Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)
— Но объясните мне, почему меня увольняют так внезапно, без предупреждений.
— Тебя не увольняют, а предлагают написать заявление по собственному желанию. Ты ведь понимаешь, что мы не можем тебя уволить. Но если начальство решило с тобой попрощаться, всё равно найдут повод. Тем более твой договор истекает через полгода. При других обстоятельствах я бы продлила его, но… Ты сама понимаешь. Так что лучше согласиться с этим предложением.
У меня слёзы наворачиваются на глаза. Я переехала сюда из-за этой работы. С такой зарплатой я могла позволить нам с Милой жить в Москве и достойно нас содержать. Как я найду другую работу с такой же зарплатой? Что мне теперь делать?
— Наталья Сергеевна… — мой голос дрожит, я в панике. — Но ведь так нельзя.
— Ну а что я сделаю? Я тоже подневольный человек. Лучше бери что дают, жизни тебе всё равно не дадут здесь. Ты можешь давать мой номер телефона, я обязательно дам хорошую характеристику, — она обнимает меня. — Ну только не плачь, а то я сама расплачусь. Я ведь сама тебя нанимала, видела, как ты стараешься. Мне очень жаль. Я уж не знаю, кому ты там дорогу перешла…
— Дорогу перешла… — меня словно током бьют её слова. Я отстраняюсь и замираю, медленно осознавая, что произошло и что эта за “чёрная кошка” перешла мне дорогу.
Сердце громкими ударами отзывается в висках, я словно выпадаю из реальности. Ирина Степановна ещё что-то говорит, но я не слышу её.
— Мне… мне нужно идти, — я задыхаюсь от приливающего гнева, мне хочется разодрать эту семейку, ничего хорошего от них нельзя ждать. Все выжигают на корню своим появлением.
— Анют, если что, не стесняйся, обращайся… — кричит мне вслед Ирина Степановна.
Я подбегаю к своему месту под вопросительные взгляды коллег, сгребаю свои вещи в сумку, переодеваю обувь и выбегаю из кабинета. Слёзы обиды застилают глаза. Я всего добилась сама, потихоньку, маленькими шагами. Не просила помощи, не лезла к Артёму. Почти забыла про его существование. Мне было нелегко, но всё же я справилась. А что теперь? Чего они хотят от меня?
Выбегаю на улицу — Артём всё так же стоит в нескольких метрах от офиса. Заметив меня, разворачивается и пристально смотрит. Быстрым, разъярённым шагом направляюсь к нему. Сейчас я выскажу ему всё!
— Готова ехать? — усмехается он с какой-то растерянностью.
Я делаю последний шаг и, замахнувшись, бью его сумкой по плечу.
— Да что вам от меня надо? Что вы мне жизнь портите? Я ушла, не звонила, не писала, растила твоего ребёнка одна! Никогда не просила помощи! Ни копейки у вас не взяла! Ничего не просила, только чтобы вы оставили меня в покое! — я продолжаю бить Артёма, он защищается как может. Слёзы всё же вырываются наружу, силы покидают меня, мои удары с каждым разом становятся всё слабее. — Да что же вам надо? Что нужно от меня?
Артём хватает меня, разворачивает и сзади заключает в кольцо из своих рук, удерживая за кисти. Я пытаюсь дёрнуться, но уже сильно ослабела — эмоции, что вырвались из меня, забрали почти все силы.
— Тише, тише, успокойся, — шепчет он мне на ухо.
— Успокойся? Я не взяла денег, когда твоя мать предлагала мне исчезнуть из твоей жизни! Уехала, вырастила ребёнка, работала как могла, уехала в Москву, работала и полностью обеспечивала себя. Теперь что вам от меня надо? Зачем ты появился? Чего вы хотите от меня? Чтобы я приползла за помощью? Чтобы я взяла деньги и уехала? Я сама готова платить, лишь бы вы оставили меня в покое!
— Какие деньги? — хватка Артёма ослабевает, и я отпрыгиваю, поворачиваюсь и толкаю его в грудь.
— А ты не знал? Весь из себя такой папаша появился. Я хочу знать! Я хочу знать! Я приходила, писала, звонила, даже с твоей матерью встречалась! А вы мне деньги за аборт предложили! А теперь хочешь знать, твоя ли Мила дочь? Да! Она твоя дочь! Только ты ей никогда не станешь отцом! Лучше быть сиротой, чем иметь таких родственников!
— Что ты сказала? — слышу дрожащий голос Серёжи позади себя. Бросаю на него быстрый взгляд и вновь смотрю на Артёма. — Артём отец Милы? Что… что это значит? Вы знакомы?
