Семь смертоносных шипов (ЛП)

Я резко поворачиваюсь к нему.
— Что? Ты оставляешь меня?
Он смотрит на меня сверху вниз, тонкие, как паутинка, морщинки собираются в уголках его глаз.
— Не волнуйся, Синклер. Ты справилась с ними более чем успешно. — Он оглядывает зал. — Потанцуй с лордом Баса. Он глаз с тебя весь вечер не сводит.
Я игнорирую тот факт, что он следит за тем, кто на меня смотрит.
— Ты сказал мне, что он убивает своих жен.
  
Роуз пожимает плечами.
— Значит, не выходи за него замуж. — С дьявольской усмешкой он поворачивается к трону. Я наблюдаю, как толпа расступается перед ним, когда он шагает к матери. Каково это — идти по миру, ожидая, что любые препятствия будут сами прыгать в сторону, уступая тебе путь? Я вижу, как он низко кланяется Королеве, и после пары минут разговора она исчезает вместе с ним в комнате, скрытой за троном.
В отсутствие Королевы настроение праздника становится более оживленным. Музыканты начинают новую мелодию, и гулянье становится шумным и буйным.
Я здесь как рыба, выброшенная на берег. Роуз был прав — я девчонка из пещер в комнате, полной дворян. Кролик среди волков. Но я также нахожусь среди людей, знавших Короля куда лучше меня, людей, у которых могли быть причины желать его смерти.
Я подхватываю еще один бокал шампанского с проходящего мимо подноса и брожу по залу, бездумно кивая и улыбаясь придворным в надежде уловить хоть какой-то полезный разговор. К моему разочарованию, большинство из них не обсуждают ничего важного. Они критикуют вечеринку, жалуются на размер своих покоев, обсуждают завидных молодых дворян… С каждой минутой я все больше раздражаюсь — их абсолютным эгоизмом, тщеславием и моей неспособностью узнать от них хоть что-то стоящее. Я почти сдаюсь. Прислонившись к колонне, прямо за спинами компании пожилых джентльменов, я слышу, как они ведут серьезную дискуссию, сложив руки за спиной над накрахмаленными фалдами фраков. Один из них — отец Флетчера, лорд Льопарт, который, если такое вообще возможно, выглядит еще более пьяным, чем раньше. Я стараюсь сделать вид, будто просто отдыхаю после долгого вечера танцев, даю ногам передышку и обмахиваюсь веером.
— …это беспокоит всех нас, экономически, социально, — говорит один из них.
— Но сама идея абсурдна, не так ли? Мы ведь не говорим о подготовленных шпионах? Это не те разумные люди, что живут в пещерах. Они даже прокормить себя не могут, а вы предполагаете, что один из них убил Его Величество, не оставив ни единого следа?
У меня перехватывает дыхание. Это именно то, что я надеялась услышать.
— Не стоит недооценивать этих сточных крыс, Бартоломе. Их в три раза больше, чем нас.
— Недолго, если Королева продолжит урезать их рационы.
Вся группа издает смешки, и моя кровь закипает. Они что, намекают… что нормирование еды и лекарств — это не просто способ сохранить жизнь и здоровье дворянства, а реальная попытка проредить население пещер?
Мерзавцы.
— Совсем другой мир по сравнению с Ванденберге, не правда ли? — вкрадчиво звучит голос у меня над ухом, и я чуть не роняю бокал.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Белладонна Рокелар смотрит на меня сверху вниз, прожигая взглядом. Ее холодное выражение лица поразительно напоминает выражение Роуза, и все же эффект, который оно на меня производит, совершенно иной. Я непроизвольно отступаю на шаг, прежде чем успеваю вспомнить, что нужно сделать реверанс.
Она улыбается, подмечая мою оплошность.
— Ваше Высочество, — выдавливаю я, пытаясь прийти в себя. — Вы меня удивили. Я думала, вы будете танцевать.
Она усмехается и окидывает взглядом толпу.
— Здесь едва ли найдется партнер, который мог бы меня заинтересовать.
Святые, ее высокомерная отчужденность — вылитая копия Роуза.
— Нет? — спрашиваю я. Интересно, а что ее вообще может заинтересовать? Власть? Привилегии? Заставлять младенцев плакать? — Потому что они вас утомляют?
