Межевик. Дилогия (СИ)

И вот когда, можно сказать, моя жизнь у самочинцев окончательно устаканилась, пришел час икс. Хотя, справедливости ради, какой-то непонятный страх я стал испытывать еще прежде. Такое бывает, когда вроде все хорошо, но в душе селится сомнение: «достоин ли ты этого?», «как долго будут длиться эти мгновения счастья?». Наверное, плохое оттого случается, что мы сами подсознательно притягиваем его. Или все объясняется тем, что жизнь — это не розовая сказка со сладкой ватой вместо «убитых» хрущевок, где бегают пони, а не бомжи. Я не знал причин. Лишь поджидал, когда наступит конец моему внезапному отпуску, и тот пришел.
  
Как человек опытный, я сразу заметил, что что-то изменилось. За завтраком Андрей слишком пристально смотрел на меня, а когда я доел и собрался сходить поглядеть на мавок, тут же оказался рядом.
— Михаил, разговор есть.
— Я же говорил, я просто Миша. Не заслужил еще регалий на Михаила.
— Помощь твоя нужна. Маахам все хуже, совсем уже исходятся. К тому же, они еще одного притащили. Если не помочь, то умрут.
Последнее он заявил таким тоном, словно я был лично причастен к этому.
— Я понимаю, что ты и без того загостился, тебя в Подворье ждут, но у меня к просьба.
Вообще, фраза была построена странно. Так сразу и не поймешь, что хочет собеседник — то ли выгнать, то ли попросить остаться подольше.
— Андрей, ты как-то издалека зашел. Это только с женщинами так работает, сначала можно ручку поцеловать, потом в шейку, а уже после в щеку. Давай по существу, чего надо-то?
— Есть здесь недалече упырьское логово. Мы с ними общались, но давно, лет пятнадцать назад в последний раз. Они… как бы сказать, странные. Не как остальные.
— А в чем странные? Решили отказаться от власти и сдать мандаты?
— Там вкратце и не расскажешь, смотреть надо. Но они нормальные, договороспособные. Может, именно эти ребята и смогут помочь излечить маахов?
— Погоди, ты хочешь отправить меня к упырям? Андрей, ты, извини, конечно, но есть крошечная вероятность, — я даже усмехнулся, представив, как преуменьшил возможность скорой смерти, — что все пойдет по известному месту. Даже учитывая их, как ты сказал, договороспособность.
— Нет, конечно, куда тебе такое в одиночку. Мы хотим отправить Леру. Она из всех межевиков лучший боец. Да и, честно говоря, практически единственный. Один у нее минус.
— Что Лера — это Лера.
Если бы меня сейчас попросили назвать синоним взбалмошности и сумасбродства, то я бы произнес единственное слово: «Лера». Нет, дело не в том, что она специально старалась как-то выпендриться. Мне казалось, что проблема здесь заключена в чем-то более глубинном. Лера не пыталась понравиться другим, он была собой от кончиков черных волос до фразы: «А че сразу я?». Только от психологически устойчивого и проработанного человека ее отличало то, что девушка искренне не понимала, почему мир не любит ее такой, какая она есть. Часто все это происходило в весьма агрессивной форме. Потому и друзей среди самочинцев, не считая Андрея, у нее не было. А последний и вовсе не в счет, потому что как блаженный — не сердится и не орет, будто у него все эмоции переведены на отметку «минимум».
— Лера у нас не очень хороша в переговорах.
— Разве? — сделал я вид, что удивился.
— Ну будет тебе ерничать, Миша. Просто она еще не нашла себя.
— Зато она нашла тебя, чем и пользуется, — усмехнулся я. У них действительно были странные отношения. Как у отца, пытающегося быть хорошим, и непутевой дочери. — Ладно, это все хорошо, а что мне с того?
— Ты говоришь как рубежник, — с легким укором произнес Андрей.
Почему-то эта фраза прозвучала, как пощечина. В этом плане самочинец был прав, меньше всего я хотел походить на тех людей из ржевского Подворья, но вдруг начал вести себя именно как они. Дурной пример заразителен, а плохому учишься намного быстрее, чем хорошему.
— Можно поговорить с маахами, они благодарная нечисть, и если нам удастся спасти их сородичей, то в долгу не останутся, — продолжил Андрей. — Но этим придется заниматься самому.
— Ладно. Что от меня требуется?
— Поговорить. Обрисовать всю ситуацию и попросить помощи. У нас есть немного серебра, не бог весть сколько, но этого должно хватить. Ты мужик обстоятельный, спокойный, думаю, найдешь с ними общий язык.
Если честно, мне не то чтобы хотелось заниматься этим. Желание было вполне обычное и предельно рациональное. Это не касалось лично меня, что до погибающей нечисти… Ну не знаю, начнем с того, что маахи сами не сказали всей правды.
С иной стороны, это было важно для Андрея, который меня приютил если не как друга, то как дальнего родственника: кормил, поил, учил уму-разуму. Вот именно поэтому самочинцу хотелось помочь. Опять же, сам факт — воочию увидеть упырей — немного волновал. Почему-то в голове застрял образ каких-то модных и утонченных аристократов с белой кожей. Хотя Андрей и сказал, что они вроде нечисть. Получается, что не люди?
Ко всему прочему, у меня имелась очевидная группа поддержки в лице молодой ведуньи. Да, было в этом во всем что-то неправильное для мужика, непатриархальное — позволить девчушке загребать жар, пока я буду наводить мосты, однако я довольно быстро привыкал к меняющейся реальности, где все происходило не совсем так, как я хотел.
— Мертвого уговоришь, Андрей. Так и быть, схожу я с твоей Лерой в логово к упырям. Сколько до него топать?
— Вся проблема в том, что туда нужно ехать. Логово в Нелидове.
— Погоди, в смысле, Нелидово — который город? Ты хочешь сказать, что упыри живут прямо среди людей?
— Так было раньше. И думаю, что в целом едва ли что-то поменялось. Упыри не любят менять привычки, если у них есть хорошо оборудованное логово, то они продолжат держаться до последнего.
Я присвистнул. Дело в том, что Нелидово был сонным крохотным городишком между Ржевом и Великими Луками. Что его упыри сделали своей резиденцией, стало неожиданностью. А еще я прикинул, сколько до этого Нелидово добираться: по трассе от Чертолино километров восемьдесят. Вот только если по дороге, да еще от самого поселения. Где мы сейчас находились, было совершенно непонятно.
— С Лерой доедете до Нелидово, — продолжал Андрей. — А там уже проводник вас доведет.
— Погоди, какой еще проводник? Ты же сказал, что мы пойдем вдвоем.
— Не переживай, он не займет много места. Одна беда, уж слишком говорливый.
И прежде, чем Андрей назвал имя, я уже догадался, о ком пойдет речь.
  
