Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)
— Нет, дождись меня, — сбрасываю вызов и прибавляю скорость.
Меньше чем через час добираюсь до гостиницы и поднимаюсь в номер. Мама открывает дверь и пропускает меня внутрь.
— Что за срочность такая?
— Это правда? — по дороге придумал сотню вариантов, как начать разговор и аккуратно узнать правду, чтобы мама не поняла, что я её подозреваю, но, увидев её, забыл всё.
— О чём ты, милый? — улыбается, протягивает руки, чтобы обнять, но я нахожусь на пределе, все мышцы напряжены. Я запутался и не знаю, кому верить. Отхожу от мамы.
— Аня приходила к тебе? Она говорила тебе, что беременна? — мама сбита с толку, стоит с открытым ртом, молчит. — Отвечай.
— Ну-у… — заметно нервничает, дёргает плечами. — Она приходила… Но ты ведь сам сказал, что она тебе изменяет, и неизвестно, сколько раз это было. Я предложила ей сделать тест ДНК, прежде чем говорить тебе. Ты понимаешь, мне тяжело далось расставание с этой… Аней, и я просто не хотела, чтобы ты проходил через это. Не хотела давать надежду, что вы можете быть вместе, — она подходит ко мне, прикасается к щеке, с любовью заглядывает в глаза. — Я заботилась о тебе и не стала рассказывать.
— Расскажи теперь, — мне тяжело говорить, я словно между двух огней. Аня говорить о моей матери как о дьяволе, а мама говорит об Ане как о гадюке — ни то ни другое не вяжется с тем, что вижу я.
— Я не хотела тебе говорить, — сомневается, поджимает губы и отходит. — Но вижу, что по-другому нельзя. Четыре года назад она не смогла получить от меня денег, но теперь нашла способ, как это сделать через тебя.
— О чём ты? Мам, хватит загадками! Я с ума сойду!
— Она пришла ко мне четыре года назад, заявила, что беременна, и потребовала денег! Я, конечно, сразу предложила сделать тест, ведь если это твой ребёнок, он достоин только лучшего и должен расти в нормальных условиях в полной семье. Но Аня была категорически против, — мама нервно отворачивается, машет руками, ей неприятно рассказывать. — Она только повторяла: «Дайте мне денег! Дайте мне денег…» — замолкает, запрокидывает голову, пытается сдержать слёзы. — А затем сказала, что сделает аборт!
Я подхожу к маме и обнимаю за плечи. Она резко поворачивается, крепко прижимается к груди, плачет, а затем заглядывает мне в глаза.
— Ты ведь знаешь, что для меня это значит. Я потеряла двух детей, и когда слышу, что кто-то сам, добровольно… — её истерика не даёт говорить дальше. — Это неправильно.
— Тише, — глажу её по спине. Мама схватила меня за футболку и уткнулась в грудь. Ей так больно, мне становится неловко, что я засомневался в маме. — Ты не виновата.
— Я ведь даже пообещала ей, что если ребёнок не твой, всё равно помогу. Буду присылать деньги, только молила, чтобы не делала аборт!
У меня какой-то диссонанс в голове. Мама начинает путаться, её слова плохо вяжутся с реальностью.
— И она согласилась? Ты всё это время ей присылала деньги? Значит, ты делала тест и знаешь, мой это ребёнок или нет? Ты всё это время знала, где находится Аня и что она родила?
— Нет… то есть да… — мама отходит и отворачивается. — Аня говорила, что сделает аборт… Сбежала… Я звонила, но она не отвечала, телефон был отключён… Пыталась её найти… Даже к её родителям ездила, но они сказали, что не знают, где Аня… — поворачивается ко мне, смотрит в глаза. — Я бы не позволила девочке взять на душу такой грех! Я хотела помочь, но не всё в нашей власти.
— Но Аня всё это время жила у родителей… — я опускаю голову, всё не складывается. Вопросов становится ещё больше. — Если бы ты хотела найти её, для тебя бы не составило труда…
— Значит, они мне соврали! — мама подходит ко мне, прикасается к подбородку, поднимает голову и смотрит в глаза. — Сынок, если бы это был твой ребёнок, Аня бы уже давно стояла возле наших дверей. Она алчная девушка. Да, признаюсь, я тоже не сразу это поняла. Я к ней как к дочери относилась.
— То есть Аня отказалась от твоей помощи, даже если ребёнок не мой, но не стала делать аборт и теперь одна растит ребёнка? Ты понимаешь, что это бред? Если Аня, такая алчная, как ты говоришь, то она должна была согласиться на твоё предложение.
