Межевик. Дилогия (СИ)

Чего они хотели? Ну ясно чего, об этом даже кучу фильмов сняли: напиться чужой кровушки, вот только незадача заключалась в том, что эффект после их нападения был разный. К примеру, чужане просто умирали (Андрей так и сказал: «Просто». Мол, ну, не повезло'). А вот некоторые из нечисти становились переносчиками заразы со всеми вытекающими последствиями. Хотя, как говорил самочинец, тут как по новостям на федеральных каналах — не все так однозначно. Кто-то заражался, а другого болезнь обходила стороной. Только в отличие от упырей, которые вроде как оставались в сознании, инфицированная нечисть сходила с ума. Большинство становились агрессивными и невменяемыми. Они хотели добраться до жертвы, но так как упырями не были, то могли лишь убить несчастного. А кровь? Ее они не пили.
  
И если сначала я думал, что Андрей опасается, как бы зараженная нечисть меня не цапнула, то после осознал — он боялся, что лихоманщик чего доброго доберется до жизненно-важных органов. Как рубежник я еще не очень сильный, особо за меня хист «впрягаться» не будет, так что лучше поберечься.
Что интересно, на вопрос: «Где заразились сородичи?», маахи молчали как рыба об лед. Ладно, ладно, говорить они говорили, но все что-то невнятное. Могли бормотать про «дальний лес» (что бы это ни значило), «экспедицию», «разработки», а порой и просто прикидывались ветошью и делали вид, что не знают русский язык. Одно слово — чухонцы, как пренебрежительно о них отозвался Витя.
Вроде бы после подобного можно было возвращаться к воеводе и делиться с Анной полученной информацией. Однако я не стал торопиться этого делать и на то имелось несколько причин.
Первая — Андрей сам предложил мне погостить немного, осмотреться. Я примерно понимал, зачем ему это. Население деревни было малочисленным, некоторые землянки даже пустовали. Самочинцы не плодились как грибы после дождя, вот Андрей и пытался обратить меня в свою веру. Надо сказать, не то чтобы безуспешно.
Вторая — Анна сама просила меня задержаться здесь на пару дней, дабы она успела навести порядок в своей вотчине. Мне было даже интересно, как воевода собирается это делать, однако не настолько, чтобы любоваться подобным с первого ряда. Вся беда в иммерсионном театре, что в любой момент какая-нибудь гадость может полететь в партер.
Третья… мне здесь было просто хорошо и спокойно. Если спросить возрастного мужика, что для него самое главное, то ответ удивит любую женщину: «чтобы не дергали». Каждый ищет для себя тихую удобную гавань, куда может прийти в конце дня, снять тесную обувь, сесть в кресло и выдохнуть. А если еще над ухом не будут жужжать, так это же просто сказка!
Впервые за последние несколько дней мне не надо было куда-то бежать, прятаться, опасаться, что кто-то захочет вкусить моего оперского тела (в самом плохом смысле этого слова), и вообще напрягаться. Я не был поклонником модного термина «дауншифтинг», однако сейчас действительно вдруг задумался, а не бросить ли все к черту и уехать к дядьке в глушь, к самочинцам? Правда, что-то внутри останавливало от таких кардинальных изменений. Потому пока можно было сказать, что я скорее присматривался.
Единственное существо, страдающее от обстоятельств, в которых мы оказались — это Виктор. Выяснилось, что самочинцы пусть и относятся к нечисти значительно лучше, чем прочие рубежники, но потакать всем прихотям не собираются. Андрей поделился со мной предположением, что нечисть становится такой, какой мы ее знаем из-за множества причин: привычек, стереотипов, устоявшегося круга общения. По его заверениям, если разорвать прежние связи, то результат превзойдет все самые смелые ожидания. Бесы перестанут пить, черти драться, злые банники подсовывать под зады раскаленные гвозди, а единороги испражняться радугой. Я заключил, что Андрей кто-то вроде Макаренко, только для нечисти.
Сам я, конечно, с симпатией относился к подобным идеям (более того, был лично заинтересован в успехе социологического эксперимента), однако на примере Виктора признал, что пока ничего не работает.
