Избранное (СИ)

– Ты говорил о неопасных ловушках, – напомнила девушка.
– Так это и от размера зависит, – хмыкнул Генри. – Где лошадь или там бизон спокойно пройдет, там человеку каюк… Ну а тут смотри, какая громадина! Он только самых опасных мест боится, но их обошли, когда строили «железку». Это дорога так называется, – пояснил он. – Потому как из железа. Ну вот, а когда он несется на всех парах, то ловушка даже заметить его не успевает. Поэтому чем быстрее огневоз Территории пройдет, тем лучше и тем его мастеру почета больше…
– Магу то есть?
– Ага. Ну и тому, кто правит, тоже. А то сойдет огневоз с рельсов, и все, – хмыкнул Генри. – Прости-прощай! Ну а по нормальным землям, где станций много и народу тоже, он на обычной тяге идет. Вроде углем его топят или даже дровами – видишь, прямо за тягачом несколько груженых вагонов? Вот это топливо и есть.
– И откуда ты столько знаешь? – подивилась Мария-Антония.
– Так я ездил как-то, – ответил он. – Подобрали меня за Рокуэллом, а места там были тогда неспокойные… Короче, их тоува подстрелили, пришлось на обычной тяге идти через Территории. Ясно, скорость не та, влетишь в ловушку, плохо придется… А я все-таки рейнджер, вот и торчал в кабине у мастера, посматривал. – Он усмехнулся. – Проскочили. Больше всего боялись, как бы топлива хватило! Но дотянули все-таки… С тех пор я огневозы и люблю. Красивый, а?
– Да, – согласилась Мария-Антония. И правда, рукотворный зверь был хорош и соразмерен… и немного страшен, пожалуй. – И мы на нем поедем?
– Попробуем, – хмыкнул Генри. – Там вон вагоны для чистой публики, ну да ее совсем мало, дальше – для таких, как мы. Потом уже товарные. Сейчас найду главного, попробую договориться. Не найдется места в пассажирском, тогда… – Он покрутил головой. – Не люблю товарняки, но что делать!
– А собак пустят в пассажирский? – напомнила девушка.
– Там и коз, бывает, возят, если в общем вагоне, – ухмыльнулся Генри. – Об этом не беспокойся! Так… ты стой тут, псы пусть при тебе будут, а я пойду и…
Он вдруг развернулся спиной к пестрой толпе, ссутулился и натянул шляпу мало не до плеч.
– Что такое? – насторожилась девушка. – Ты кого-то увидел? Знакомого?
– Очень даже… – прошипел Генри. – Смотри мне за спину. Видишь, там такой толстый дядька в зеленом костюме с галунами?
– Вижу.
– Это главный по станции. А с ним видишь, кто говорит?
– Высокий такой, худой, смуглый, шляпа набекрень, – попыталась описать Мария-Антония, – и… из-под шляпы две длинные косы видно. И какой-то знак на груди, я не вижу отсюда…
– Это Турмай. – Генри воровато оглянулся через плечо. – Шеллис Турмай. Полукровка он, по отцу, кстати, редкость большая…
Принцесса удивленно приподняла брови: здесь явно не считалось зазорным белому мужчине взять жену у детей равнин, но вот наоборот…
– Его папаша в город перебрался, – продолжал мужчина, – скандал был страшный… ну и Шеллису доставалось, конечно. Но у него характер отцовский, как наскочишь, так и отступишься, говорят, его и старшие пацаны побаивались… Тьфу, да к чему я все это говорю?!
– И правда, к чему?
– Наверно, к тому, что теперь он начальник полиции в этой дыре! И он тут определенно не просто так! Не помню, чтобы он крутился на перроне без дела…
– Думаешь, это за нами?
– А за кем еще? Ну разве за теми стрелками из Барри, но они ведь не переправлялись обратно… – Генри закусил губу. – Черт! Надо пойти спросить, до какой станции этот огневоз пойдет, есть ли места… а если сунуться, так Турмай меня живо вычислит, даже и в этом тряпье, а мне показываться нельзя! Черт, черт!!
– Куда именно нам надо? – перебила его Мария-Антония. Кажется, сейчас мужчина ничего не мог сделать, а значит…
– До Кармеллы, – ответил Монтроз сквозь зубы. – А лучше до Портанса.
– А какие тут есть местечки, где фермеры живут? Там, западнее, как можно дальше?
