Межевик. Дилогия (СИ)
Поэтому после непродолжительных сборов мы покинули лагерь самочинцев. Я с «Сайгой» и рюкзаком, как заядлый турист, девушка — налегке, напоминая современную модницу. К маахам заходить не стал. В голове сидело, что так точно бы поступил рубежник. А я им очень не хотел быть
Лера уверенно зашагала по лесу, явно зная, куда надо двигаться, а я с головешкой в руках не менее уверенно следовал за ней. Понятное дело, что под весьма сомнительный аккомпанемент Колянстоуна, который говорил все, что приходило в голову и наводил на философские мысли. Какие? Ну что, например, мы не ценим простые бытовые мелочи, которые нас окружают. И вспоминаем о них только лишившись. Что за вещи? Ну понятное дело: уединение и тишина.
— Упыри вообще народ приличный, если к ним правильно относиться. Была у них там одна, я бы ей дал на клык… Чего смотрите, я не в том плане? Сами понимаете, у меня четкий режим: понаяриваем и лежим. Я чисто с искусствоведческой точки зрения, смотреть можно, трогать нельзя. А что, если у меня тела нет, то и бабы нравиться не могут?
— Рыжий, дай мне этого болтуна, — наконец не вытерпела Лера.
Я даже не стал сопротивляться. Едва ли девушка могла бы сделать с головешкой что-то плохое.
Лера что-то пробормотала, и Колянстоун исчез. Она посмотрела на меня с некоторым превосходством и добавила.
— Не переживай, я его убрала…
— На Слово, знаю.
— О, я смотрю ты у нас продвинутый.
— У вас молодых одна проблема — вы всегда считаете, что умнее остальных. Иногда даже старый пес может удивить.
Лера фыркнула, явно имея свое мнение на данный счет.
— Ты лучше расскажи мне об упырях, — попросил я.
— А чего о них рассказывать? Кровь пьют, в Европе красиво называются вампирами, но по сути — упыри. На солнце не светятся, как в известных фильмах, — рассмеялась она. — Да и вообще солнца не боятся. Как и чеснока. Да и твою пукалку они тоже не заметят, зря взял.
Девушка указала на верную «Сайгу», которая висела на плече.
— По кладбищам, кстати, действительно раньше мотались. Но это вообще просто объяснить, там ведь обычно безутешные люди, потерявшие своих близких. Таких легко обработать.
Я тем временем пытался напрячься и вспомнить фильм, в котором бы упыри светились на солнце. В «Блэйде» такого не было и в «Интервью с вампиром» нет. «Дракула» и от «Заката до рассвета»? Тоже мимо. Наверное, какая-нибудь модная молодежная фигня.
— А осиновых кольев боятся?
— Рыжий, тебе если в сердце кол вдолбить, ты тоже вряд ли здоровее станешь.
— У меня имя есть, Миша.
— Имя еще заслужить надо, — фыркнула Лера. — Да и чего запоминать, много вас тут таких ходит.
Я не стал развивать эту тему. Такое ощущение, что девушка лишь и ждала конфликта. Может, она тоже вампир, только энергетический?
— А как упыри размножаются?
— Почкованием, — продолжала глумиться Лера. — Если ты про соитие, то с этим все в порядке. Они не мертвые, кровь нормально приливает куда надо. Или ты имеешь в виду, как упыри инициируют себе подобных?
— Последнее, — спокойно ответил я.
Учитывая, что опыт общения с молодыми особами у меня был, девушка почти не раздражала. А Лера, поняв, что я не собираюсь выяснять с ней отношения, как и одергивать и поправлять, тут же потухла. И стала нормальной.
— Вот тут почти как в фильмах. Короче, надо, чтобы кровь упыря и обычного человека соединилась. Но тут есть один нюанс. Чтобы человек стал упырем, им должен завладеть хист инициируемого. А это вообще рулетка. Никто же не знает, как устроены упырьские хисты. Сколько его надо, приживется ли. Короче, нужно быть сумасшедшим, чтобы на это подписаться. И знаешь что, Рыжик?
Я пропустил обращение, которое трансформировалось то ли в издевательское, то ли в уменьшительно-ласкательное. Уверен, скоро Лере все это самой надоест. А вот начну привлекать к подобному внимание, хрен от прозвища избавлюсь.
