Семь смертоносных шипов (ЛП)

Его рука молниеносно вцепляется мне в горло, на удивление осязаемо.
— Я нечто гораздо худшее, — шипит оно. Его пальцы вокруг моей шеи абсолютно реальны, они сдавливают дыхательное горло, перекрывая воздух. Но когда Ваффлс бросается на него с оскаленными клыками и выпущенными когтями, он снова проходит насквозь.
Но чего Зеркало не заметило, так это колышка, спрятанного у меня в руке, который я прижала к бедру, когда упала. Сжимая колышек в кулаке до побелевших костяшек, я с силой вонзаю его в ребра Зеркала.
  
Его глаза — мои глаза — расширяются. Хватка на горле слабеет, и я оседаю на пол, кашляя. Переведя дыхание, я поднимаю голову и вижу, как отражение смотрит на колышек, застрявший в его ребрах. Его грудная клетка странно дергается и выгибается, форма мерцает, как свет перед тем, как погаснуть.
— Герб Кастелль, — выдыхает оно. Затем его суженные глаза встречаются с моими, и оно шипит: — Что ты такое?
— М-меня зовут Виола. Виола Синклер.
Оно склоняет голову набок.
— Нет.
Я сглатываю. Похоже, это был не тот ответ, который оно ждало.
— Я дочь короля Леона из Кастелль, — шепчу я, и эти слова звучат на языке как-то странно.
Зеркало издает горлом странный шипящий звук.
— Вытащи эту штуку из меня.
— Нет.
— Вытащи, мерзкая девчонка! — Его глаза горят яростью, зубы оскалены. — Я — сила древнее, сильнее и чужероднее, чем ты способна понять. Ты даже не представляешь, что натворила.
— Ты — якорь магии Королевы. Я пришла сюда, чтобы отсечь ее силу у самого источника, — отрезаю я.
Что-то меняется в глазах Зеркала. Они подергиваются, двигаясь неестественно, скорее как свет, чем как у живого существа.
— Ты пришла, чтобы отсечь силу Королевы?
— Да.
Зеркало закрывает глаза, почти как в молитве, а когда открывает их, ярость в его выражении исчезает.
— Вынь серебро из моего бока, маленькая ведьма, и я помогу тебе.
Я подозрительно хмурюсь.
— Почему?
Зеркало снова шипит.
— Потому что Королева держит меня здесь, как раба, и я десятилетиями служила ей без передышки. — Оно опускает голову, и мои собственные кудри падают ему на глаза. — Я — существо откровения и истины. Жизнь в качестве личной марионетки помешанной светлой мейги — это слишком унизительно для меня.
Я перевожу взгляд на колышек, торчащий у него в боку. Мне не следует ему доверять. План был уничтожить его.
— Как именно ты поможешь?
Оно рычит от разочарования.
— Ты уже разорвала мою связь с Королевой. Но моя собственная магия подавлена, пока серебро во мне. Убери его, и я научу тебя всему, что ты пожелаешь знать.
Это плохая идея. Логично было бы просто уйти. Или вогнать колышек глубже, пока Зеркало не перестанет мерцать и не исчезнет совсем. Но…
— Чему именно ты можешь меня научить?
На его лице расплывается медленная улыбка — моя улыбка.
— Всему.
Всему. О чем я могла бы спросить, чтобы спасти Роуза? Что это существо может знать о Королеве? Как убить ее? Как бороться с ее магией? Как снять проклятие семи шипов?
Не раздумывая больше ни секунды, я протягиваю руку, хватаюсь за колышек и быстрым рывком выдергиваю его из бока Зеркала.
Оно стонет, словно от глубокой боли, его глаза на мгновение застилает стеклянная пелена. Оно опускается на колени, и идеальная копия моей школьной юбки расплывается вокруг его ног.
Оно испускает еще один болезненный вздох, поднимает руку, и в его пальцах появляются чашка с чаем и блюдце.
— Ну, хорошо. Задавай свои вопросы, — говорит оно, делая глоток.
— Вопросы?
Оно с досадой закатывает глаза.
— Я не могу дать тебе ответ без вопроса, правда же?
Я сглатываю и спрашиваю:
— Ты ответишь на любой вопрос?
— На любой вопрос, у которого есть ответ.
— Как мне убить ее? — Я не могу отделаться от мысли, что если бы этот вопрос задал Роуз, он прозвучал бы холодно и угрожающе. У меня же это звучит скорее испуганно, чем грозно.
Зеркало грозит мне моим же пальцем.
