Под завесой страха

Дочери придавали мне мужества бросить все — и чем раньше, тем лучше. Единственное, что отныне было для меня важно, это свобода. Я чувствовала, что готова рискнуть жизнью.
Я заказала три места на завтрашнее утро, на одиннадцатичасовой рейс. Наши планы воплощались в жизнь.
Весь день мы со страхом и тревогой ждали возвращения Абделя. Он пришел будто завоеватель, его красные глаза внушали страх. Ему нравилось производить на нас впечатление, таким образом он демонстрировал свою власть над нами.
  
— Самия, иди в спальню, мне нужно с тобой поговорить. А вы, девочки, ждите здесь. Мы с мамой должны уладить важные дела.
Тон Абделя не допускал ни малейших возражений. Впрочем, у меня не было никакого желания спорить, я лишь молча молилась.
— Послушай, — торжественно заговорил он. — Я хочу, чтобы ты пошла к нотариусу и переписала этот дом на мое имя. Я не знаю ни одного мужчины, который жил бы у жены. И я не из тех, кто будет долго с этим мириться!
Абдель давал мне превосходный повод заставить его ждать до следующего дня. Более того, в первый раз в жизни рядом с ним я чувствовала себя значимой. Он вежливо просил меня отдать ему дом, чтобы чувствовать себя здесь полным хозяином по примеру других мужчин. Прежде чем ответить, я сделала глубокий вдох.
— Я не говорю «нет», но хотела бы подождать возвращения родителей, чтобы спросить их согласия. Вспомни, этот дом подарил мне отец.
— Ты права, следует их подождать. Но ты действительно согласна со мной?
— Конечно, все, что принадлежит женщине, — принадлежит ее мужу, — ответила я со всей возможной искренностью.
Он остался доволен моим ответом, немного удивившись открытости, которую я вдруг проявила.
— Ты права, — ответил он, удовлетворенно кивнув. — Все, что принадлежит тебе, — мое. В глубине души ты хорошая супруга, я больше не жалею, что женился на тебе.
С этими словами мой муж вышел из комнаты. Вот так я открыла в себе артистический талант! Присоединившись к девочкам, которым не терпелось узнать, что произошло, я рассказала им о моем соглашении с Абделем касательно дома. Нора была возмущена: вместо того чтобы извиниться за свое недавнее поведение, отец только и думает, что о материальных благах.
— Ладно, девочки, давайте лучше поговорим о нашем плане. Собирайте вещи: не больше двух предметов, пижаму и туалетные принадлежности.
— Я бы лучше взяла Балу, своего медвежонка, — заявила Мелисса.
Внезапно мне вспомнилось, как мать вырвала у меня из рук Лапочку, и я почувствовала, как меня охватывает глубокая грусть.
— Конечно, моя милая… Мы не уедем без Балу, об этом и речи быть не может!
Услышав, как к кухне подходит муж, я жестом предупредила девочек и сменила тему:
— Завтра начинаются занятия в школе. Вам, конечно, не терпится пойти учиться в новой стране? Как и во Франции, вас будут готовить к будущей жизни, научат любви к Богу, а также хорошим манерам, знать которые должны все девочки.
— Я хочу гордиться вами! Мне хотелось бы слышать, как люди говорят, указывая на вас: «Эти хорошо воспитанные девочки — дочери господина Абделя Адиба», — добавил их отец.
Сколько раз мне когда-то повторяли эти же самые слова! Каким ударом было слышать, как их произносят снова, на этот раз моим дочерям. Нет, я не хотела, чтобы история повторилась! Мой план бегства должен осуществиться. Мы с дочерьми должны покинуть эту проклятую страну. К черту семейную честь, страх перед отцом и мужем! К черту всю эту страну! Меня больше ничего не пугало.
С надеждой мы разошлись по своим комнатам, чтобы постараться уснуть, несмотря на волнение. Муж был настолько доволен тем, что получит мой дом, что этой ночью даже не приставал ко мне.
На следующее утро Нора разбудила меня:
— Мама, вставай! Он ушел.
На лице ее сияла широкая улыбка. Придя на кухню, я увидела на столе уже приготовленный завтрак. Какой приятный сюрприз!
— Спасибо, девочки! Это чтобы отпраздновать наш отъезд?
