Мастер архивов. Том 3 (СИ)

— Я уже понял, — ответил я. — Карты были отличной благодарностью.
— Это не благодарность, — перебил он. — Это возврат долга. — Он помолчал. — Ты идешь к Оболенскому завтра, как я понял?
— Иду.
— Тогда запомни, что я скажу. Я тебе должен. Поэтому скажу то, чего говорить не должен. Ты Оболенского, как я понял, не знаешь.
— С чего ты так решил?
— Потому что если бы знал, то не сел играть с ним в карты. Знаешь, почему ты сегодня выиграл?
  
— Я думал, благодаря твоим подсказкам.
— Это тоже помогло, — Владимир покачал головой. — Но главное не в этом. Оболенский был сегодня не в форме. Совсем не в форме.
— Что ты имеешь в виду?
Виконт понизил голос, хотя в коридоре никого не было.
— Вчера у него была магическая дуэль. С князем Рогачевым. Ты, наверное, не в курсе, но Рогачев — один из сильнейших боевых магов Петербурга. Оболенский выиграл. С трудом, но выиграл.
— И что?
— А то, что он использовал практически весь свой магический ресурс. — Мышкин посмотрел мне прямо в глаза. — Сегодня за карточным столом он был просто человек. Без магии. Без своих обычных трюков. Он не мог подсматривать, не мог влиять, не мог ничего. Поэтому ты и выиграл.
У меня внутри похолодело.
— А завтра…
— А завтра он восстановится. — Мышкин развел руками. — И разговор с ним будет совсем другим. Он попытается выяснить, кто ты такой на самом деле. И не просто из любопытства. У него нюх на таких, как ты.
— На каких — таких?
— На тех, кто что-то скрывает. — Владимир усмехнулся. — Ты, Лекс, скрываешь много. Я это вижу. Оболенский увидит тем более. И тогда…
— И тогда?
— Тогда он предложит тебе свои услуги. По очень высокой цене. — Виконт помолчал. — Оболенский не делает ничего бесплатно. Если ты придешь к нему с просьбой, готовься платить. И платить высокую цену. Не обязательно деньгами.
— А чем?
— Услугами. Информацией. Связями. — Владимир покачал головой. — Он умеет брать то, что ему нужно. И если ты не готов отдать — лучше не приходить вовсе.
Я молчал, переваривая информацию. Мышкин смотрел на меня выжидающе.
— Спасибо за предупреждение, — сказал я наконец. — Это важно.
— Это не предупреждение, — ответил он. — Совет. Дружеский, если хочешь. Теперь мы квиты?
— Квиты, — кивнул я.
Владимир хотел уже было уйти, но остановился.
— Вот, — он протянул мне бумажку. — Это мой номер телефона. На всякий случай. Если будут проблемы — звони.
Развернулся и ушел, оставив меня одного в пустом коридоре.
* * *
Пришлось заехать к Абраму, чтобы вернуть вещи. Поэтому к больнице мы подъехали, когда небо на востоке начинало уже светлеть. Серые питерские сумерки медленно превращались в утро — то самое, которое обычно встречаешь с чашкой кофе, а не с мыслями о том, как незаметно проникнуть обратно в палату.
— Федор Ильич, — сказал я, глядя на старика, который явно не торопился вылезать из такси. — Вы идете?
— А? — Он оторвал задумчивый взгляд от окна. — Да, да, конечно.
— Все мечтаете о Елизавете Петровне? — не удержался я.
Федор Ильич посмотрел на меня долгим взглядом, потом усмехнулся.
— Мечтаю, парень. Сорок лет мечтал, теперь еще сорок буду. — Он вздохнул, выбираясь наружу.
— Так что же вас останавливает? Она — вдова. Вы вроде тоже не женаты. Вперед!
Маг задумался.
— Да, наверное, ты прав. Так и сделаю!
Старик вдруг весело хохотнул.
— Федор Ильич, вот, возьмите, — я протянул спутнику пять золотых момент. — Я у вас одалживал…
— Нет, — категорично ответил маг. — Не возьму! Ни в коем случае не возьму! Оставь себе. Это благодарность.
— За что?
— За все! Ладно, пошли. Нас, поди, уже хватились.
Мы вошли в больницу через ту же служебную дверь, что и выходили. Федор Ильич, несмотря на возраст, двигался тихо и уверенно — старый боевой маг знал, как оставаться незамеченным.