Глава 17
 
Я всегда искренне восхищался людьми с ограниченными возможностями, которые пытаются жить полной жизнью. Порой сидишь и понимаешь, что ты вот здоровый мужик, у тебя есть руки, ноги, а делать ничего не хочется. Тогда как какой-нибудь практически землю зубами грызет, чтобы у него были такие же возможности в жизни, как у тебя.
Но вот когда речь заходила про Колянстоуна, почему-то восхищаться у меня не получалось. Слушая про его очередные похождения, я начинал вспоминать «Отче наш», а рука сама пыталась освятить все поблизости крестным знамением. Вот как рубежник без рук и ног попал к упырям? Да не просто попал, а еще и выбрался оттуда живым? Стоит ли говорить, что к нашему нежданному путешествию головешка отнесся с энтузиазмом. Что меня пугало еще больше.
Лера восприняла новое задание тоже благодушно. В довольно короткий срок она принарядилась — поменяла выцветшие джинсы на новенькие — черные, место теплой рубашки занял цветастый бомбер Ferrari, на ногах появились огромные ботинки-говнодавы, а на спине — лаковый рюкзачок со множеством застежек. Девушка собиралась выбраться в мир, и последний как минимум должен был трепетать.
  
Единственный, кто отказался от заманчивой прогулки — Витя. Жиртрест и так смотрел на меня как на врага народа — мол, хозяин привел в место, где комфорта нет, морит голодом, да еще никак не пытается ситуацию исправить. А когда речь зашла про упырей, сразу замотал головой. Это и понятно, кровяная лихоманка — не шутка. Вдруг нечисть захочет коктейль «Сладкий жиртрест». Судя по телу Виктора, сахара в его крови прилично. Хотя, может, так будет лучше? Мне уже пора начинать жить без постоянных подсказок нечисти.