Избранное (СИ)
– Что ты ему сказала? – поинтересовался Генри, рассматривая билет.
– Да ничего особенного, – пожала плечами принцесса. – Что я родом из одного местечка с запада, и родители решили отправить меня к тетушке в город, потому что мне замуж пора, а у нас разве только за работника идти… И со мною отправили старого дядюшку Генри: на ферме от него проку никакого, а чтобы сопровождать девицу, он очень даже подходит. Вот мы и едем с тобою…
– А про собак ты как объяснила? – вздохнул Генри.
– Я вернулась, будто забыла что-то важное, и спросила, могу ли я провезти с собой любимых собачек. Они не займут много места, а мне без них не жизнь… И господин поставил пометку, что мне разрешено взять собак, – ответила девушка и улыбнулась так, что Генри враз позабыл о своих тревогах. – Я же не говорила ему, что это за собаки!
– Ты молодец, – искренне сказал он. – Осталось самое сложное – сесть в огневоз. Тебя-то легко пропустят, а я вот на старого дядюшку не слишком похож… Но ладно! Я могу вспрыгнуть на ходу, ты только будь наготове с билетом.
– Я постараюсь, – заверила она и вдруг помрачнела. – Генри, а все-таки… что мне делать, если ты не успеешь? Ехать одной? Но я не…
– Лучше сойди на следующей станции. – Монтроз нахмурился: она была права, следовало предусмотреть и такую вероятность. – И жди меня там, сколько понадобится. Сними комнату в гостинице и живи себе.
– Собак придется кормить, – напомнила принцесса. – Вряд ли хозяева обрадуются, если они примутся ловить кур или еще кого. Да и за постой нужно платить, а у меня ведь ничего нет!
– Твоя правда… – Генри полез по карманам. Денег оставалось еще предостаточно, на Территориях их тратить было не на что, а Хоуэллы не поскупились. Вот и пригодятся полновесные гольды! Надо бы разменять, конечно, на монеты помельче, но случая не представилось, а всю мелочь он уже спустил. А одинокой девушке с пригоршней золота лучше быть поострожнее! – Так. Держи. Вот этого хватит, чтобы оплатить лучший номер в самом большом городе, поэтому говори, что будешь платить за несколько дней вперед. И торгуйся как следует, сумеешь?
– Попробую, – кивнула Мария-Антония, подставляя ладонь. – А поездка на огневозе и впрямь недешева, если за билет нужно заплатить столько гольдов!
– А ты как думала… – Генри подумал и добавил еще несколько монет. Он-то перебьется, если что. – Вот, на первое время хватит. А я догоню, как только смогу. Огневозы не каждый день ходят, но я на любой сяду, даже скотовоз сойдет! Но все же я надеюсь, что обойдется…
– Так-так, – произнес за спиной сухой, резкий голос. – Значит, «дядюшка Генри»?
Монтроз обернулся, уже зная, кого увидит: перед ним возвышался Шеллис Турмай собственной персоной. Смуглое скуластое лицо даже не дрогнет, по прищуренным темным глазам ничего нельзя прочесть, большие пальцы рук засунуты за ремень в опасной близости от револьверов, блестит нагрудный знак начальника полиции…
– И сколько же ты заплатил этой юной девице за обман? – скрипуче поинтересовался Турмай. – Или ты платил ей за иные услуги? Не знал, Монтроз, что ты теперь предпочитаешь покупать женщин!
Генри прикусил язык, хотя так и тянуло ответить, но… сейчас он мог только помалкивать. По-хорошему, за такие слова Турмаю следовало бы набить морду, но он не мог себе этого позволить. Пришлось глотать оскорбление, и ладно уж он сам, а вот принцесса…
– Сударь, вы хам и мерзавец, – произнесла Мария-Антония невыразительным скучным голосом. Тон, однако, был таков, что даже Турмай на мгновение чуть шире приоткрыл глаза. – К несчастью, вы сейчас исполняете службу, а значит, всякое действие, направленное против вас, будет расценено как покушение на законную власть… чем вы, судя по всему, и пользуетесь, не так ли?
Генри попытался дернуть принцессу за руку, но она вовремя отступила на шаг в сторону, спокойно глядя на Турмая. Темные глаза встретились с серо-голубыми, ледяными, и, судя по всему, этот поединок мог продолжаться очень и очень долго…
– Приношу свои извинения, сударыня, – неожиданно прервал напряженное молчание Турмай и коснулся полей шляпы, обозначая поклон. – Должно быть, я неверно оценил ситуацию. Непростительная оплошность с моей стороны.