Коридоры встретили нас полумраком и тишиной. Только где-то вдалеке мерцал свет дежурной лампы да слышалось тихое посапывание пациентов. Мы крались вдоль стены, стараясь не попадать в редкие лучи света.
На подходе к нашему этажу я услышал голос.
— … да, да, конечно, ваше сиятельство, — донеслось из ординаторской. — Алло? Да, слышу вас. Слышу. Голос почему такой? Так утро раннее… Нет, не спал… на дежурстве… так точно…
Я замер, прижавшись к стене. Федор Ильич замер рядом.
— Николаев? — продолжал доктор. — Да, он в палате. Лежит, спит. Чувствует себя хорошо, выписка послезавтра.
Пауза. Видимо, собеседник на том конце что-то говорил.
— Проверить? — в голосе доктора послышалось удивление. — Но… хорошо, хорошо. Сейчас подойду.
Я переглянулся с Федором Ильичом. Старик кивнул — бегом.
Я рванул вперед, стараясь ступать бесшумно. Коридор, поворот, еще коридор. Вот моя палата. Дверь приоткрыта.
Услышал, как Федор Ильич воскликнул:
— Игорь Константинович! А вы чего не спите?
Я понял, что таким образом он выигрывает для меня время, отвлекая доктора.
— На дежурстве, — проворчал доктор. — А вы почему в такую рань ходите по коридору?
— Так у старика одна проблема — бессонница. Не спится. Вот и хожу.
— У вас постельный режим!
— Да устал уже лежать. Пройтись тоже нужно.
— В кровать!
— Ладно-ладно, иду. Нервный вы какой-то, Игорь Константинович.
Я влетел в палату. Запрыгнул на койку, натянул одеяло до подбородка, закрыл глаза.
Сердце колотилось где-то в горле.
Через минуту дверь скрипнула. Я услышал шаги, дыхание, потом тихое:
— Спит. Ну и слава богу. — Доктор вышел, прикрыв дверь.
Я выдохнул. Интересно, кто это звонил в такую рань, чтобы проверить, на месте ли простой архивариус? И что этому человеку от меня нужно? Зарен? Или… кто-то другой?
Поспать оставшееся до рассвета время я таки и не смог, пытаясь ответить на этот вопрос.
* * *
Утро после бессонной ночи выдалось тяжелым. Голова гудела, плечо ныло, а в мыслях царил полный хаос. Но выбора нет и необходимо приходить в себя — в три часа меня будет ждать князь Оболенский.
К назначенному времени я улизнул из больницы, поймал такси и назвал адрес. Английская набережная. Дорога заняла около получаса, и все это время я смотрел в окно, пытаясь собраться с мыслями.
Автомобиль свернул на набережную, и я увидел Неву — широкую, серую, с холодным блеском воды под пасмурным небом. По обе стороны тянулись особняки, один краше другого. Аристократический Петербург во всей своей красе.
— Приехали, — сказал таксист.
— Поместье Оболенского?
— Оно самое.
Я расплатился, вышел и замер.
Прямо передо мной, метрах в пятидесяти, стоял особняк. Трехэтажный, с колоннами, с гербом над входом. Напротив — другой дом. Трехэтажное здание в стиле позднего классицизма с колоннами и лепниной. А у подъезда как раз останавливалась черная машина.
Я пригляделся… и отшатнулся, вжался в стену соседнего дома. Сердце заколотилось где-то в горле.
Из машины вышел Зарен. В темном пальто, с портфелем в руке. Он о чем-то переговорил с шофером, кивнул и скрылся в подъезде своего особняка.
Я стоял, прижавшись к холодному камню, и пытался унять дыхание. Вот так встреча. Если бы я вышел на пять минут раньше — столкнулся бы с ним нос к носу.
Машина Зарена не уехала. Шофер остался ждать. Значит, архимаг ненадолго. Может, за чем-то заскочил, может, переодеться, может, за документами.
Я лихорадочно соображал. Особняк Оболенского был дальше по набережной. Чтобы попасть туда, нужно пройти мимо дома Зарена. Если он сейчас выйдет — увидит меня. Если нет — успею проскочить.
Я ждал. Минута, две, пять. Зарен не появлялся.
  
— Рискнем, — прошептал я и, стараясь держаться ближе к стенам, быстро зашагал вперед.
Мимо особняка Зарена я почти пробежал, не глядя на окна. Сердце колотилось, как бешеное. Но обошлось. Никто не окликнул, никто не вышел.