— Что эти сумасшедшие находятся? — предположил я.
— Точняк! Я слышала, что некоторые общины даже сайты делали, а там тысячи заявок. Другие работают, так сказать, по-старинке. Находят жертву и обрабатывают. Обещают золотые горы и делают почти приспешниками, как у нас, прикинь? Короче, наедине.
— Тет-а-тет, — кивнул.
— Чего? — не поняла Лера.
— Да так, мысли вслух. По поводу популярности вампиров все как раз объяснимо. Все хотят стать не просто людьми, а могущественными существами, которые бессмертны.
— Все смертны, — поправила меня Лера. — Нечисть разве что живет побольше.
— К тому же, нельзя забывать о великой силе маркетинга.
— Какой силе?
— Та, что заставила весь мир поверить, что Гитлер был австрийцем, а Моцарт немцем. Это не просто уловки, правильно устроенный маркетинг — практически искусство. Вот вампиры, в смысле, упыри, в этом, я так понял, неплохи.
Лера замолчала, как-то странно и пристально глядя на меня. Так пристально, что даже споткнулась.
— Слушай, Рыжик, а ты умный.
— Спасибо. Но не переживай, это не заразно.
— И по внешке ты ничего вроде. Не, все рубежники могут выглядеть нормас, у нас же хист под рукой. Жирные превращались в фитоняшек и так далее. Но ты совсем зеленый, значит, и раньше такой был подтянутый. У меня прежде никогда с возрастными не было.
— И не надо, Лера. Эти постоянные кряхтения, ноги все постоянно холодные, да еще поясницу прихватывает не вовремя. Не секс, а благотворительность.
— А если я готова рискнуть?
Она неожиданно перегородила мне дорогу, уперев руки в бока. Нет, само собой, девушка была симпатична. Даже более чем. К тому же, у нее имелось одно неоспоримое преимущество — молодость. Она буквально дышала жизнью, отчего становилась более притягательной. А само понимание, что такая старая колода, как я, может привлекать молодых особ, да еще таких, невероятно льстило. Но понятно, что делать я ничего не собирался.
Не потому, что импотент и меня не интересуют женщины. С этим рубежничеством с моим гормональным фоном вообще стали происходить какие-то странные изменения. Просто есть такие девушки, с которыми секс может быть невероятно крут. Однако последствия окажутся ужасно плачевными. Обычно такое понимание приходит слишком поздно, с возрастом. И то не у всех. Внутреннее чутье мне подсказывало, что Лера — именно тот случай. Внезапный коитус может обернуться масштабным головняком. А такого добра у меня и без нее хватало.
Самое смешное заключалось в другом: девушка пропустила момент, когда из пересмешника превратилась в жертву.
— Лера, при всем уважении, ты мне в дочки годишься.
— Границы и условности только в твоей голове. Сексуальная революция и все дела, не слышал?
— Нет, по моей радиоточке такое не передавали. Пойдем быстрее, я вроде слышу шум машин.
Что интересно, я оказался прав, хотя до дороги нам пришлось топать еще минут десять. Как удалось различить шум авто — оставалось загадкой. То ли у меня слух настолько улучшился, то ли я пытался избежать возможного соития с малолеткой. Нет, Лере на вид двадцать пять, а учитывая рубежничество, могло быть и побольше. Но я из тех, кто искренне недоумевал, как можно детям, у которых год рождения начинается с цифры 2, продавать алкоголь?
Лес не то чтобы расступился, скорее он поредел, и вот на этом его краешке возникла петля дороги, уходящая дальше в поля. Правда, движение нельзя было назвать оживленным. Нам пришлось пройти минуты две, прежде чем показалась следующая машина — затонированная и заниженная «Приора», о приближении которой я услышал до ее появления. Из-за долбящей на все лады музыки. Точнее чего-то очень пытающегося быть музыкой, там вроде даже пели по-русски, но явно особи с жесткими нарушениями дикции. Хотя я против таких певцов ничего не имею. Люди с ограниченными возможностями, как я уже говорил, могут и способны жить полной жизнью.
— Сейчас ты скажешь, что мне надо спрятаться, а ты тем временем остановишь машину, да? — поинтересовался я не без тени ехидства.
— Ага, щас, — фыркнула Лера.