Последыш IV (СИ)

Бармин бежал и думал, - исследовал факты и пытался построить на их основе непротиворечивую картину имевших место событий, - но, даже находясь в «беговом трансе», краем сознания он продолжал отслеживать все, что происходит вокруг. Оттого и не пропустил момент, когда на третьем километре к нему присоединилась Мария. Пристроилась в кильватере и, молча, побежала вслед за ним. Впрочем, вдвоем они оставались совсем недолго. Уже на следующем круге за спиной Марии появилась Ольга, а еще через четверть часа к цепочке бегущих присоединилась Елена. В последнее время, женщины Бармина самым серьезным образом занялись своим здоровьем и физической подготовкой. Боевой, к слову, тоже. Просто эти трое готовы были, что называется, горы свернуть, а вот Варвара и Ульрика занимались самосовершенствованием без фанатизма: от сих и до сих, не больше, но и не меньше. Ровно столько, сколько надо. А Дарене, учитывая ее слабую подготовку, Бармин и сам запретил усердствовать без меры. Тише едешь, как говорится, дальше будешь. 
*** 
До завтрака успели побегать, - Бармин пробежал десять километров, женщины – несколько меньше, - и в тренажерном зале не по-детски вспотели, и даже провести пару-другую спаррингов в варианте «трое на одного» получилось. Спарринги, к слову сказать, закончились со счетом 2:1 в пользу женщин. Наловчились фемины не наваливаться толпой, а действовать слаженно и не без тактической изюминки, а заводилой у них, - дирижером и диспетчером, - выступала, чего, в сущности, и следовало ожидать, княгиня Полоцкая. Азартный, к слову сказать, боец, техничный, грамотный и опасный. Ей бы добавить чуток хладнокровия и убавить гусарской лихости, вышло бы и вовсе 3:0. 
- Я бы на тебе, Инг, еще полежала, - вздохнула она с сожалением, завалив Бармина в очередной и, по-видимому, не в последний раз, - но перед девочками неудобно, да и воняет от нас, - наморщила она нос, - как от козлов. 
- Козел тут один, - хмыкнул в ответ Ингвар, - и это я. А ты, свет мой, коза, и этим все сказано. 
- Обидеть хочешь? – притворно нахмурилась женщина и оглянулась на подруг, ожидая, по-видимому, от них моральной поддержки. 
Но «народ безмолвствовал», не без удовольствия наблюдая за со вкусом разыгранной мизансценой. Женщины молчали. Даже отошли чуток в сторону, и на губах у них играли улыбки разной степени саркастичности.
- Любя, - улыбнулся Бармин. – А теперь, кроме шуток. Я тут подумал, плохая идея говорить с твоим отцом всем скопом. Езжайте-ка вы с Федором вдвоем, и поговорите с ним, как взрослые дети с любимым отцом.
- Вопросы в лоб задавать можно? – переходя на деловой тон, поинтересовалась Мария. 
- Можно, - ответил Ингвар, поднимаясь с пола, но не выпустив при этом женщину из объятий. – Даже нужно. Спросите его прямо: что он знает и на чьей будет стороне? Что ему важнее, страна или «принципы и убеждения»? Что-то же он вам скажет, а хуже, в любом случае, уже не будет. Не арестует же он вас, в самом деле!
- А если все-таки арестует? – Не то, чтобы боится. Вовсе нет. Просто интересуется. И в этом она вся – Мария Полоцкая во всей свой красе.
- Поменяю вас на императора, - прямой ответ на столь же прямой вопрос, да еще и при свидетелях.
- То есть? – не поняла Мария, явно не ожидавшая от своего мужа ничего подобного.
- Ну, ты же не ребенок, - пожал он плечами. – Можешь себе представить. Я во дворце пару раз бывал, значит, войду без проблем. Там вся защита настроена на порталы… Дальше излагать?
Он, и в самом деле, решил не страдать фигней, и, если так ляжет карта, не миндальничать и не играть в благородство, а начать первым. Войти во дворец – не проблема. Вдвоем с Ульрикой они быстро вырежут всю охрану, возьмут императора и уйдут с ним к себе в Усть-Углу. Вопрос мог возникнуть с одной лишь Ульрикой, - согласится ли? - но что-то подсказывало Ингвару, что больше она ему никогда ни в чем не откажет. Уверенность эта зиждилась на позиции сразу двух богинь, спорить с которыми Ульрике никак не с руки. Так что, в случае войны, пойдет с ним, никуда не денется. 
 
- Ох, Менгден! – покачала головой Мария, - еще немного и начнешь вить из меня веревки.