— Потому что они все мужчины. Я предпочитаю общество прекрасной леди, нежели любого из этих олухов, — говорит она, указывая на группу джентльменов, которые я подслушивала. Я поднимаю брови. Она снова смотрит на меня и цокает языком, обмахиваясь веером. — О, не обольщайся, Синклер. Не хотелось бы, чтобы ты подумала, будто я тебе доверяю. Это общеизвестный факт. Хотя какая разница — есть этот назойливый долг по производству наследников и всё такое. Я буду выдана замуж за одного из этих усачей, нравится мне это или нет.
Она театрально вздыхает, и это так напоминает мне Роуза.
— Но хватит обо мне, я хочу узнать о тебе побольше. — Ее приятная улыбка глубоко тревожит. Она ведет себя так, будто вчерашнего вечера не было — как будто она не обливала мое платье вином и не шла напролом против собственного брата. Роуз может быть змеей, но его сестра — волк в овечьей (или, вернее, принцессиной) шкуре.
— Я надеялась, что ты сможешь удовлетворить мое любопытство, — говорит она, складывая веер и элегантно скрещивая руки на талии, в то время как мои пальцы нервно постукивают по бокалу. — Как тебе удалось так быстро завладеть вниманием моего брата? Видишь ли, он не рассказывал нам эту историю. А Роуз до этого момента никогда не проявлял серьезного интереса ни к одной юной леди.
— Мы познакомились на первом курсе в Ванденберге, — говорю я. Мой голос звучит немного слишком сбивчиво.
— И вы знали друг друга все это время, но он не признавался в симпатии до сих пор? Как странно.
— Мы… хотели некоторое время держать это в секрете.
— А, значит, это длится дольше, чем вы признаете. Я так и думала.
Я поднимаю глаза, чтобы посмотреть на ее лицо.
— Что вы имеете в виду?
Ее фальшивая улыбка становится шире.
— Принц, кажется, не может убрать от тебя руки. Ты должна понимать, какая это редкость. Видишь ли, он ненавидит прикасаться к людям.
Он ненавидит прикасаться к людям. Не поэтому ли он носит перчатки?
Она сужает свои хищные глаза.
— Я присматривала за тобой уже некоторое время, но признаюсь, даже я была удивлена, когда он потащил тебя вчера на ужин.
Я облизываю губы.
— Вы… присматривали за мной?
— Не выгляди такой напуганной. Конечно, присматривала. Роуз думает, что мы не обращаем внимания на то, что он делает, что если он исправно выполняет свои обязанности, мы оставим его в покое. Может, это и правда в отношении моих сестер, но он мой ближайший по возрасту брат. Я слишком хорошо его понимаю. — Она наконец поворачивает голову в мою сторону и делает один шаг ко мне — всего лишь шаг, но ощущение такое, будто она сжимает руку на моем горле. — Я знаю, у Роуза есть свои тайны. Когда он начал жаловаться на назойливую девчонку из Дома Берлез на каждом семейном обеде, нудно повторяя, как сильно его раздражает твое присутствие, пока я не начала думать, что лучше перережу себе горло, чем буду слушать его нытье, я заподозрила, что ты — одна из этих тайн.
Роуз говорил обо мне? Как долго? Мне хочется возразить ей — сказать, что это ничего не значит, что мы с Роузом ненавидели друг друга.
Но прежде чем я успеваю открыть рот…
— Ваше Высочество, — раздается энергичный голос у меня за спиной.
Я оборачиваюсь и вижу Эда, который подходит, чтобы присоединиться к нашему разговору. Его улыбка широкая и самоуверенная, каштановые волосы аккуратно зачесаны назад. Он выглядит поразительно красивым во фраке, словно принц из сказки.
Эд низко кланяется Белладонне.
— Вы выглядите очаровательно сегодня вечером, Принцесса.
Ее выражение лица мгновенно киснет.
— Паскаль, — произносит она. — Не знала, что Роуз пригласил свою банду весельчаков.
Он благодушно кивает.
  
— Боюсь, вы должны благодарить мою фамилию за приглашение, а не Его Высочество.
— О да, я забыла, что твоя бабушка — графиня, — сухо говорит Белладонна. — Полагаю, нынче мы рассылаем приглашения всем троюродным племянникам каждого графа. Удивительно, как еще не всё Королевство здесь собралось.
Эд не реагирует на ее колкости; вместо этого он растягивает свою обаятельную улыбку и вздыхает. — К несчастью, меня все еще отделяют две похороны от графского титула. Но однажды я буду рад управлять Сальверре под вашим благосклонным правлением, Высочество.