Безнадежный некромантик (ЛП)

— Я едва её знаю.
— Отвечай на вопрос.
— Я… — слова застряли в горле, или, возможно, нужных просто не существовало. Его взгляд расфокусировался, но медленная, искренняя улыбка тронула уголок его губ. — Не думаю, что помню, каково это — быть счастливым. Но рядом с ней я забываю, что я несчастен.
Костлявая рука хлопнула Сикраса по спине.
— Если это правда, то эта женщина больше божество, чем демон, потому что это чертовски похоже на чудо. Давай убедимся, что она жива и здорова, а потом пойдём и надерем задницу Вессику, а?
  
— Скоро. — Запрокинув голову, Сикрас принялся изучать очертания облаков, лишь бы не смотреть на череп Бенджамина. — Я ответил на твой вопрос. Теперь я хочу, чтобы ты сделал то же самое для меня.
Бенджамин молчал, ожидая неизбежного.
Преследуемый словами Смерти, Сикрас напрягся. Ему нужно было просто сказать это. Выпалить. Прыгнуть в омут с головой и покончить с этим.
— Я причиняю тебе боль, удерживая тебя в этом состоянии? Лишая тебя вечного покоя?
Пауза. Она длилась всего секунду, но никогда ещё мгновение не казалось таким долгим — словно рождение и гибель целых цивилизаций.
— Я бы прожил тысячу жизней с тобой. Ты мой самый дорогой друг.
Эти слова должны были принести утешение, но никто не владел языком избегания так искусно, как Сикрас. Где-то в океане подавленных чувств на поверхность всплыло осознание. Инстинкт заставлял его утопить это чувство, затолкнуть обратно в многолетнюю тюрьму, но он пересилил этот порыв и позволил ему всплыть. Позволил ему дышать. Позволил ему вспороть себя изнутри.
Сикрас посмотрел вниз, прикусил внутреннюю сторону щеки, чтобы сохранить самообладание, и натянул фальшивую улыбку.
— Я знаю, что должен сделать, но соврал бы, если бы сказал, что меня это не пугает.
Бенджамин бережно положил руку ему на плечо.
— Это нормально — бояться. Знаешь, может, не так много ситуаций, когда это утверждение верно, но убийство лучшего друга и влюблённость в кого-то, кто не является твоей женой, не делают тебя злодеем.
Кратковременный сбой в его душевной твердости заставил Сикраса поморщиться.
— Я не боюсь быть злодеем. Я боюсь быть последним, кто останется в живых.
После быстрого ободряющего сжатия рука Бенджамина опустилась вдоль тела.
— Я буду стоять рядом с тобой, пока кто-нибудь не отрубит мне ноги. Тогда, полагаю, я встану на колени. Или сяду. Тут много переменных, зависит от того, где именно в этом сценарии мне отсекут конечности.
Сикрас выдавил мрачную улыбку.
— Ценю это, но думаю, в этой битве тебе, возможно, придётся сражаться лёжа.
Ветер развевал плащ Бенджамина, пока смысл слов Сикраса доходил до него.
— Ты серьёзно?
Сикрас кивнул, сосредоточившись на медленном, ровном дыхании, чтобы унять подступающую панику.
— Обещание есть обещание. К несчастью, список людей, которым я могу доверять, трагически короток. Хорошо, что мы идём по следу Хелспиры, потому что без её помощи я не справлюсь. Если она согласится, то… — он глубоко вдохнул и задержал дыхание, — …у меня есть последняя сделка, которую я должен заключить со Смертью.
— Сделка? — Бенджамин склонил голову набок. — У тебя вообще осталось хоть что-то, что ей могло бы понадобиться?
Сикрас ухмыльнулся с полной уверенностью:
— У меня есть восемь.
Глава восемнадцатая
Хелспира
Хелспира положила маленький праздничный флажок поверх скудных пожитков, которые она наспех запихнула в раскрытую сумку. Проведя кончиками пальцев по вышивке, она проследила за обтрепанными нитками, торчащими в некоторых местах, и проигнорировала пятна, испачкавшие изображение замка королевы Саэлин.
Флажок был в плачевном состоянии — она нашла его на земле после праздника, прославлявшего еще один год правления королевы. Хелспира и ее родители тогда ютились на окраине торжества, после того как их присутствие вызвало лишь брезгливые взгляды горожан, но это все равно осталось приятным воспоминанием. Символ города, который она любила, королевства, которое она любила.
