Бывшие. Теперь я (не) твоя (СИ)

— Мы едем или как? — но Аня явно не торопится, не реагирует на мои слова. — Ты совсем не думаешь о ребёнке? Боишься оставить своего любовника?
Аня мнётся несколько секунд, но всё же садит Милу в машину и сама садится рядом с ней. Я тут же срываюсь с места, крепко сжимаю руль, сконцентрированный на дороге, стараюсь не отвлекаться. Думаю, как поступить дальше. Что делать? Для начала нужно точно узнать, я ли отец Милы. Нужно официальное подтверждение, я не могу рассчитывать только на фотографию и слова Ани. Она могла наговорить Миле что угодно. Значит, нужен тест ДНК. Они продаются в аптеках? Как и где их делать? Хотя я уже не сомневаюсь, что Мила моя дочь. Есть в ней что-то от меня. Я чувствую, что в ней течёт моя кровь, как иначе объяснить, что меня так тянет к ней?
  
Как только я получу результаты, сразу заберу свою дочь. Аня никогда не увидит Милу!
— Можно помедленней, — слышу голос Ани и опускаю взгляд на спидометр. Машина разогналась уже до ста пятидесяти. Немного сбавляю скорость, смотрю, как Аня прижимает Милу к груди и гладит её по волосам. Мила закрыла глаза, возможно, задремала. Ещё бы такой стресс для ребёнка — и всё из-за мамаши.
Мы доезжаем до больницы, Аня осторожно будит Милу. Я хочу взять её на руки, но Мила боится меня и прижимается к Ане. От её взгляда сердце сжимается, я отступаю. После такого даже нет сил идти за ними.
Смотрю, как Аня направляется в больницу, держа на руках Милу.
Ладно, мне надо просто успокоиться. Чёрт, это невозможно! Я не знаю до конца, моя она дочь или нет! А если моя? То какого хрена я об этом не знал? Почему моя дочь всё это время росла без отца?
Хожу возле машины кругами, пытаюсь придумать план, гуглю, как сделать тест ДНК. Слишком много информации, думать не могу, мысли перескакивают с одной на другую. Мне неохота ждать даже девять часов. Если Мила моя дочь, то она не должна лишнюю минуту находиться рядом с Аней.
Со всеми тонкостями я сам не справлюсь. Единственный вариант — звонить юристу. Набираю его номер.
— Артём? Что-то случилось? — Борис Игнатович удивлён моим звонком. В последние годы я не ввязываюсь в неприятности и даже не помню, когда звонил ему в последний раз.
— Нет… То есть да, — я прокашливаюсь. — С чего мне начать? — Та-а-ак, я короче… Кажется, у меня есть ребёнок.
— Кажется?
— Да. Я не знаю… То есть догадываюсь… Там фото и девушка, с которой я встречался, и по срокам всё сходится… Короче, я должен забрать свою дочь как можно скорее! Пока та её не угробила!
— Подожди, — Борис Игнатович не может разобрать мой поток бессвязной речи. — Девушка сама признаёт тебя отцом? Если нет, придётся обращаться в суд и делать тест ДНК. Процесс это не быстрый…
— Я уже нашёл клинику рядом, там делают экспресс-тесты: восемь-девять часов, и результат будет у меня. Я буду точно знать и смогу забрать свою дочь! Из-за этой твари я лишился четырёх лет жизни со своей дочерью!
— Успокойся! — рявкает он. — Ты никого не заберёшь! Даже если тест подтвердит, что ты отец. Ты меня понял?
— Нет! Если я отец, то я должен защищать и оберегать своего ребёнка! А это… Да я даже котёнка ей не доверю!
— Как я понял, девочке четыре года. Ты подумал, как она отреагирует, узнав, что ты её отец? А если в этот момент мать заберёт её? Ты хочешь всю психику ребёнку сломать? Если ты заберёшь ребёнка без решения суда, это будет похищением. Если мать напишет заявление, добиться полной опеки, даже после установления отцовства, будет проблематично, да ещё и на статью нарвёшься. Так что не делай ничего! Ты сейчас где? Я приеду, и мы разработаем план действий.
— Я в Москве… — вздыхаю, опускаю голову и массирую виски. Я не могу ждать так долго. Нужно действовать сейчас. — А если у меня будет подтверждение? Я буду считаться её отцом?
— Суд не примет такие тесты, он сам назначает процедуру в своих клиниках. Ты вообще звонил родителям? Что они сказали? В таких делах не нужно торопиться. Может, это ещё и не твой ребёнок, ты ведь не уверен на сто процентов. Если это твой ребёнок, почему девушка так долго молчала?
