Воевода (СИ)

— Подождите-ка, — нахмурился Феликс. — Но эти фрагменты трупов точно от разных Стылых.
— Вот именно! — воскликнул немец. — Это и удивительно. Они будто бы получают какой-то сигнал. Снаружи.
— Резонатор, — напомнила Дарина. — Они всё ещё слышат его. Даже разорванные на куски.
— Резонатор… Да, можно сказать и так. Какой-то… передатчик. А это всё — словно живые антенны. Как у радио.
  
— То есть, вы хотите сказать, что они… и правда всё ещё живые? — прошептал Жак.
— Они всё ещё реагируют на сигнал, — поправил его Ланге. — Это я хочу сказать. Не больше, не меньше.
— Ладно, пожалуй, на этом пока прервёмся, — сдирая одну за другой резиновые перчатки, выдохнула Коржинская и вытерла испарину со лба. Кажется, её тоже наконец проняло.
— Что-то мне уже тоже нехорошо, — сказал она, опираясь обеими руками на край стола. — Но сначала — давайте соберём образцы и разложим по контейнерам. Дальше уже будем изучать каждый по порядку. Вы поможете?
— Конечно, конечно, — с готовностью отозвался немец.
Феликс вместе с остальными помог рассортировать фрагменты. Сложнее всего было с самыми крупными частями — в банки они, конечно, не влезали, и потому их поместили в закрытые оцинкованные ящики. Затем ещё предстояло составить подробную опись и сделать таблички с названиями, но это Орлов уже предоставил учёным.
Из лаборатории он вышел в такой глубокой задумчивости, что даже поначалу не обращал внимания на мороз — даже куртку не застегнул толком. Опомнился, только когда горло стиснуло невидимым обручем, и от холодного воздуха стало больно глотать.
Плотнее завязав шарф, он догнал неспешно шагающего в сторону ковчегов инженера, который, кажется, тоже был под впечатлением от увиденного и что-то бормотал себе под нос.
— Герр Ланге! Можно вас на секунду?
— Йя, конечно, ваше сиятельство!
— О, не называйте меня так. Все эти политесы здесь выглядят крайне неуместно.
— Пожалуй.
— Однако… — подойдя вплотную, он продолжил, понизив голос. — Я надеюсь, вы, как и остальные люди, нанятые моим отцом, не забываете, кому обязаны возможностью находиться здесь. И гонорар ваш, я думаю, был весьма значительным?
Инженер смутился, оглядываясь по сторонам.
— Конечно, герр Орлов. Аристарх Алексеевич очень выручил меня и всю мою семью. У нас был огромный долг, и я…
— Подробности меня не интересуют. Я лишь хотел убедиться в вашей лояльности ко мне.
— О… йя, конечно, конечно, герр Орлов. Я к вашим услугам. Чем я могу помочь?
— Насчёт этой вашей гипотезы про единый сигнал, который управляет Стылыми… Я сам интересуюсь разными техническими новинками, и про радио тоже слышал. И, насколько я понимаю, если есть какой-то единый сигнал — то мы можем отследить и его источник?
— Мы не знаем природу этого сигнала, — Ланге задумчиво потёр свой худой подбородок, заросший недельной щетиной. — Может, его можно поймать нашими приборами. А может, нет.
— А вы попробуйте. В этом и состоит моя просьа. И попробуйте выяснить, откуда идёт сигнал.
— О, тут точно есть некоторый… сложность. Если Стылые — это просто приёмники, антенны… То мы не сможем понять, откуда сигнал.
— Может, всё же есть какой-то способ?
Немец задумался, чуть пританцовывая на месте от холода.
— Еслиразнести фрагменты-приёмники на некоторое расстояние… Мы могли бы зафиксировать задержку в прохождении сигнала, сравнить… Нет! Для этого нужны более тонкие приборы, чем у нас есть. И неизвестно, сколько ещё эти фрагменты будут реагировать на сигнал. Может, уже через пару часов связь пропадёт.
— Хреново… Ну, а если ещё подумать? Должен же быть ещё какой-то способ!
— Вот если бы у нас был не просто приёмник, а… тот, кто отвечает на сигнал…
— Живая особь!
— Эм… Да, пожалуй. Имея живой экземпляр, мы бы смогли изучить подробнее механизм его связи с Резонатором. Кстати, занятный термин…
— Что в нём такого? Неподходящий?
— Нет, как раз вполне. Но очень… техничный. Когда я слышал легенды о Стылых, то ожидал, что они опираются на магию, а не на… что-то подобное.
— Не вы один, герр Ланге, — усмехнулся Феликс. — Ну, а по поводу живой особи — хорошая идея. Я посмотрю, что можно сделать.
— Оу, я совсем не это имел в виду! — испугался инженер. — Это слишком рискованно! Боюсь, герр Путилин не одобрит…
— Путилину вообще обо всём этом знать не обязательно. Пока что. Я хочу предъявить ему уже готовые результаты.
— Но…
— Вы же помните, с чего я начал? Мне нужна от вас услуга. И молчание.
— Хорошо, герр Орлов, — Ланге вздохнул и сгорбился, будто на его худые плечи вдруг обрушилась невидимая ноша. — Я понимаю. Сделаю, как попросите. Но должен предупредить. Если получится — это будет грандиозный успех. Но если что-то пойдёт не так… Вы, как говорят русские, ступаете на очень тонкий лёд
— Ничего, — ободряюще хлопнул его по плечу Феликс. — Мне не привыкать.
  