— Нет, мама, нашу будущую победу, если Богу будет угодно!
— Нора, не будем праздновать победу заранее. Будем молить Всевышнего, чтобы помог осуществить наши намерения.
После завтрака мы сложили в одну сумку все, что решили взять с собой, а затем такси доставило нас в аэропорт.
Приехав, мы встали в очередь на таможне.
— Мадам, пожалуйста, покажите ваши документы, — усталым голосом попросил таможенник.
Просмотрев наши документы, он с серьезным видом пристально посмотрел на меня. Я едва не упала в обморок.
— Мадам, пожалуйста, покажите разрешение на выезд девочек из страны, подписанное их отцом.
— У меня его нет: их отец во Франции. Наши каникулы закончились, и мы возвращаемся к нему.
— Нам необходимо разрешение, подписанное отцом девочек. Вы можете попросить вашего мужа направить нам его через консульство.
Боже мой! Как я могла забыть! Мелисса, которую я держала на руках, расплакалась и прижалась ко мне.
— Не плачь, Мелисса, — грустно произнесла Нора. — Нам это не поможет. Теперь мы должны искать другой выход.
Мелисса расплакалась еще сильнее. Ничего не могло ее успокоить. Нора обнимала сестру, а я пыталась сообразить, что делать.
Именно в этот момент нас и заметил один из таможенников. Признаться, не обратить на нас внимание было трудновато! Подойдя к нам, он украдкой проговорил:
— Мадам, вот мой номер телефона. Позвоните мне, я могу кое-что для вас сделать. А теперь не говорите со мной: нельзя, чтобы нас заметили. Жду вашего звонка завтра утром.
Он снова отошел. Мы сразу же вернулись домой на такси так, чтобы никто ничего не заметил.
Вещи были разложены по местам, все следы нашего неудачного побега старательно уничтожены за исключением телефонного номера. Хорошо ли я поступаю, собираясь встретиться с этим человеком? Я рискую своей репутацией… Что же делать? Но сейчас бесполезно ломать голову: мне надо подождать, чтобы выяснить все поконкретней.
Муж вернулся домой в плохом настроении. Оно у него было совершенно непредсказуемым и могло измениться в любую секунду, как дождь, полившийся с безоблачного неба. Никогда невозможно было знать наверняка, чего от него ожидать.
— Когда я возвращался домой, меня чуть не застрелили, — взволнованно сообщил он.
— Расскажи мне.
— Я ехал на машине и заметил военный кордон. Уже собрался затормозить, но в последнюю минуту понял, что это не военные, а террористы. Проскочил на полной скорости как ненормальный. Они стреляли по машине, но не попали. Уверяю тебя, я был на волосок от смерти. Здесь и правда становится слишком опасно.
— Чтобы оказаться в безопасности, нам достаточно вернуться во Францию.
— Хочешь вернуться во Францию, да? Снова получить свободу и жить как француженки, забыв веру и свои корни? И речи быть не может! Мы останемся здесь на всю жизнь! В любом случае преступников скоро переловят, вера победит терроризм, и мы сможем спокойно жить в своей стране по законам ислама.
Все было яснее ясного: муж решил остаться в Алжире. Тем хуже для него: мы с дочерьми решили по-другому. Я была готова на все, лишь бы обрести свободу.
Когда мы ложились спать. Абдель снова спросил меня, согласна ли я отдать ему дом. Я напомнила, что мы должны подождать возвращения моих родителей, а затем уступила его прихотям. Мне не хотелось, чтобы следы его жестокого обращения привлекли внимание таможенников. Единственное, что занимало мои мысли, это завтрашний телефонный разговор.
Сразу же, как только муж ушел на работу, я позвонила таможеннику.
— Здравствуйте! Вы меня помните?
— Конечно. Вам нужна моя помощь, чтобы покинуть страну?
  
— Безусловно! Любой ценой!
— В таком случае договорились! За двадцать тысяч французских франков я могу оформить вам поддельное разрешение на вывоз ваших дочерей из страны.
— Согласна. Когда? И где?
— Сегодня, если это возможно. Дадите мне эту сумму в кафе на улице Одэн на углу. Можете встретиться там со мной в два часа дня?