- Прямо-таки!
- Или около того, - улыбнулась женщина. – Только не пори горячку, Инг. Ты у нас конечно мужчина хладнокровный, нордически выдержанный, но я заметила, что иногда тебя заносит. Так вот не надо торопиться. Если что, сначала разберись, задай вопросы, выслушай ответы, и только если не будет другого выхода, руби по живому. И вы, подруги, проследите, чтобы наш муж и господин не наделал сгоряча глупостей. 
- Умная ты, Маша, - поставил Бармин Марию на ноги. – Просто страсть. И это я не шучу, говорю на полном серьезе. Умная! Вы все тоже не дуры, - улыбнулся, взглянув на Елену и Ольгу, - но по-разному. И это хорошо. В разнообразии наша сила. 
- А сейчас, - добавил не без сожаления, - Нам всем пора привести себя в порядок и идти на завтрак. Не хотелось бы опаздывать, да и день впереди длинный, дел столько, что мне уже страшно!
Это он, разумеется, пошутил. Как ни странно, страшно ему не было. Вообще, с этим делом получалось достаточно интересно: со времени превращения в Ингвара Менгдена Игорь Викентиевич изменился не только внешне, но и внутренне, имея в виду стиль мышления и всю эмоционально-волевую сферу. То есть, тело-то изменилось сразу и бесповоротно, поскольку местный парнишка ничем не напоминал прежнего «старика» Бармина. Ни возрастом, ни комплекцией, ни чертами лица, не говоря уже о цвете глаз и волос. А вот психика в то время оставалась у него все еще, по большей части, прежней. Однако время и опыт жизни в этом чудном новом мире довольно быстро избавили его от большинства возрастных и профессиональных комплексов также, как и от множества вредных привычек, сформировавшихся там и тогда, где и когда он был Игорем Барминым. Интеллигентские рефлексии, глупые и, по большей части, беспричинные страхи и беспочвенные опасения, разного рода сожаления о том и об этом, стеснительность по поводу и без, все это сначала умалилось, а потом и вовсе исчезло, перестав мешать жить, работать и воевать, и конечно же наслаждаться жизнью. И вот, что любопытно, страх, как чувство, исчез практически полностью. Это не значит, что Бармин превратился в бесчувственного голема, отнюдь нет. Напротив, сейчас, как никогда прежде, он отчетливо видел опасности и осложнения, которыми чреваты те или иные его действия, как, впрочем, и поползновения его заклятых друзей и непримиримых врагов. Видел, предполагал, искал способы противодействия и защиты, но вот бояться перестал. Страх ушел. Так что, если не лгать самому себе, - чего он давно уже не делал, - у Бармина изменилась не только внешность. Кардинально изменились также его психотип и темперамент. А внешность, к слову сказать, тоже не оставалась неизменной. Она менялась, поскольку переход случился в тело юноши, а парни в этом возрасте продолжают расти и изменяться физически, в особенности, если ведут активный образ жизни, занимаются спортом и хорошо питаются. За время, прошедшее после возвращения на Большую землю, Ингвар Менгден еще подрос, достигнув невероятных для Бармина 197 сантиметров. При этом он был не только высок, но и крепок телом. Широкоплеч, мускулист и пропорционально сложен. Сто десять килограммов костей и мышц без капли жира там, где его не должно быть. Жить с таким телом было гораздо проще, не говоря уже о том, что при виде Ингвара многие женщины моментально начинали исходить любовным соком и слюной даже при том, что видели его одетым. Что уж говорить о тех счастливицах, кому довелось видеть его голым.
Одним из развлечений, придуманных его женщинами еще при первом коллективном посещении бани, стали обсуждения их и его внешности. Фемины мерялись размерами и формой сисек, шириной и крутизной бедер, длинной ног и прочим всем, включая такие детали, упоминание которых в приличном обществе считалось не просто моветоном, но чем-то гораздо более предосудительным. Но точно так же, как они не стеснялись обсуждать себя любимых, они довольно-таки откровенно исследовали красоту своего мужчины. Даже личные предпочтения озвучивались типа того, что кому-то из них больше нравилась его задница и икры ног, а кому-то кубики на животе – восемь штук – и крепкие запястья. А вот скромница Дарена, пыхтя и краснея призналась, что влюблена в «маршальский жезл» их общего мужа и любовника. Ну, что тут сказать, объективно говоря, член у Бармина был действительно зачетный, но являлся ли он самой выдающейся чертой его внешности, это еще вопрос. Во всяком случае, Бармин полагал, что это не так, но женщины, похоже, думали иначе. И кто он такой, чтобы им возражать?