Глава 7
 
Пройти три сотни шагов — вроде бы дело пары минут. Но когда это расстояние преодолеваешь под землёй, в тёмной узкой червоточине, время воспринимается совсем по-другому. Я вроде раньше не замечал за собой клаустрофобии, но сейчас мне было не по себе. Особенно когда понимаешь, что все мы сейчас в полной власти у Кречета. Стоит ему захотеть — и он может просто схлопнуть стенки туннеля, похоронив нас заживо. Хороша могилка получится, наружу без посторонней помощи не выцарапаешься.
Приступ паранойи был настолько сильным, что я перехватил Дар у Кречета — просто на всякий случай. Заодно, пока шли, постарался изучить его подробнее. Да и вообще, это пригодится на будущее, учитывая мои планы.
К слову, Дар был какой-то… странный. Конечно, у каждого нефилима свои особенности, и даже один Аспект может проявляться очень по-разному. Но тут я столкнулся примерно с теми же ощущениями, что в своё время при поглощении Дара Яг-Морта.
По структуре оба этих Дара были сложнее и более чётко организованы, чем большинство тех, что я встречал раньше. Яг-Морта я обсуждал с Дариной, и по её мнению, тот Аспект рукотворный — энергетическая матрица, созданная самими варманами, а не самостоятельно сформировавшаяся в организме под воздействием эдры.
Правда, на вопрос, как эта матрица оказалась у какого-то лесного чудовища, причём малоразумного, она внятно ответить не смогла. Сказала только, что это очень устойчивые конструкты, которые могут существовать хоть сотни лет, и сохраняться даже после смерти носителя. А затем обретать нового. Так что, видимо, прежде чем попасть ко мне, этот Дар проделал очень причудливый путь.
Чем ещё Дар Кречета напомнил Яг-Морта — так это тем, что оба словно бы добавляли новые, непривычные органы чувств, позволяющие ощущать себя единым целым с обширной областью вокруг себя. Только Яг-Морт «завязан» на живых существах — прежде всего, на деревьях и растениях, а у Кречета — на самой земле.
Землю я теперь видел — нет, чувствовал — на пару десятков метров в глубину, во всей её неоднородности. Тонкий слой плодородной почвы наверху, пронизанный древесными корнями, затем глина с вкраплениями крупных камней. Внизу, далеко под нашими ногами — слои грунтовых вод. К моему удивлению, не замёрзших. Вообще, несмотря на затяжные морозы, земля промёрзла всего на пару метров от поверхности. Подкоп заложен ниже этой отметки, и здесь вообще довольно тепло и сыро. Не плюсовая температура, конечно, но сильно теплее, чем на поверхности — я даже успел изрядно вспотеть, пока шли.
На другом конце туннеля Кречет тоже сделал временную заглушку, которую под силу было открыть только ему. Мы упёрлись в тупик, и вскоре земля заскрипела, зашуршала, расходясь в стороны, заскрежетали трущиеся друг о друга крупные камни. Лаз шёл кверху под крутым углом, но для удобства наш провожатый даже создал что-то вроде земляных ступеней.
  
— Выходим по одному, — шепнул Кречет. — Кто первый?
Карагай, обогнав меня, протиснулась к выходу, я выкарабкался за ней следом. С наслаждением вдохнул свежий воздух. Правда, приятным он казался только первые полминуты, а потом начал обжигать холодом.