— Это не тот вопрос, который тебе нужен.
Я в отчаянии тру глаза.
Оно подается вперед.
— Тебе нужно знать, кто ты такая и что такое она.
— Что это значит?
Улыбка Зеркала полна жестокости и самодовольства.
— Вы одинаковые, и в то же время нет. Вы обе — целое и часть.
Почему я думала, что это будет просто? Конечно, Зеркало не даст прямых ответов.
— Ты хочешь сказать, мы одинаковые… потому что обе мейги. Но в чем же тогда разница?
Отставив чашку, она подается вперед, опираясь руками — моими руками — о колени.
— Вы — две стороны одной медали. Королева — светлая мейга. Она владеет силой созидания, откровения и объединения.
— Это я и так знала.
Зеркало ведет себя так, будто не слышит меня.
— Ты же… — эта жестокая улыбка возвращается. — Ты другая. Я не встречало таких, как ты, довольно давно. Маленькая Девочка Теней, темная мейга из самого Королевства Тьмы. Ты владеешь силой разрушения, сокрытия и разделения. Всеми вещами темными и разъединяющими.
Что-то сжимается у меня в груди. Лекция сэра Патрика, которую я слушала несколько дней назад, с грохотом всплывает в памяти.
— Разве темная магия — это зло? — спрашиваю я.
— Ты сама считаешь себя злом, девочка?
У меня нет ответа на этот вопрос.
Зеркало облизывает зубы.
— Зло относительно. Разве звезды — это зло, потому что они обитают во тьме? Люди используют их, чтобы ориентироваться и отмечать времена года. А разве солнце — это добро, потому что оно приносит свет? Оно выжигает землю своим жаром.
Я хмурюсь.
— Я никогда не видела ни того, ни другого.
Ухмылка Зеркала обнажает все зубы.
— Пока что.
— Мои тени убивают людей, — шепчу я, и тошнота, поселившаяся во мне еще в пещерах, снова скручивает желудок. Коул, мой брат… разве их смерти могут быть чем-то иным, кроме зла? Как минимум, это были ужасные, кошмарные несчастные случаи, и всё по моей вине. Они не заслуживали смерти. — Ты сказала, что моя сила — это разрушение. Как это может не быть злом? — спрашиваю я, глядя на свои руки, бледные в этом свете.
— Все зависит от того, что именно ты разрушаешь, не так ли?
Я сглатываю, глядя прямо в свои собственные глаза. Может ли Зеркало быть право? Возможно ли, что я превратила свои тени в искаженную силу страха и самобичевания? Может, я действительно монстр, каким меня считает Королева, — но чтобы убить монстра, нужен другой монстр.
Подобные и неподобные. Одинаковые и разные.
Мой отец сказал мне стать опасной. Может быть, я могу быть опасной и при этом оставаться чем-то хорошим.
— Как мне это сделать?
Глаза Зеркала блестят.
— Ответ на это кроется в том, что ты ищешь уже очень долгое время. И множество вопросов найдут свой ответ благодаря этому.
Что-то вспыхивает у меня в мозгу.
— Где «Книга Вероятностей»?
Оно обнажает все зубы в кошачьей усмешке.
— Вот теперь ты задаешь интересные вопросы. Она далеко за стенами этого замка.
Я сникаю.
— Тогда как мне узнать, что делать?
— Я видела ее. — Оно постукивает себя по лбу. — Здесь. Я покажу тебе то, что тебе нужно увидеть.
— Покажи мне, — настаиваю я.
Как только эти слова срываются с моих губ, что-то твердое застревает у меня в пищеводе, и я начинаю задыхаться. Кашляя, я лезу пальцами в рот, сгибаясь пополам, пока из горла на пол не выпадает что-то мягкое и влажное. Комок пергаментной бумаги.
— Неужели ты не могла просто дать его мне в руки?
Зеркало лишь улыбается.
Я разворачиваю промокший листок у себя на коленях. Мое дыхание сбивается, когда я разглаживаю его, осознавая, к чему прикасаюсь. Даже если это лишь копия, созданная Зеркалом — это подлинный текст «Книги Вероятностей». Никто не видел ее целую вечность. И она вся покрыта хивернийскими рунами.
  
Мне хочется проклясть профессора за то, что она оказалась такой трусихой, пока я всматриваюсь в руны. Это переводческая работа далеко за пределами моих навыков, но все же я собираю воедино несколько фраз, насколько могу.