спасибо… Слушай, это вылитая медведка! Я у деда в саду таких знаешь, сколько выкопал? Просто эта больно уж здоровая, сразу не сообразишь, на что она похожа…
– Сто баллов из ста, Текс! – ухмыльнулась Либби и посторонилась, открывая экран. – Ты думал самую чуточку медленнее, чем наш компьютер. В самом деле, поиск соответствий выдал, что это реально похоже на медведку. Только вот медведок такого размера не существует!
– Ну извини, – развел он руками, чуть не расплескав кофе. – Объяснять такие вещи – не моя задача.
– Угу, это нам корячиться… – кивнула она. – Идите-ка отсюда, мне надо с начальством связаться подумать, кого еще к этому дельцу привлечь.
Текс машинально подал руку Эл, помогая спуститься с высокой подножки, и запоздало подумал, что она и оскорбиться может. Многие женщины, которых он знавал, считали, что эти якобы джентльменские жесты унижают их достоинство. Что унизительного в том, чтобы помочь кому-то, руку подать, дверь придержать, к примеру, Текс понять не мог, но старался держать свои взгляды при себе. Вот почему Пол не возмущается, если у него заняты обе руки, а Текс открывает перед ним дверь, а секретарь Барнабаса, красотка Лена корчит такую мину, будто ей сделали непристойное предложение?
– Текс, а как вы догадались? – спросила Эл, и он отвлекся от философских размышлений. – Ой, извините, оно само сорвалось, сьер!
– Знаешь, пусть лучше и дальше срывается, – честно сказал он, – не люблю я официоза в команде.
– Хорошо, – улыбнулась она. – Так как вы догадались?
– Я почему-то вспомнил деда и его присказку, – Текс коротко пересказал ей свои размышления. – А потом еще припомнил, что как-то назвал медведку жуком, а дед сказал: это неправильно, ее ближайшие родственники – сверчки и кузнечики. Это когда дед садом занялся, начитался всякого про вредителей, – пояснил он. – Так-то образования у него было всего ничего, и уж точно в училище про всяких жучков-паучков не рассказывали…
– А сверчки ведь поют… – задумчиво произнесла девушка. – То есть как-то там лапками и крыльями звуки издают.
– Медведки тоже так умеют. А еще они могут плавать и даже летать, – припомнил Текс дедову брошюрку о садовых вредителях. – Ну а когда тоннели роют, портят корни растений, подгрызают. Едят все, что попадется, личинок там, червяков…
– Ну… если эта вымахала до размеров собаки, Энди вполне мог показаться ей личинкой, – негромко сказала Эл. – Он же был совсем маленький. А Либби верно сказала – собака запросто может загрызть ребенка.
– Думаешь, он пробрался-таки за решетку и наткнулся на эту тварь?
– Видимо, так. Они же с Энди переговаривались, шумели… А медведки, наверно, хорошо слышат, если под землей живут? Или она просто поблизости оказалась. Или Дик вправду ободрался, когда лез сквозь решетку, а она почуяла запах крови…
– А потом мальчик побежал от нее… – выговорил Текс и закурил, стараясь не воображать, как это могло выглядеть. – Но эти твари очень шустрые. Должно быть, он запаниковал и не сумел протиснуться обратно.
– Нет, скорее, она его все же в тоннеле поймала, – покачала головой Эл. – Вряд ли она, как собака, добычу с собой поволокла, а руку нашли там, в глубине. Ну и следы бы на полу остались. Крови-то наверняка было много.
– Да, пожалуй. Кстати, Энди говорил, что слышал какое-то шуршание и пощелкивание. И ты слышала. Видимо, это медведка и шумела этими своими… как их? Надкрыльями или что у нее? А, неважно! – Нортон помолчал и добавил: – А я как чувствовал, что надо тебя оттуда поскорее вытащить.