Вода капала с дыры в потолке, с плеском ударяясь о медный котелок. Вийна, ее мать, прогнала крысу из дальнего угла крошечной комнаты, и та исчезла в широкой щели в стене.
Богадельня проигрывала даже самой мрачной комнате в замке королевы, но Хелспира будет скучать по каждой трещине в фундаменте, по каждой дыре в осыпающихся перегородках. Подумать только, как часто она смотрела через эту дыру в потолке, наслаждаясь обществом звезд, зная, что никогда больше не увидит эти созвездия за пределами того маленького отверстия.
— Хелспира. — Вийна пересекла комнату, возвышаясь над дочерью, а затем опустилась на колени рядом с ней. — Wu kat mbak.
Хелспира выдавила улыбку.
— Конечно, я грущу. Нам приходится уезжать.
— Мы находили много домов за много лет, — сказала Вийна, ее голос был медленным и осторожным, пока она пыталась вспомнить местный язык. — Ты скорбишь не об утрате дома. Мать это знает.
Сикрас и Бен предстали перед ее мысленным взором, и Хелспира сжала пальцы в кулаки.
— Да. Но я справлюсь. Давай соберем остальное и уберемся отсюда, пока баронет Роуэн не вернулся. Где отец?
Прежде чем Вийна успела ответить, в дверь постучали. У Хелспиры внутри все оборвалось. Не может быть, чтобы он пришел так быстро, верно? Неужели он отправит их обратно в Хтонию? Неужели он привел с собой весь состав Красных Стражей? Она замерла, сердце колотилось, пока…
— Здравствуйте? Я ищу семью демонов, и прежде чем вы спросите, есть ли у меня желание умереть, как это сделали двенадцать семей, у которых я спрашивал до вас, я могу заверить вас: его у меня нет.
Она узнала бы этот голос из тысячи. Хелспира, охваченная вихрем эмоций, почти побежала к двери и распахнула гнилое дерево, обнаружив на пороге некроманта и скелета.
— Хелспира? — Вся усталость в нефритовых глазах Сикраса мгновенно исчезла, стоило ему увидеть её.
Ей хотелось обнять его. Ей хотелось ударить его. Оцепенелая от противоречивых мыслей, она лишь смогла выдавить:
— Ты бросил Красных Стражей?
— Что? Нет, я…
— Ты обещал, что поможешь им, — прошептала она, и голос её дрогнул.
— И я помогу, Хелс. Помогу, но… — Сикрас потянулся к её руке, но остановился, не решаясь коснуться, — мне нужно было убедиться, что ты в порядке. Ты была в той палатке, а потом исчезла, и…
Милосердная судьба, как же ей хотелось броситься ему на шею и вдыхать его запах. Пальцы ног подогнулись внутри сапог, пока она боролась с этим желанием.
— Я в порядке. Пожалуйста, Сикрас, ты должен вернуться к баронету. Он нуждается в тебе.
— Да. Верно. Дело в том, что мне нужно, чтобы ты пошла с нами.
— Что? — слово вырвалось надтреснутым, и она покачала головой. — Я не могу. Меня исключили из Красных Стражей. Если я убью кого-нибудь как гражданское лицо, как демон, это сочтут объявлением войны.
— Или вот ещё вариант, — сказал он, поднимая палец, — я могу просто убивать всех, кто будет к тебе цепляться, а?
Хелспира пыталась удержать слабую, невольную улыбку и проиграла эту битву.
— Убийство людей как-то противоречит нашей цели — спасать их.
— Да, может быть, но дело в том, — Сикрас протянул пальцы, чтобы слегка коснуться её руки, — что помощник — ничто без своего героя. Ты мне нужна.
В тягучем напряжении момента невозмутимый Бен помахал из-за спины Сикраса.
— Хелспира, — прошептал он, — привет!
  
Она улыбнулась, быстро помахав Бену в ответ, прежде чем реальность снова охладила её пыл.
— Я не могу. Мои родители…
Вийна, ростом почти под семь футов, не нуждалась в особых усилиях, чтобы заглянуть Хелспире через плечо. Она подошла к дочери, постукивая когтистым пальцем по подбородку.
— Это тот некромант, который спасёт Ниллмас?
Хелспира кивнула.
— Да, мам.