Книга драконов

  
Дракон, пускающий газы: бурлеск XVII в.
 
 
Популярность возвышенной христианской поэзии Спенсера обусловила появление забавных пародий вроде похабных стишков «Дракон из Вонтли» [125]. Этот бурлеск впервые был опубликован в 1685 г., на протяжении нескольких веков сохранял свою популярность и даже лег в основу известной оперы Генри Кэри (1737) и романа Оуэна Уистера (1892). Автор оригинала насмехался над традиционными схватками с драконом, искажая их религиозный символизм и повествуя об абсурдных героях вроде высокомерного рыцаря в латах с шипами, из-за которых он походил на дикобраза, или пукающего дракона размером с троянского коня. В то время как благородные герои старинных легенд приканчивали дракона ударами верного меча, в «Драконе из Вонтли» хулиганистый воин наносит смертельный пинок в задницу монстру. И в заключительной строфе поэмы выясняется, что анус и был ахиллесовой пятой этого дракона.
 
 
 
В старинных мифах Геркулес
 
Убил дракона в Лерне,
 
На семь голов по паре глаз —
 
Четырнадцать, наверно.
 
Геракл был вооружен —
 
Дубинкой, в битве нужной,
 
А рыцарь Мур из замка Мур
 
Дракона с Вонтли победил [126],
 
Сражаясь безоружным.
 
 
 
Есть у дракона пара крыл
 
И хвост, как цеп шипастый,
 
И пасть огромную раскрыл
 
Драконище зубастый.
 
Длинные когти, и острые локти,
 
И сорок четыре железных клыка,
 
И с толстою шкурой, и с круглой фактурой [127]
 
Легко отразит нападенье стрелка.
 
 
 
Слыхали? — Семьдесят мужчин
 
троянский конь вместил.
 
Дракон размером был с коня
 
И полон злобных сил.
 
В один присест съел трех невест —
 
Никто не заступился,
 
Дракон жесток — в один глоток,
 
Ну чтоб он подавился!
 
 
 
Любой домашний скот мог съесть,
 
И дерево сжевать,
 
И, говорят, мог целый лес
 
Переварить — и спать.
 
Гуси-индейки иль церкви-скамейки —
 
Всё без остатка глотал.
 
Только ни в жисть не мог он разгрызть
 
Обломки острых скал.
 
 
 
В Йоркшире близ Ротерхэма [128]
 
Знакомые мне места;
 
Милях в двух-трех оттуда
 
И дальше в шагах с полста;
 
На вершине холма, где ограда видна,
 
Жилище Мэтью стоит,
 
На этом-то склоне схрон был драконий,
 
Вделанный прямо в гранит.
 
 
 
Иной твердил: «Дракон — колдун!» —
 
«Нет — дьявол!» — считали иные.
 
Он дым выдыхал через ноздри большие,
 
И сопли сочились гнилые.
 
Те сопли драконьи в колодец текли,
 
Подобно горящему бренди,
 
Случись харкануть или в речку сморкнуть
 
Дракону из этой деревни.
 
Отважный рыцарь рядом жил,
 
О нем гремела слава:
 
Боец на палках, кулаках, он оскорблял всех и дразнил
 
Налево и направо.
 
За хвост и за гриву коней он игривых
 
Руками хватал и до смерти мотал.
 
И в настроении гневливом
 
Он целиком коня съедал.
 
 
 
Сожрал дракон и трех невест,
 
Я раньше поминал.
 
И вот крестьяне этих мест
 
Идут в приемный зал.
 
Отважный рыцарь Мур, хозяин замка Мур,
 
Никем еще в бою не победим,
 
Дракона победи, несчастья отведи,
 
Тебя мы щедро отблагодарим!
 
 
 
«Ну нет, — он рёк, — что мне оброк?
 
Я одинок и вдов,
 
Хочу я жениться — ищите девицу
 
Шестнадцати годов.
 
Шуструю и ловкую, с темною головкою,
 
С кожей белоснежной и с румянцем нежным.
 
Ночью чтоб меня любила
 
И на битву проводила».
 
Женитьбу справив, он готов
 
С драконом тем сразиться;
 
И он отправился в Шеффилд [129],
 
Чтоб там вооружиться;
 
С шипами латы заказал с насечкою стальной,
 
Шипы снаружи, не внутри, и дюймов шесть длиной.
 
 
 
В таком обличье боевом
 
Увидь его хоть раз,
 
Могли подумать вы, что рыцарь был
 
Как дикий дикобраз.
 
Перепугал он всех зверей, перепугал людей,
 
Котов, собак, коров, свиней;
 
Он на чудовище похож —
 
Как странный экзотичный еж.
 
 
 
Чтоб лучше видеть этот бой
 
Все влезли повыше:
 
На трубы, ветки и дома,
 
На церкви и на крыши.
 
Придавши храбрости себе,
 
Чтоб сделать бой коротким,
 
Шесть кружек эля выпил он
 
И кварту крепкой водки.
 
 
 
В сраженье силы и ума
 
Исход вам и не снился,
 
И вот наш хитрый рыцарь Мур
 
В колодце затаился.
 
Он знал, что дракон взберется на склон,
 
Чтоб выпить воды из колодца.
 
И вот он дождался, и с воплем поднялся,
 
И начал с драконом бороться [130].
 
 
 
«Ты что, очумел? — дракон заревел, —
 
Напиться ты мне помешал!»
 
Напрягся и сразу он выпустил газы,
 
И как же он сильно вонял!
 
Гори ты в огне, тошнотворен ты мне,
 
Навоз твой совсем не бальзам,
 
Смердящий козел, упрямый осел,
 
Вонючка, засранец и срам!
 
 
 
Наш славный защитник, не знающий страха,
 
Залез на колодезный край
 
И задал дракону ужасную трепку,
 
Запомнит он тот нагоняй.
 
Нехорошими словами отсылает его к маме,
 
Растакой ты идиот,
 
И пинками, и шлепками
 
Бьет дракона он в живот.
 
 
 
«О чем ты толкуешь?» — промолвил дракон,
 
И сыпятся снова удары,
 
Сражаются снова, как два кабана,
 
Под крики толпы разудалой.
 
Два дня и две ночи дракон все не хочет
 
В той битве врагу уступить.
 
Их силы равны, и нет их вины,
 
Что трудно друг друга свалить.
 
 
 
Земля колебаться уже начала,
 
Наносит удары дракон,
 
Сэр Мур покачнулся, дракон потянулся,
 
Чтоб сбросить его под уклон.
 
Но истинный воин восторга достоин —
 
Наш рыцарь его развернул,
 
Пинком он ударным, приемом коварным,
 
Дракона под задницу пнул.
 
 
 
Предсмертный стон испустил наш дракон
 
И шесть раз вокруг обернулся,
 
Он клял нецензурно хозяина Мура
 
И в мерзких соплях захлебнулся.
 
«Ох, рыцарь проклятый с тяжелою пятой,
 
Откуда ты только пришел?
 
Ты шпорою на сапоге попал не только по ноге —
 
Мне задний проход пропорол».
 
 
 
«Я помираю, я погиб! — вскричал дракон,
 
В тоске предсмертной взвыв, —
 
Не попади ты в анус мне,
 
Остался бы я жив».
 
В предсмертной дрожи по драконьей коже,
 
Он пал на колени и лег.
 
Взбрыкнул до отказу и, выпустив газы,
 
Испустил и последний свой вздох.