— Лучше бы не были никогда знакомы. Но это уже несбыточная мечта, — произношу я, смотря на Артёма. Он наклонился, тяжело дышит, смотрит на асфальт. Он не реагирует ни на меня, ни на Серёжу, словно ушёл глубоко в себя. — Из-за тебя я лишилась всего, но что бы ты ни делал, ты никогда не приблизишься к моей дочери! Запомни, она только моя! Можешь так и передать своей матери! Мне не нужны ваши сраные деньги, можете подавиться ими. Мне достаточно больше никогда вас не видеть!
— Ну уж нет! — Артём выпрямляется, делает шаг ко мне, но между нами встаёт Серёжа. — Мне плевать, что там делает моя мать! Если Мила моя дочь, я заберу её! Ты поняла меня? — он дёргается ко мне, но Серёжа его удерживает, толкает, и Артём отступает на пару шагов.
— Ты подонок! Я, конечно, всегда догадывалась, но что до такой степени… Это уже перебор.
— Что решил из себя порядочного состроить? — усмехается Артём. — Как обычно, только перед Аней! Тебе же плевать на её ребёнка, ты бы избавилась от неё при первой возможности. Спрашивал меня про интернат!
— Ань, это… он всё придумывает! — Серёжа испуганно смотрит на меня. — Это всё неправда. Я бы никогда! Ты ведь знаешь это!
— Да мне плевать, — качаю головой и отступаю назад. — Я не хочу больше никого из вас видеть! Никогда! Можете передать своей матери — она получила, что хотела!
Выбегаю на дорогу и быстро торможу проезжающее такси, сажусь и уезжаю от всего этого. В голове каша. Таксист пытается начать разговор, но быстро понимает, что я не настроена общаться, и замолкает.
— Анют, что-то ты рано сегодня. Мила только уснула, — встречает меня Вера Степановна и сразу понимает, что я на взводе. — Что-то случилось?
— Мы уезжаем домой к моим родителям, — хочу прямо сейчас начать собирать вещи, но Мила спит, и я просто кручуся на месте, подмечая, что нужно взять.
— Ань, что случилось? Давай поговорим.
— Нет, я это решила! Мне больше незачем здесь оставаться. Меня уволили с работы из-за той женщины, что вчера приходила. Квартиру я не потяну и неизвестно, когда найду работу и с какой зарплатой.
— Жить вы можете и у меня, комната есть.
— Нет, завтра заберу свои документы с работы и возвращаюсь домой, к маме. Глупая была затея переезжать в Москву. Начну всё с самого начала.
19
Артём
— Какого хрена? — орёт Серёга. — Ты же сказал, что не знаком с ней! А теперь оказывается, что ты заделал ей ребёнка? — Я оглядываюсь по сторонам, мозг словно атрофировался, нахожусь в каком-то нереальном мире, плохо соображаю, слабое восприятие звуков. — Эй! Какого хрена? Ты меня слышишь? — Серёга дёргает меня за плечи, и я словно только что его замечаю, фокусирую взгляд на его лице. — Объясни мне! Какого хрена ты мне соврал?
— Я… — вообще не могу сосредоточиться на Серёге, голова забита другими мыслями. О чём говорила Аня? Какие деньги? И при чём здесь моя мать? Аборт? У меня настоящая каша в голове, и я знаю, кто сможет ответить на всё. Скидываю руки Серёги со своих плеч одним движением. — Не твоё дело!
Резко разворачиваюсь и сажусь в машину. Вижу, что Серёга что-то продолжает орать, но не слышу его, завожу мотор и уезжаю.
По дороге набираю номер матери.
— Ты где?
— И тебе добрый день, любимый сын, — обиженно отвечает она.
— Добрый день. Ты где?
— Я в гостинице, собираюсь пообедать и встретиться с подругами, раз уж приехала.
— Надо поговорить, — бросаю взгляд на навигатор. — Буду примерно через час.
— Давай встретимся в ресторане напротив отеля, мне его очень хвалили, и я уже зарезервировала столик.
Сжимаю челюсть и выдыхаю, чтобы успокоиться. Меня раздражает весёлый голос матери. То, что говорила Аня, нереально: моя мать никогда бы так не поступила. Семья для неё святое, и если бы она узнала, что Аня беременна, женить бы меня против нашей воли. Она бы не позволила расти ребёнку без отца, а аборт вообще считает страшным грехом. Но Аня была в таком состоянии… у неё были такие глаза… я почему-то ей верю.