Отхожу, на виски давит, голова гудит. Мне нужно успокоиться и спокойно подумать или наоборот — не думать больше об этом. Я пришёл к маме, чтобы получить ответы, но запутался ещё сильнее.
— Милый, давай забудем об этом и уедем домой, — мама медленно подходит ко мне. — Ты только себя терзаешь. Пойми, нам лучше уехать отсюда как можно скорее.
— Хватит! — я резко разворачиваюсь. Не знаю, кто из них говорит правду, но кто-то явно врёт, и я намерен разобраться в этом. — Ты сейчас собираешься и уезжаешь…
— Конечно, — мама улыбается. — Я соберусь и куплю нам билеты на ближайший рейс.
— Нет, мама, — строго произношу я, впервые переча матери. Она никогда не вторгалась в мою жизнь, не нарушала личных границ, но, возможно, мне так лишь казалось. — Сейчас ты соберёшься и уедешь одна. Я останусь здесь и разберусь с Аней.
— Что? — у мамы нервно дёргается нос. — Ты… Ты с ума сошёл?! Ты хочешь пойти к этой девке? Пойти и унижаться перед ней? Да без меня она тебе на уши сядет, и ты будешь всю жизнь воспитывать чьё-то отродье…
— Заткнись! — секундное помутнение, прихожу в себя, держу маму за зелёную блузку. Она смотрит на меня полными ужасом глазами. Мне хочется разорвать её за такие слова. Медленно отпускаю. — Не смей так говорить о Миле.
— Вот видишь! — голос матери дрожит. — Она уже настроила тебя против меня. Я так и знала, что ничего хорошего не стоит ждать от этой девки. Я прилетела к тебе, надеялась образумить, но… Как же она тебя обработала, — мама вновь начинает плакать. — Я ведь для тебя только лучшего желаю, сынок, — делает шаг ко мне, но я отступаю. Мне больно видеть её слёзы, и я понимаю, что она заботится и переживает. Но я не маленький мальчик и не нуждаюсь в её заботе. Я могу разобраться сам. Я должен дать понять, что вырос и могу за себя постоять.
Разворачиваюсь и подхожу к двери, на секунду замираю в нерешительности. Оставить маму в таком состоянии… Делаю глубокий вдох и медленно выдыхаю.
— Прости, но я должен разобраться с этим сам, — открываю дверь и ухожу.
Мне нужно время, побыть одному. Я не хочу видеть ни маму, ни Аню. Нужно успокоиться и принять взвешенное решение.
Я выхожу на набережную, просто иду, не разбирая дороги, отключаю телефон, устав от звонков отца. Мать, наверное, уже всё ему рассказала, и теперь он хочет вправить мне мозги. В голове мелькают все слова, что слышал сегодня от мамы и от Ани. Пытаюсь составить картину, понять, где правда, а где ложь. Время течёт незаметно, темнеет, а я всё брожу бесцельно, погружённый в мысли, и вдруг приходит осознание: я знаю, что должен делать.
Ещё нет семи утра, а я уже стою возле подъезда Ани с твёрдой уверенностью в решении. Подрываюсь на каждый скрип двери, уже почти теряю надежду, что Аня выйдет. Возможно, она на работе. Хотел решить вопрос с тестом до её рабочего дня, но теперь иначе нельзя… Разворачиваюсь, открываю дверь машины, в душе мрак и опустошение.
— Артём! — слышу детский голос позади себя, и всё внутри расцветает.
Улыбаясь, разворачиваюсь и вижу Милу. Она улыбается, хочет побежать ко мне, но Аня её останавливает, пытается завести за себя. Смотрит на меня с опасением и ненавистью. Подхожу уверенным шагом.
— Привет, Мила, — улыбаюсь девочке, затем переводя взгляд на Аню.
— Что тебе нужно? — холодно сращивает она с каменным лицом.
— Ты сейчас едешь со мной.
— Я не могу…
— Мы едем к бабушке! — сообщает Мила.
Я удивлённо смотрю на Аню. Думал, она тут хорошо устроилась, или решила сбежать из-за меня?
— Благодаря стараниям твоей матери я лишилась работы, — фыркает Аня, отводя взгляд.
— Не нужно прикрывать свою неудачу. Если бы ты была хорошим сотрудником, тебя бы не уволили.
— Послушай меня, — Аня заводит Милу за спину, сама делает шаг вперёд, с агрессией смотрит мне в глаза. — Я хочу держаться от вашей семейки как можно дальше! Будь добр, исчезни из моей жизни!