— Я не знаю! — ору, меня раздражают вопросы Бориса Игнатовича. — Она звонила, но… Блядь, да какая разница, почему она молчала? Я не могу залезть в её башку!
— Сейчас ты выдохнешь и успокоишься. Ты не будешь принимать поспешных решений. Я проконсультируюсь с более квалифицированными юристами в этой сфере и составлю план действий. Но пообещай, что не станешь предпринимать ничего без моего ведома.
— Я должен её забрать!
— Если эта девочка действительно твой ребёнок, я приложу все усилия. Но помни: нужно действовать так, чтобы не навредить ребёнку.
Я понимаю, что Борис Игнатович говорит правильно, я могу сделать только хуже, но эмоции сейчас зашкаливают.
— Эта девочка чуть дважды не погибла на моих глазах. Она упала в холодное озеро со сломанной рукой, потом её уронил пьяный урод! И всё это произошло прямо на глазах её матери! Для девочки опасно находиться рядом с такой матерью!
— Вот и запомни всё, что случилось. Это может нам пригодиться, а сейчас сделай тест и присматривай за девочкой. Если она твоя дочь, постарайся наладить контакт с ней. Сделай так, чтобы она сама захотела поехать с тобой.
Я часто дышу, не хочу, чтобы Мила оставалась с Аней. Но Борис Игнатович прав: я могу навредить Миле. Она не знает меня и привыкла к своей мамаше.
— Ладно, я попытаюсь.
— Лучше постарайся наладить контакт с матерью ребёнка. Будь рядом, нам может пригодиться любая мелочь, чтобы получить опеку. Не торопись, я прошу тебя. Я знаю, что ты бываешь вспыльчивым, но помни: ты будешь иметь дело с неокрепшей психикой. Ребёнок — это не игрушка, дай себе время понять, сможешь ли потянуть его. Девочке нужна любовь, забота, безопасность.
— Как я могу не потянуть своего ребёнка! — вновь срываюсь. — Я могу дать в сотню раз больше, чем её мамаша!
— Дело не в деньгах. Пойми это. Пообщайся с девочкой, и сам всё поймёшь.
— Я не маленький мальчик, я всё прекрасно понимаю!
Я скидываю звонок. Больше нет сил с ним разговаривать. Он всё ещё смотрит на меня, как на взбалмошного подростка, а я давно вырос. Неужели я не смогу справиться с ребёнком? Словно я никогда не был ребёнком и не понимаю их!
Глубоко дышу, успокаиваюсь. Борис Игнатович прав: я должен наладить контакт с Милой. Вспоминаю, как она смотрела на меня, сидя в машине, и прижималась к Ане. Я напугал её своим неоправданным срывом. Что бы я сделал, привезя её в больницу? Я ведь ей никто, у меня нет официального подтверждения.
Ладно, я должен постараться сделать всё правильно. У меня нет шанса на ошибку. Пока нужно удостовериться, что Мила моя дочь, и попытаться вернуть её расположение.
Я уточняю на ресепшене, где находится детский травматолог, и подхожу к кабинету. Аня с Милой сидят в очереди и весело о чём-то разговаривают. Мила улыбается и выглядит счастливой, но, заметив меня, прижимается к Ане и смотрит с какой-то опаской. У меня всё сжимается внутри. Кажется, я начинаю понимать, о чём говорил Борис Игнатович. Одно неверное движение — и я потерял доверие девочки. Ещё недавно она прилипала ко мне как банный лист, а теперь смотрит настороженно.
Сажусь на корточки рядом с Милой и протягиваю ей руку.
— Прости, я напугал тебя. Я немного перенервничал, испугался за тебя. Прости. Больше такого не повторится.
Мила медленно улыбается и резко бросается мне на шею. По телу расползается приятное тепло, я словно на седьмом небе от счастья. С улыбкой смотрю на Аню, но она отворачивается.
— Я тебя прощаю, — Мила отстраняется от меня.
  
— Спасибо. Ты не против, если мы с твоей мамой поговорим две минутки? — Мила кивает, и я смотрю на Аню, киваю в сторону, чтобы мы отошли.
Аня целует Милу в висок.
— Я быстро, — мы встаём и отходим на пару метров.
Не хочу травмировать Милу. С детьми я почти не общался и не знаю, что может им навредить. Лучше пока держать всё в тайне. Мне нужно ещё многое узнать, подготовиться к появлению дочери в моей жизни.