Жиртрест либо ходил со скорбным видом, демонстрируя крайнюю степень своей несчастности, либо лежал без всякого движения в землянке, которую нам отдали в пользование. Как я понял, он старался не тратить калории. Принадлежала землянка какому-то Фоме, даже сохранила его немногочисленные вещи, однако куда пропал Фома, нам не сообщали. Я спросил было, но Андрей сразу перевел тему. А я не дурак, сам все понял и больше не с расспросами не лез.
Что до жиртреста, то он проявлял бурную деятельность лишь три раза в день. Когда? Правильно, во время приемов пищи. У самочинцев по очереди дневали разные люди, которые меня не особо привечали — кивали головой вроде как приветствуя, но в разговоры о спасении рубежной души не лезли. Решили, видимо, что я очередной проект Андрея. Так вот именно они и варили каши, супы, жарили мясо. Спасибо, кстати, что межевики не оказались вегетарианцами, а то при их любви к нечисти можно было предположить, что они будут питаться исключительно травой и кореньями.
В общем, именно в эти моменты Витя получал свою порцию еды (к слову, пайка его была значительно больше, чем у остальных), после чего с громкими вздохами смотрел, как едят другие. Ей-богу, как собака возле стола. И это невероятно бесило. Само собой, я не потакал его манипуляциям, но удовольствия от подобного приема пищи было немного.
И вот к третьей ночи Витя все же пролез в кладовую, где его, обожравшегося и сытого, и нашли самочинцы, после чего был помещен под домашний арест. Учитывая, что в землянке уже обосновался Колянстоун (выяснилось, что его тоже не особо жаловало местное общество), то «домой» я возвращался лишь под вечер, да и то исключительно поспать. Спасибо моему рубежничеству, теперь процесс отхода ко сну происходил мгновенно.
Да и помимо этого в лагере самочинцев было чем заняться. Я впитывал всю информацию, как сухая губка воду. После инициации никто и не пытался заниматься моим образованием, каждый лишь тыкал меня в мою неопытность и говорил, что так не делается. Мне даже казалось, то я стал моложе на тридцать с гаком лет и снова попал в милицию. Там разве что рубежником не называли и не учили заклинаниям, только фокусам.
А здесь я спокойно узнавал какая бывает нечисть и вообще всякие тонкости, связанные с защитой от нее. К примеру, те самые балки с вырезанными на них символами называли матицами. И если правильно построить дом (выяснилось, что там начинались тонкости на этапе начертания углов), установить матицу, вырезать нужные символы и вложить хист, то можно вообще не опасаться за попытку навредить тебе со стороны любого, кто обладает промыслом. Все это тоже было что-то вроде печати, вот только в роли той самой бубонной блямбы выступал весь дом. Как уверил меня главный самочинец, магия древняя и современными рубежниками почти утраченная.
Понятно, что я впитывал все, что только мог, но и Андрей, не будь дураком, не рассказывал всю подноготную. Это как в подписной модели — первая серия бесплатно, а вот потом уже давай-ка раскошеливайся. Самочинец всеми силами демонстрировал, что мне нужно примкнуть к ним. У них клево, есть печеньки и вообще вольно дышится. Я же пока кивал, но с таким важным решением не торопился. Жизнь научила, что все надо несколько раз взвешивать и только по прошествии времени, когда эмоции улягуться окончательно, уже выносить вердикт.
Потому пока я пользовался всем тем, что давали бесплатно. В том числе информацией про нечисть. Жаль, не взял с собой тетрадку с ручкой, всем известно, что самый тупой карандаш лучше самой острой памяти. Но опять же, кто знал, отправляясь в лес, что мне пригодится и это?
  
За несколько дней я даже сдружился с баюном. Первое время мы мерились гениталиями, как нормальные представители мужского пола. А как иначе? Я подстрелил нечисть, он меня поцарапал. Однако самый важный вопрос для мальчишек: «Кто сильнее: акула или слон?» так и остался невыясненным. А потом в какой-то из дней я, сидя у вечернего костра за ужином, машинально принялся гладить попавшегося под руку баюна. Просто забыл, что он могущественная нечисть (пусть пока и маленькая) и отнесся к тому как к домашнему пузатому коту. Тот от неожиданности напрягся, а спустя секунды три завел свою «тарахтелку».