Укрепрайон (СИ)
Всего одна-единственная ошибка тронувшегося рассудком Евдокимова привела не только к разгрому его дивизии, но спустя всего несколько дней к грандиозному танковому сражению за Лепель и Сенно, которое закончилось чудовищным поражением двух механизированных корпусов, и одномоментной потерей целой тысячи танков…
— Ничего, сейчас успеем, время есть, и его достаточно.
Генерал бормотал себе под нос — штабная «эмка» подскакивала на ухабах, какими «богат» любой провинциальный городок, затерянный в лесной глуши. В Лепеле, как ни странно, войны тут словно и не было, текла обычная мирная жизнь, даже милицейские патрули отнюдь не в усиленном составе, что поразительно. Но удивительно как раз это — милиция имелась, что однозначно свидетельствовало ободном — из райцентра ответственные работники еще не устроили «драп-марш», обычный в других городках Белоруссии. А сейчас уже поздно — грузовики с пехотой 2-го Краснознаменного стрелкового полка уже вкатывались в городок один за другим, действуя по заранее подготовленному плану — каждый ротный командир знал свою задачу. Полковой комиссар Сумар на своей «эмке» направился прямиком в райком. Начальник артиллерии дивизии полковник Медведев устремился в Боровку, к артскладу №391. Там же стоит дивизион 390-го артполка, который не имел тракторов для тяги, а на самом складу новенькие 152 мм гаубицы, с которых курсанты перед оставлением города вынут затворы и утопят в ближайшем озере. Но теперь такой дурости не будет — 27 стволов серьезного калибра настоятельно необходимы. А там подчиненные Ивану Нестеровичу командиры отправятся до Уллы, и переедут на тот берег, чтобы «разжиться» собственной артиллерией — Василий Павлович из той реальности знал, что там сейчас блуждают целых два артполка, причем его собственный 257-й гаубичный, командир которого отчаянно разыскивает дивизию.
«Эмка» повернула на восток, проехав через город — на железной дороге дымили паровозы, таская вагоны, здесь конечная станция, ветка только на Оршу. Миновали деревню Боровно, в стороне множество бараков и строений — страшно представить, что здесь на складе №393 шесть с половиной сотен вагонов продовольствия, которым долго будут подкармливать «зольдатен» вермахта в их походе на Москву. И вот конечная цель маршрута — впереди корпуса и казармы Лепельского артиллерийско-минометного училища, в которых раньше размещались кавалерийские полки, а дальше пакгаузы и строения разъезда 116 — а вот там артсклад №591, и множество автомашин, дымят два эшелона. Впору перекреститься — появись сейчас бомбардировщики противника и начнется апокалипсис «местного разлива» — там сотни вагонов всевозможных боеприпасов, фронт воевать долго может.
Поежился, покосился на небо, выдохнул с нескрываемым облегчением — через два дня начнется дождь, это он знал точно, ведь потому не удалось поджечь леса по приказу армейского комиссара 1-го ранга Мехлиса. Погода будет нелетная, и за эти несколько дней только 76 мм и 45 мм снарядов вывезут триста тысяч штук. И без них вряд ли удержали «витебские ворота», и немцы куда быстрее прорвались к Смоленску. И откинув дверцу, вышел из «эмки», бросив взгляд на два мотоцикла — посыльные приехали раньше и уже начальник училища генерал-майор Терпиловский ожидает его в кабинете, вон как спешит к нему дежурный по училищу с красной повязкой на рукаве. Посмотрел на капитана, перевел взгляд на подтянувшихся курсантов с винтовками, коротко представился:
— Командир 50-й стрелковой дивизии генерал-майор Евдокимов.
