Измена. По нотам любви (СИ)

— Нервная!
Я отхожу к окну, трогаю штору:
— Я не буду рожать, я уже всё решила.
Мама, сцепив руки вместе, талдычит:
— Подумай! Остынь! Не решают такое с пол-тыка.
— А ты? Вот ты бы родила? — раздражаясь всё больше, отбросив проклятую штору, смотрю на неё.
Мать, умудрённая опытом, тяжко вздыхает:
— Я тебе так скажу. Всё было в жизни моей. И любовь, и страдания! И родителей я хоронила, и плакала много. И вдовой, вон, чуть не осталась. Но самое лучше в жизни моей — это дети. Вы с Юркой! Вот от всего я могла отказаться. Но только не от вас! Хоть вы и бездари оба, но вот люблю вас и всё!
  
— Я тебя тоже люблю, — я смягчаюсь, — Только ты родила от любимого. Это другое.
— Ну, уж если любимый бесплоден, так что же теперь? Не рожать? — разводит мама руками.
Я усмехаюсь, смотрю за окно. За которым уже белоснежный декабрь. Новый год на носу! Время быстро летит. И за ним не угонишься…
— Считай, что это такой подарок судьбы, — говорит мама, встав, — Компенсация тебе, за измену супруга. За развод! За его невозможность заделать ребёнка.
— Может, мне Марку спасибо сказать? — удивлённо смотрю на неё.
— Скажи! — цедит мама, — Потом. Не сейчас. А когда подрастёт, лет через десять. Вот увидишь, тебе и самой это сделать захочется.
— Ой, мам! Иди уже, а? — накал моего раздражения снова приблизился к красной отметке. И мне так и хочется крикнуть и топнуть ногой. Не хочу! И не стану. Не буду рожать! Ненавижу! Их всех. Не прощу…
Проводив маму, я возвращаюсь на диван. Укутавшись в плед, продолжаю смотреть что-то по телевизору. На экране мелькают картинки. А я вспоминаю свой сон. Руки Марка на теле. Его жаркий голос, исполненный боли. И шепчущий на ухо:
— Уля, прости.
«Не прощу», — зарываюсь в подушку и плачу. Их всех. Никого! Никогда. Всё забыть. И начать жизнь заново.
  
