Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)

— Женщина, успокойтесь, — Вера Степановна подходит к нам, встаёт передо мной, закрывая меня спиной. — Вы ведёте себя как сумасшедшая. Вашему сыночку что, нет восемнадцати? Поэтому и прибежали сюда?
— Что за глупости вы говорите?
— А тогда объясните мне, что вы здесь устроили. Я не знаю, отец он или нет. Но они с Аней взрослые люди, умеют говорить и смогут сами разобраться, без вашего участия.
  
Мария Владимировна меняется в лице, она часто и глубоко дышит, берёт себя в руки и гордо смотрит на Веру Степановну.
— То, что здесь происходит, не ваше дело!
— Моё! Если меня разбудили крики в подъезде, то это моё дело! И я хочу, чтобы вы сейчас же убрались отсюда! Иначе вызываю полицию, пусть она разбирается! — Вера Степановна достаёт мобильник и начинает набирать номер.
Мария Владимировна не теряет лица, но заметно, что она занервничала.
— Думаю, ты меня услышала, — она достаёт визитку и протягивает её мне, но берёт Вера Степановна. — Жду звонка до конца дня. Иначе пеняй на себя!
Она разворачивается и с горделивой осанкой медленно уходит, а Вера Степановна запихивает меня обратно в квартиру.
— Мила спит, — шёпотом произношу я, и мы прокрадываемся на кухню. После такого “доброго” утра меня всю потряхивает.
— Ну и что это за пигалица? — Веру Степановну тоже передёргивает от злости. — Возомнила о себе, чёрт знает что! Думает, что она пуп земли!
— Ну в городе, где я училась, она такой и была, — усмехаюсь я, вид взъерепененной Веры Степановны забавляет меня. Халат, бигуди, ей бы ещё сковородку в руки — и была бы похожа на женщину из анекдота. Вера Степановна словно слышит меня, берёт сковородку, ставит на плиту и на нерве начинает замешивать тесто на блины.
— Ну это она у себя там, а тут она никто! Припёрлась, поставила всех на уши. Сегодня у всех соседей будет повод для сплетен. Чего она хотела от тебя? Это та мамаша твоего бывшего?
— Да, она сама.
— Чего хотела? Ох, я бы ей сковородкой по гладкой физиономии зарядилa!
— Опять денег предлагала, чтобы я от её сыночка отстала. А я к нему и не пристаю, моя жизнь была прекрасной до его появления. А теперь… всё не пойми куда катится. Серёжа напился, приставал ко мне, затем… — я вываливаю на Веру Степановну всё, что произошло. Слова льются из меня, я не могу остановиться. Мне нужно с кем-то поделиться. — И вот теперь я не знаю, рассказать всё Артёму или нет?
— А Серёжа казался мне хорошим парнем, — заключает Вера Степановна. — Не ожидала такого. А вот Артём, с такой властной мамкой… Ну такое… Ой, Анюта, попала ты.
— А всё так хорошо было… — вздыхаю я.
— Но поговори с Артёмом, выясните уже всё раз и навсегда. Только хуже делаешь, бегая от него.
Мила просыпается и приходит к нам на кухню, приходится завершить разговор. Вера Степановна остаётся с нами на завтрак, а затем забирает Милу на прогулку.
  