— Дежурный по училищу капитан Синцов. Прошу следовать за мной, товарищ генерал, вас ожидают…
Курсанты артиллерийского училища в составе орудийного расчета 76 мм дивизионной пушки на занятиях. Мало кто из этих парней дожил до победного мая 1945 года…
Глава 12
— Вчера я получил приказ командования фронтом защищать Лепель до полной эвакуации военных складов. Направил на работы по погрузке один батальон курсантов, второй батальон приводит в порядок вооружение — завтра решил выдвигать его на возведение оборонительных рубежей на Эссе южнее Лепеля. На разгрузке складов задействован личный состав 87-го запасного кавалерийского полка, но вчера вечером подполковник Пучинский получил приказ выдвигаться к Ново-Борисову, и сегодня с полудня вышел с тремя эскадронами, четвертый с пулеметным пока здесь, готовятся к выходу из казарм. Есть 161 истребительный батальон из местных призывников, но он в распоряжении НКВД, как и взвод милиции. В военном городке в Боровках 3-й гаубичный дивизион 390-го артполка. Полностью развернута «мобячейка» 37-й стрелковой дивизии, но для бойцов нет обмундирования и вооружения. Больше войск в моем распоряжении не имеется, Василий Павлович, и как оборонять Лепель со всеми складами не представляю.
Начальник артиллерийско-минометного училища генерал-майор Терпиловский посмотрел на Евдокимова с отчаянной надеждой в покрасневших глазах. И там читался один только вопрос — «сними с меня ношу сию, не вытяну я ее, отвечать придется за чужие ошибки». И абсолютно правильно это немое обращение — так оно и будет — за то что со столь малыми силами не остановил две танковые дивизии, его возьмут за «жабры» и дадут полновесный срок, припомнив, что он и царский офицер, и «выдвиженец» маршала Тухачевского, «врага народа». Позже наскоро амнистируют несчастного генерала, и отправят в войска, но судьба уже будет капитально исковеркана. И решив не терзать начальника училища, тот и так сейчас весь на нервах, Василий Павлович отрывисто сказал:
— У меня дивизия, вполне боеспособная, с артиллерией — мы и будем сражаться за Лепель. У вас связь со штабом фронта в Могилеве есть?
— Имеется провод через коммутатор — он в училище подведен. Линия военная, пока действует. Сейчас прикажу соединить!
Борис Робертович за секунды переменился — землистая бледность с лица схлынула, ее заменил легкий румянец. И оно понятно, нет для военного слаще момента, когда с него снимают груз чудовищной ответственности, перекладывая «ношу» на другого. Сейчас такая ситуация, что собственными головами за чужие «косяки» расплачиваются. А тут целая дивизия подошла из Полоцка, причем специально подготовленная для укрепрайона, не разбитая, как большинство соединений Западного фронта, с командиром знаком накоротке. Как тут не обрадоваться — пришли те, кому и предстоит сражаться, так что распоряжение было сразу отдано, и не прошло и трех минут, как Терпиловский протянул ему телефонную трубку, коротко сказав:
— Сейчас на связи будет начальник штаба фронта.
Так оно и произошло, щелкнуло, и через шумы раздался знакомый голос, мало искаженный помехами:
— Генерал Климовских слушает.
— Командир 50-й стрелковой дивизии генерал-майор Евдокимов. Докладываю обстановку — я с дивизией вчера и сегодня вел бои под Молодечно и Вилейкой, отступил к Плещеницам под сильным давлением двух танковых и одной мотопехотной дивизий противника. Захвачены важные оперативные документы и карты, пленен офицер штаба 39-го моторизованного корпуса. Немцы прорвали линию укрепрайонов у Радошковичей, заняли Острошицкий городок и Логойск. Завтра будет штурм Минска — с юга подходит 47-й моторизованный корпус, у Ракова 12-я танковая дивизия 57-го корпуса. Одновременно 7-я танковая дивизия начнет наступление на Борисов, тем самым отсекая 2-й стрелковый корпус — на карте нанесены соответствующие стрелки. В документах указано, что после ликвидации нашей Минской группировки, а у немцев для этого семь «подвижных» дивизий, 3-я танковая группа генерала Гота пойдет одним корпусом на Лепель, вторым к Полоцку. После форсирования Западной Двины наступать с северо-запада на Витебск. А вот 2-я танковая группа Гудериана, всеми тремя корпусами выйдет на Березину от Борисова до Бобруйска, чтобы наступать дальше к Днепру, на Оршу и Могилев. Документы и карты отправил в штаб фронта с охраной.