Глава 40
 
Я снова в кафе. Снова встреча с Артуром. На этот раз сам предложил. На фоне того, что случилось в последнюю встречу… Я согласилась! Была не была. Полагаю, он будет извиняться за то, что обидел, унизил. Да только мне наплевать. Мне его извинения по боку.
И точно! Приходит с цветами. И снова розы. Бог любит троицу? В этот раз точно получу по лицу.
— Привет, — говорю равнодушно.
Липницкий садится:
— Привет.
Розы кладёт на стул рядом с нами. И смотрит в упор.
— Что хотел? — говорю.
— Пообщаться.
Он выглядит, как и обычно. Но что-то в нём изменилось! Глаза воспалённые, словно не спал. Чуб взъерошен не так эстетично, как прежде.
— Начинай, — изучаю я свой маникюр. А точнее, отсутствие оного.
Артур вздыхает, садится ровнее:
— Ульян, я много думал об этом. О нас. О тебе, о ребёнке.
Я перевожу взгляд на него. Я и сама много думала! Да что там? Я только об этом и думаю.
— И? — уточняю.
Артур, кашлянув, произносит:
— Пускай. Раз так вышло. Раз я не могу, то пускай будет он, от другого мужчины.
— То есть, ты разрешаешь родить? Ну, спасибо, — я хмыкаю.
— Ульян! Не язви, а? Тебе не идёт, — возражает Артур.
Я гляжу на него с едкой усмешкой в глазах:
— Ты пришёл поучать меня, как мне вести себя? Тогда зря время потратил.
Он выдыхает, склоняет голову. В этот раз не пытается взять меня за руку. Просто сидит, сцепив руки в замок. Пальцы его, неспокойные, жмутся друг к другу, впиваются в кожу ногтями.
«Этот пальчик устал», — говорю про себя, — «Этот тоже устал…». Заклинаю мозги замолчать! Отвожу взгляд от Артуровых рук и смотрю на свои. Так спокойнее.
— Уль, я знаю, что я виноват. Я это почувствовал! Понял. Я только сейчас осознал, как обидел тебя, понимаешь? Когда ты в отместку… Ты… В общем! Я зол, очень зол. На себя, на тебя. Но раз уж так вышло, то…
— Что? — поднимаю глаза на него. И встречаюсь с ним взглядом.
Он замолкает, затем, не отводя глаз, произносит:
— Я хочу стать отцом.
— Не получится, — я выдыхаю, — Этот ребёнок, он не от тебя…
— Мне плевать! — вырывается крик у него из груди. И на нас опять смотрят люди.
Я не делаю ему замечаний. Пускай кричит. Пусть кидает цветы во все стороны! У меня на душе омертвело всё разом. Как будто все чувства исчезли. Сработал защитный инстинкт.
— Я уже поняла, — отвечаю устало.
— Ульян, — шепчет он, — Мне плевать, чей он, понимаешь? Ты — моя! А значит, он тоже мой, наш ребёнок. Я хочу быть отцом! Ты позволишь?
Я улыбаюсь, но не ему, а себе самой. Своим собственным мыслям. Наивный какой. Он уже всё продумал, решил. За нас двоих всё решил. За себя, за меня. Впрочем, как и обычно.
— А как же измена? Другой? Ты всё это простишь? Не побрезгуешь даже?
Он расцепляет ладони, трёт пальцами лоб:
— Я уже! Я простил, Уль. Мы квиты зато. Теперь мы квиты с тобой, равный счёт. И ты тоже простишь меня, правда?
— О, боже, Липницкий! Так вот оно что? Мы играем оказывается? А я думала, просто живём, — говорю я с усмешкой.
— Уль! Когда ты стала такой? — уточняет он.
— Какой? — щурюсь я.
— Стервозной что ли, — хмыкает он, — Я тебя не узнаю!
— Учителя были хорошие, знаешь ли, — произношу.
На лице у Артура щетина. Я только сейчас замечаю — он плохо побрит. А обычно бритью уделял много времени. Да что там! Он в ванне торчал всегда дольше меня. А сейчас? Вон, рубашка помята! Не выспан. Не выбрит. Ах, Ида плохо следит за сынком…
— Да, мы натворили дел, конечно, — вздыхает Артур, — Но всё ещё можно исправить, Ульян. Это шанс! Наш с тобой шанс. Наш ребёнок…
— Ребёнка не будет, — прерываю его вдохновенную речь, — Слишком поздно, Артур.
Он, сглотнув, устремляет в меня долгий взгляд:
— Как… Почему? Ты… уже это сделала?
Я киваю.
— Но когда… ты успела? — растерянно, словно котёнок слепой, он идёт по канату. Ко мне. Только я не стою. Там меня уже нет! Я лечу прямо вниз. И до дна ещё долго. Ведь внизу меня — бездна. Она меня съест…
— Делов-то, — издаю едкий хмык. А и правда! Когда я стала такой? Сама удивляюсь! Ребёнок во мне говорит? Только рано ему. Не обрёл ещё дара речи.
Я весь мир ненавижу сейчас. Весь мир против меня! Я одна против целого мира.
— Ясно, — помолчав, произносит Артур, — Ну… может быть, так даже лучше. Начнём всё с нуля.
— Да, начнём, — говорю, — Только порознь.
В этот раз ухожу я, а не он. Поднимаюсь, взяв со спинки короткую куртку. Я специально надела короткую, чтобы быстрее. Накинуть и выйти! В промозглую улицу. И идти по ней долго, куда-нибудь, только не к Тисману. Хватит с меня отношений. Устала. Плевать.
— Уля, постой! — кричит в спину Артур.
Догоняет, хватает за руку.
— Оставь меня, ладно, — прошу.
По лицу моему он, наверное, видит, что настрой у меня не воинственный. Мне всё равно. На него. И на розы.
  
Глава 41
 
Когда я пришла в больницу, пару дней назад. Не к той, а к другому врачу! Я наведалась в платную клинику. Чтобы вообще без вопросов! Врач сперва отругала, что поздно:
— Ну чего вы пришли тык впритык?
Я пожала плечами:
— Не знаю. Наверное, думала долго.
— Решились? — спросила она.
Я кивнула и всё.
Заполнив анкету, сдала все анализы. Благо, сдавала недавно! В графе: «координаты для экстренной связи» нацарапала номер Юрца. А ещё попросила их сделать наркоз. Только общий! Не хочу я ни слышать, ни видеть, ни чувствовать. Хочу просто уснуть и проснуться. Другим человеком. Другим!
— Любой каприз за ваши деньги, — отчеканила доктор, — Только учтите, что общий наркоз — это нагрузка на организм. Аллергии на медикаменты нет?
Она ещё раз проверила все мои данные.
— Нет, — покачала я головой, — У меня аллергия только на спиртное.
  
— Ну, это не к нам, — пошутила она.
Но, увидев, что мне не до шуток, замкнулась. Дала направление, дату и время.
И сейчас я поеду туда. На аборт. Я взяла с собой всё. Так как мне предстоит «отлежаться». Никому не сказала об этом! Отключила смартфон. Такси привезёт меня прямо к порогу. А там, поднимусь по ступеням наверх, переоденусь в больничную «робу». И лягу на стол.