Генри перечислил, потом только спохватился:
– Тебе-то зачем?
– Дай мне денег, – протянула она руку. – Сколько нужно, чтобы доехать до Портанса.
– Ты…
– Они не знают меня в лицо, – серьезно сказала Мария-Антония. – Никто меня никогда не видел. У кого нужно спрашивать про свободные места?
 
– Можно и у главного… Если что, он отправит к кому другому, но…
– Тогда жди меня здесь.
Прежде чем Генри успел возразить, Мария-Антония скрылась в толпе…
…Все шло просто замечательно: и огневоз прибыл вовремя, и принцесса его не испугалась – а Генри опасался, что ее придется волочить в вагон силой, – но тут появился, черт бы его побрал, Турмай! С этим молодчиком Генри был хорошо знаком и не строил иллюзий: тот мгновенно его опознает, даже и с крашеными волосами. Отец Турмая в самом деле был из детей равнин, удивительный парень, ухитрившийся мало того что влюбиться в белую девушку (не знатного рода, но все же не из последних), так еще и жениться на ней, как ни противилась родня с обеих сторон. А еще, говорят, местные в городах не приживаются… Прижился, еще как, даже с тестем они постепенно примирились. Именно от него Шеллис получил удивительную способность узнавать людей издалека – по жестам, по походке, чуть не по запаху… Так он сам говорил, но, может быть, и врал, просто натренировался хорошо. А со стороны материной родни, выходцев с далеких Зеленых островов, Турмай унаследовал страшное упрямство и хватку хорошего боевого пса. Словом, ему прямая дорога была в блюстители закона, и он очень скоро выслужился в начальники. И если он сейчас лично торчит на станции, значит, за Генри круто взялись! Нет, остается надежда, что ищут не его, что Турмай разыскивает запрещенный груз или что-то вроде того, но… Монтроз предпочитал думать о худшем и вовсе не собирался появляться перед старым знакомцем с криком радости и бросаться ему на шею. Пусть когда-то они были в неплохих отношениях, но теперь…
И принцесса снова учудила! Генри искал ее взглядом в толпе, но никак не мог увидеть – невысокая девушка совершенно терялась среди рослых мужчин. Он изо всех сил сдерживал желание броситься за нею следом или хотя бы отправить любого из своих псов, но прекрасно понимал, что Турмай опознает и зверей, а не только хозяина. А если она потеряется?.. Если с ней что-то случится?.. Генри прекрасно понимал, что он себе этого не простит, и разрывался между необходимостью скрываться и желанием догнать и вернуть Марию-Антонию. Мерзкое ощущение: в жизни ему не приходилось прятаться за женской спиной!
Он встрепенулся, наконец-то увидев девушку: она вынырнула из толпы рядом с главным по станции – Турмай как раз отошел, внимательно осматривая толпу. Покружила возле толстяка, будто не решаясь заговорить с ним, потом осторожно подошла и подергала того за рукав. Он не сразу обратил царственное внимание на девушку – а та будто бы сделалась ниже ростом, смотрела на важного мужчину снизу вверх, отчаянно тараща глаза и, кажется, приоткрыв немного рот, и шляпа топорщилась из-за ее косичек и едва не падала с головы, и Мария-Антония придерживала ее рукой…
Генри смотрел и не верил своим глазам: вот суровый мужчина улыбнулся, ответил что-то наивной девчушке, кивнул на какую-то ее реплику, протянул руку, и принцесса старательно, сбиваясь, отсчитала ему сколько-то монет. Главный по станции взамен протянул ей листок, оторванный от специальной книжки, которую он носил при себе, с собственной же подписью – такая бумажка заменяла билеты. Мария-Антония улыбнулась, попыталась сделать реверанс, но вспомнила, что на ней штаны, рассмеялась, прикрывая рот ладонью, а главный по станции и вовсе захохотал – колыхался его обширный живот. Девушка пошла было прочь, но тут же вернулась, спросила еще что-то, радостно кивнула и бросилась бежать прочь. Турмай, стоявший поодаль, взглянул было на нее, но тут же отвернулся.
– Держи. – Мария-Антония возникла рядом с ним, запыхавшаяся, разрумянившаяся. – Огневоз идет до Кармеллы, но этот господин сказал, что там можно пересесть на другой и доехать до Портанса. Вот, оставшиеся деньги…