Последыш IV (СИ)

Выйдя из-под душа, Бармин ненадолго остановился перед зеркалом и посмотрел на себя, как бы, со стороны. Что тут скажешь, из зазеркалья на Ингвара смотрел великолепный экземпляр альфа-самца или, как говорили герои какой-то дрянной местной книжки, самца-нагибатора.
«Самец-нагибатор – звучит гордо!» - усмехнулся Ингвар и, взяв полотенце, принялся вытираться.
[1] Транс - ряд изменённых состояний сознания, а также функциональное состояние психики, связывающее и опосредующее сознательное и бессознательное психическое функционирование человека, в котором, согласно некоторым когнитивистски-ориентированным трактовкам, изменяется степень сознательного участия в обработке информации. Транс отличается от обычного состояния сознания направленностью внимания — при нём у человека образуется внутренний фокус внимания (то есть внимание направлено на образы, воспоминания, ощущения, грёзы, фантазии и т. д.), а не внешний, как при обычном состоянии сознания.
[2] От фразы «Всякому времени довлеет злоба его».
  
Глава 9(1)
 
Глава 9(1) 
1. Шестое февраля 1984 года 
Федор и Екатерина Северские-Бабичевы прилетели в Усть-Углу с детьми, В принципе, - то есть, исходя из заранее составленных планов на этот день, - Бармина ожидали сегодня исключительно рутинные дела. Но, не зря говорится, что человек предполагает, а боги располагают, и все, чему суждено случится, происходит, как минимум отчасти, по их воле. И, что любопытно, возмутителями спокойствия оказались две самых не похожих одна на другую женщины: его первая и пятая жены, от которых он, честно говоря, ничего экстраординарного никак не ожидал. Во всяком случае, сейчас, когда все с ними было понятно, а значит, нормально. Тем не менее, получалось, что на этот раз он ошибся в своих прогнозах. 
Первой заявила о себе Дарена. Она пришла к нему в кабинет сразу после завтрака, проявив при этом недюжинную уверенность в себе и волю в достижении поставленной цели. Задавив на корню сопротивление его личного секретаря, юная супруга оторвала Бармина от дел, - он как раз изучал очередной финансовый отчет, - и потребовала, чтобы он «не отмахивался от нее, а поговорил, как со взрослой». Ингвар внутренне поморщился, но решил не обижать ребенка и предложил ей сесть в кресло, поставленное перед его рабочим столом.
- Я весь внимание! – сказал он, приглашая женщину озвучить претензии или что там еще могло у нее накопиться. Однако реальность превзошла все его ожидания.
- Я пришла сообщить тебе, что где-то через восемь месяцев ты станешь отцом, - сообщила Дарена ровным, невероятно спокойным голосом.
- То есть, ты беременна? – переформулировал Бармин полученное сообщение.
Вообще-то, вопрос деторождения в их семье ни разу пока не обсуждался. Ни келейно, - тет-а-тет между ним и кем-то из его жен, - ни в общественном пространстве. Единственным исключением, в этом смысле, являлась Ульрика Катерина, которая ради будущего ребенка, собственно, и вышла замуж за Ингвара Менгдена. Но даже с ней, Бармин этот вопрос ни разу после свадьбы не обсуждал. По принципу, природу не обманешь, и, если ей не мешать, то все случится, как случится, то есть, естественным порядком. Что же касается остальных его жен, то по умолчанию это являлось в данный момент прерогативой самих женщин, и он считал себя не в праве указывать, предохраняться им или нет. Хотят рожать, Лофн[1] им в помощь, а не хотят, так не ему их к этому принуждать. Молодые пока, могут еще погулять. И Дарена в этом смысле казалась ему первой, кто захочет оттянуться не по-детски, тем более, теперь, когда все у них с Ингваром, слава богам, наладилось, и она ощутила вкус настоящей жизни. Однако, похоже, этот прогноз не оправдался, потому что беременность одаренной аристократки случайной не может быть по определению. Нет, потому что не может быть никогда. Ну, если конечно девушка не полная дура. Но Дарена при всех своих недостатках настолько дурной явно не была.
- Ты прав, - между тем ответила на уточнение Ингвара женщина, - я беременна.
 