18
 
Серёжа и Артём звонят наперебой, но у меня нет желания ни с кем из них разговаривать. Серёжу видеть после вчерашнего я не могу, даже не знаю, как находиться с ним рядом. А Артём… Он может и мог бы стать для Милы хорошим отцом, но его мать… Раз она приехала так быстро, значит, всё ещё имеет большое влияние на своего сына. Мне просто нужно немного подождать, и Мария Владимировна заберёт своего сыночка с собой, а меня оставят в покое.
Может, меня кто-то наверху всё же услышал, и к вечеру звонки прекратились. Я осталась наедине с дочерью, и мы остаток дня провели вместе. Всё произошедшее я почти забыла как страшный сон. Но когда Мила спрашивает про Артёма, у меня сердце сжимается — чувствуется, что он запал ей в душу.
На следующий день соседка пришла к нам утром, чтобы сидеть с Милой, а я отправилась на работу. Всё происходит так, словно Артём и не появлялся в нашей жизни, и я даже испытываю какую-то печаль от этого. Артём мог бы стать прекрасным отцом для Милы, так мне кажется после всего одного дня их общения. Он заботился о ней и переживал, как умеет, немного переусердствовал, но мы все иногда стараемся больше, чем следует.
Я вышла заранее, и автобус прибыл чуть раньше. Прогулочным шагом направляюсь в офис, как дорогу мне преграждает чёрный внедорожник. Я едва успеваю отпрыгнуть в сторону, чтобы он не проехал по моим ногам.
— Какого хрена, ты не отвечаешь на мои звонки? — вопит Артём, открыв окно со стороны пассажира.
Сердце стучит, я сильно испугалась, даже не сразу понимаю, что происходит. Но ругаться я не намерена сегодня. Всё же думаю, что Мария Владимировна придумает что-то, чтобы Артём уехал. От меня только требуется не вызывать лишних эмоций, чтобы он был спокоен и не думал ни обо мне, ни о Миле.
— Мне нужно было время отдохнуть. Слишком много событий для меня и для Милы.
— Отдохнула? — я неуверенно киваю. — Садись в машину, поехали!
— Куда? — удивлённо поднимаю брови.
— Ты тупая? Мы едем к Миле, мне нужно убедиться, что она моя дочь!
— Так, успокойся. Сейчас я не могу никуда поехать, мне нужно работать, чтобы обеспечивать себя и дочь. Я понимаю, что ты возник неоткуда, и у тебя вдруг заиграли какие-то отцовские чувства, но не нужно ломать нашу жизнь. Мы жили до тебя и планируем это делать дальше так же, как раньше. Если тебе так срочно нужно убедиться в чём-то, придётся подождать конца моего рабочего дня, а уж потом я подумаю.
— Подумаю? — усмехаясь, переспрашивает он. — Ты, кажется, не поняла, с кем связалась? Я не собираюсь подстраиваться под тебя…
— А придётся! Ведь тебе заняться нечем, можешь стоять здесь сутки напролёт, а мне нужно работать. Представляешь, многим людям нужно работать, чтобы обеспечивать себе жизнь! — я начинаю раздражаться, меня злит, что Артём ведёт себя так нахально, не думая ни о ком, кроме себя.
— Хорошо, — он выходит из машины и встаёт напротив меня, скрестив руки на груди. — Тогда я подожду тебя здесь.
— Артём, я позвоню, как освобожусь.
— Мне всё равно заняться нечем, могу простоять здесь весь день.
Я недовольно качаю головой. Артём ведёт себя как ребёнок, но я не собираюсь в этом участвовать. Хочет стоять — пусть стоит.
— Ладно, — равнодушно пожимаю плечами, хотя внутри есть злость. Прохожу мимо и захожу в офис.
Полдня я то и дело смотрю в окно — Артём словно приклеился к своему месту. Он правда собрался стоять здесь весь день?
Рабочий телефон звонит, отвлекая меня от мыслей.
— Добрый день, слушаю вас, — отвечаю на автомате.
— Анна Владимировна, вас Наталья Сергеевна вызывает к себе в кабинет, — быстро произносит секретарша.
— Что? Но… Зачем?
— Я не знаю, мне сказали пригласить вас.
— Хорошо, уже иду, — я кладу телефон и замираю. У нас редко кого-то вызывают в кабинет начальницы, обычно если совершён серьёзный проступок или поступила жалоба от клиентов, но я не работаю с людьми, да и проступков не было.
Неуверенно направляюсь в кабинет, сердце пропускает удары, ноги словно свинцовые, предчувствую что-то нехорошее.
Стучу в дверь и захожу, услышав разрешение.
— Присаживайся, — Наталья Сергеевна дружелюбно улыбается.
— Добрый день.
— Анечка, — тяжело выдыхает она, и меня настораживает её тон — слишком мягкий, да и по имени она никого не называет. — Ты великолепный сотрудник. Даже несмотря на твои постоянные больничные ты всё успеваешь и выполняешь план.
— Спасибо, — мне даже становится легче, я улыбаюсь. Приятно слышать такие слова. Я ведь и вправду стараюсь, для меня очень важна эта работа.
— Но понимаешь ли… — она закусывает губу. — Нам придётся расстаться.
— Что? — от шока я даже вскакиваю с места. — Но… Но как?
  
— Я не могу тебе всё рассказать. Такой приказ поступил сверху, — она мнётся, но тут же резко добавляет. — Не переживай, я напишу тебе самую лучшую характеристику. Я действительно считаю, что ты отличный сотрудник. Так что можешь не переживать за это. Ещё выплатят компенсацию в размере трёх окладов!
В размере трёх окладов… Только мой оклад — это совсем маленькая часть от зарплаты. Почти триста процентов составляют различные премии и надбавки. Так что этих денег мне едва хватит на месяц.