– Я приму ваши извинения, – кивнула Мария-Антония, в этот момент не казавшаяся смешной в безразмерном комбинезоне и широкополой шляпе. «Ее никак не спрячешь, – удрученно подумал Генри. – Хоть в монашку переодень, порода-то видна, а уж характер и вовсе тряпками не занавесить!» Оставалось только надеяться, что все обойдется. – Однако не могли бы вы известить нас, чем мы привлекли внимание столь важной персоны?
– Непременно, сударыня, – снова кивнул Турмай. В непроницаемых глазах разгоралась искра то ли интереса, то ли азарта. – Но для начала мне хотелось бы задать несколько вопросов вашему… хм… дядюшке. С вашего позволения.
Принцесса жестом выразила согласие.
– Генри, – произнес метис все тем же тоном, разве что немного жестче. – Ты в курсе, что объявлен в розыск?
– Нет, – честно сознался тот. – За что?
– За ограбление в особо крупных размерах, – ответил Турмай. – И похищение некой благородной девицы. Имя не разглашается.
Монтроз бросил взгляд на принцессу. Да уж, ситуация…
– Здорово, – сказал он. Н-да, недалеко ушли… – Что за мной гоняются «ящерки», аддагезы и вообще все, кому не лень, я слыхал, но чтоб и полиция тоже… не ожидал. Давай, Шел, говори, что там положено, и пошли. Я стрельбу на перроне устраивать не собираюсь. Девушку только не тронь.
– В Барри несколько дней назад была крупная перестрелка, – проигнорировал его слова Турмай. – Это твои приятели?
– Скорее всего. – Генри сунул руки в карманы, ссутулился. Перспектива оказаться в кутузке – и неизвестно, кто его оттуда заберет под залог, – не прельщала. – Не поделили шкуру непойманного рейнджера, наверно. Точно не знаю, врать не буду.
– Там были «ящерки» и несколько наемников, – просветил метис. – Обеим сторонам сильно досталось.
– Можно, я не стану скакать от радости? – огрызнулся Монтроз. Принцесса помалкивала, и на том спасибо, но следила за мужчинами настороженным взглядом. – Ну чего ты тянешь, а?
– Генри. – Турмай откинул темные косы за спину, поправил шляпу. – Мне не нужны неприятности в Тиммахине. Их и без тебя достаточно.
– И не думал доставлять тебе хлопоты, – светски оскалился тот. – Просто намеревался убраться отсюда как можно быстрее и как можно дальше, представь себе! А тут такая незадача…
– Трое у дальнего края платформы, – сказал начальник полиции невозмутимо. – Шестеро посредине. Еще четверо вертятся поблизости. Наемники.
– Ты… – опешил Генри.
– Мне не нужны неприятности в Тиммахине, – повторил Турмай. Покосился на Марию-Антонию и добавил: – Тебе никогда не было нужды красть девиц. Задание?
– Еще какое… – невесело усмехнулся Монтроз. – Сам уже не рад. Значит, официально в розыск-то объявили?
– Да. Пять голосов, этого достаточно, ты знаешь.
– Кто?
– «Ящерки», «кэмы», их подручные.
– «Птички» не светились?
– Нет. Один голос – из числа их прихлебателей, но тех, кто на две стороны работает.
– Страхуются… – протянул Генри, прикусил губу. Дело оборачивалось совсем уж скверно. – Ладно. И что мне теперь делать?
– Садись в вагон, – ответил Турмай. – Видишь, фермеры? С ними.
– Понял, – коротко кивнул Монтроз, не веря своему счастью. – А… наблюдатели?
– Сейчас станут ловить карманника, – сообщил метис и коротко свистнул. Откуда-то издалека ему ответили таким же переливчатым свистом. – Суматоха. Не тяни.
– Шел… – Генри взглянул исподлобья. – Я…
– Будешь должен. – Турмай снова коснулся шляпы, взглянул на Марию-Антонию, настороженно следившую за беседой. – Сударыня…
– Сударь… – кивнула та, глядя вслед начальнику полиции. – Генри?
– Вопросы потом, – пресек он, проталкиваясь к большой компании фермеров. То ли те с заработков ехали, то ли наоборот, неважно! – Вот как поезд отойдет, так поговорим, идет?