- В смысле, случайный залет? – решил он все-таки прояснить ситуацию.
- Я что похожа на дуру? – обиделась Дарена, которая чем дальше, тем быстрее превращалась в правильную женщину. Все-таки ее нынешний статус, война, в которой ей пришлось поучаствовать, но, более всего, общение с остальными женами Ингвара Менгдена делали свое дело. Она взрослела, избавлялась от тлетворного влияния «маменьки» и развивалась, получив наконец доступ к литературе и кинематографу со взрослым контентом. Язычество в этой связи оказалось для нее гораздо более удобной для развития формой существования, чем религиозное кликушество, в котором воспитывала ее родная мать. Ну, и свобода, разумеется. Свобода быть той, кем хочется быть, а не той, какой тебя хотят видеть другие.
- То есть, ты специально не предохранялась? – задал Бармин прямой вопрос.
- Я хочу ребенка! – Не без вызова заявила Дарена.
- Ничего не имею против, - успокоил ее Ингвар. – Напротив, мой друг, я счастлив. Уверен другие члены нашей семьи будут рады за тебя, за меня, да и за себя тоже. Ребенок – это прекрасно!
- Я тоже так думаю, - кивнула Дарена. – Но моя беременность в нынешней ситуации может оказаться непозволительной роскошью. У нас на носу война, а я даже помочь не смогу, с пузом-то!
Если честно, Бармин был удивлен. Он никак не ожидал услышать от своей младшей и, как он привык думать, недалекой жены такую речь. Ни по форме, ни по содержанию.
- У нас есть кому воевать! – успокоил он ее. – А вот рожать кроме тебя сейчас некому. Так что не волнуйся. Все в порядке.
- Я понимаю, - как ни странно, Дарена оставалась непоколебимо спокойной. Наверное, долго готовилась к этому разговору и точно знала, что и как скажет своему мужу. – Но пока я все еще в форме. И я хочу участвовать в подготовке к войне. Дай мне дело, Ингвар! Поверь, я справлюсь!
«Что же я могу тебе поручить? – задумался Бармин. – Ведь что-то же я тебе должен дать!»
Он уже понял, что отпускать Дарену с пустыми руками нельзя, но, учитывая уровень ее компетенции, дело, которое он мог бы ей поручить, должно быть достаточно простым и не требующим сколько-нибудь значительного числа самостоятельных решений. Что-нибудь представительское, где-нибудь, где именно Дарена будет на месте. И, что любопытно, он ей такое поручение нашел. 
- Какие у тебя отношения с новоархангельской родней? – спросил Бармин.
- Хорошие, - удивленно ответила женщина, а между тем, на Юго-Восточной Аляске, - частью на побережье, в Якуте и в Славороссии, а частью на островах архипелага Баранова, - жили два переселившихся в колонии родственных княжеских рода Палецких и Стародубских. Мать Дарены приходилась дочерью Ивану Никифоровичу - младшему брату князя Стародубского и одновременно являлась внучкой Бориса Михайловича – князя Палецкого. Родня эта была, большей частью, православной, но поскольку они уже очень давно жили бок о бок с местными племенами, язычество на том берегу океана бранным словом отнюдь не являлось. В общем, вменяемые люди, да и с Глинскими в родстве не только через Ефросинью Ивановну – младшую жену Нестора, но и через несколько других женщин, взятых в жены мужчинами многочисленного клана Глинских и родственных ему родов. 
- Это удачно, что отношения хорошие, - кивнул Бармин. – Полетишь к родичам. Пообщаешься, передашь от меня письма и подарки, обновишь семейные связи, завяжешь новые, дружеские и деловые. Задача не из простых. Дипломатия, сама понимаешь. Но я пошлю с тобой опытного человека – Веру Менгден. Она племянница барона фон Лагна, то есть, наша Менгденовская родня, но главное, она специалист по связям с общественностью.
О том, что ко всему прочему Вера Константиновна старший офицер их клановой контрразведки, он, разумеется, умолчал. Для Дарены эта информация необязательна и даже избыточна, но Вера ей действительно поможет и советом, и делом. Да и прикроет, если понадобится, так как охрану своей жены он переподчинит тоже ей.