Новый порядок (ЛП)

(Наказание позорным стулом — это когда женщину привязывали к стулу и оставляли на пороге её дома либо же провозили по улицам под насмешки толпы. Однако существовала и более жестокая вариация, когда стул крепился на конце длинной перекладины, женщина фиксировалась на нём железным обручем и несколько раз окуналась в воду. Если сложно представить механизм, картинки легко находятся по запросу «позорный стул», — прим)
  
Власти использовали позорный стул с окунанием, чтобы найти как чёрных, так и белых ведьм. Если они тонули, то были невиновны в колдовстве. Если они выживали, то считались виновными и подвергались ещё более страшным испытаниям. Ведьмы с обеих сторон спектра называют те дни временем преследований, за которые им полагаются репарации. По крайней мере, ведьмам не приходилось терпеть позорный стул. Проституток не окунали в воду — их окунали в неочищенные сточные воды.
Одним из аспектов так называемого позорного захоронения на «Скрещенных Костях» было то, что тела клали лицом вниз. Я не знаю, что с этим связано, но по какой-то причине мне всегда кажется, что это лишает обитателей «Скрещенных Костей» последних крупиц достоинства. Конечно, там похоронены не только проститутки: это место также использовалось как удобное место для захоронения останков больных чумой или (позже) практически всех, кто не мог позволить себе быть похороненным на церковном кладбище. К девятнадцатому веку это место было окружено трущобами, которые так и кишели болезнями. Даже полиция боялась туда заходить. Кладбище, которое не могло вместить больше ни одного трупа, в конце концов закрыли. Если бы не призраки, о нём, вероятно, полностью забыли бы.
Люди, как и трайберы, используют историю как напоминание о печальном прошлом только тогда, когда они могут обвинить кого-то другого в совершённых злодеяниях. Когда они сами несут ответственность, легче притвориться, что этого никогда не было. По какой-то причине призраки «Скрещенных Костей» обиделись на это.
В наши дни к этому месту ежегодно совершается паломничество, во время которого проводятся простые ритуалы, и местные жители и туристы отдают дань уважения бедным душам, которые остаются там. Хотя большинство из них уже ушли в мир иной, всё ещё слишком много тех, кто остаётся, и их разлагающиеся души не в состоянии двигаться дальше. Они часто доставляют слишком много хлопот, и небольшие ритуальные услуги помогают их успокоить. И мой отец, и дедушка поощряли меня присоединиться к ним — это стало семейной традицией. Мы вместе отправлялись в путешествие и отдавали дань уважения, а затем по дороге домой где-нибудь останавливались на полдник. После смерти моего отца у меня больше не хватило духу продолжать посещать церковь, и я уже много лет не ходила на службы. Но для большинства из этих призраков моя жизнь — по крайней мере, человеческая — мгновение ока. Я рассчитываю на то, что меня запомнят, так что по крайней мере один или двое из них будут склонны помочь.
Теперь, когда у нас есть цель, мы с О'Ши находим мою машину; к счастью, её не взломали и не украли. Перед отъездом я быстро проверяю «Пальчики и Шалости», но, похоже, всё нормально. Даже заплесневелый кофейный стаканчик, которую я прикрепила к камере, на месте. Видимо, того, кто получает запись, не волнует, что происходит сейчас в пустом магазине.
Поскольку на месте пассажирского сиденья осталось пустое место, О'Ши вынужден сидеть сзади. Он катается как с личным шофёром, но в самом убогом лимузине в городе, и это его не впечатляет. Я думаю, он испытывает почти облегчение, когда мы подъезжаем к железным воротам кладбища. Как и в любой другой раз, когда я здесь бываю, окрестные улицы забиты призраками. Редко бывает, чтобы в одном месте собралось так много; на большинстве кладбищ околачиваются всего трое или четверо, и обычно это только что умершие. Немногие души остаются в этом мире, и не многие люди обладают способностью видеть их; даже те, кто обладает этим навыком, естественно, нуждаются в значительной подготовке. Ещё меньше людей могут разговаривать с ними. «Спасибо тебе, дедушка». Прошло много времени с тех пор, как я пыталась общаться с мёртвыми, но это немного похоже на езду на велосипеде: научившись однажды, ты уже никогда этого не забудешь. Пока ты помнишь, что нужно сохранять спокойствие и уважение и избегать смотреть прямо на них, всё будет в порядке.
Я только положила руку на калитку, как ко мне уже подходят.
— Добрый день, Бо.
Я оборачиваюсь и вижу молодую девушку, и я одновременно удивлена и расстроена. Я встретила её, когда пришла сюда в первый раз.
Перед тем первым визитом я была до смерти напугана и умоляла о разрешении остаться дома. Думаю, мой отец уступил бы, но дедушка, конечно же, был против. Меня тащили всю дорогу, я брыкалась и кричала. Однако, как только мы приехали, я в ужасе замолчала. Я не так хорошо умела видеть различных призраков, как сейчас, но я увидела достаточно, чтобы захотеть убежать со всех ног. Я особенно хорошо помню одну женщину с кислым лицом, у которой к груди был прижат кормящийся ребёнок. Она не оставляла меня в покое, что бы я ни делала. Паника, которую я тогда испытала, похожа на то, что я переживала во время своих недавних галлюцинаций. Конечно, теперь я понимаю, что с женщиной и её ребенком, должно быть, произошла страшная трагедия, раз они оказались в таком состоянии.
Как бы то ни было, призрачная женщина привела меня в ужас. Только когда Мэйзи встала у неё на пути, она наконец сдалась и оставила меня в покое. Моя благодарность была так велика, что я забыла о страхе. Мэйзи была достаточно умна и сообразительна, чтобы не пытаться прикоснуться ко мне; вместо этого мы сели рядом на небольшой участок лысеющей травы и начали болтать. Мой отец нашёл нас там почти час спустя.
Мы с Мэйзи сблизились из-за нашего возраста; мне тогда едва исполнилось девять, а ей шестнадцать, но её мягкие манеры покорили меня. Это было всё равно, что иметь старшую сестру, но не ту, которая задирала, издевалась, занимала ванную и заставляла надевать её обноски, а ту, которая слушала, хихикала и была настоящей подругой. С тех пор я продолжала становиться старше, в то время как Мэйзи оставалась прежней. Она навсегда осталась девочкой-подростком.
В то время это было отрезвляющим осознанием для меня, поскольку я была полна веры в собственную несокрушимость. На следующий день после того, как мне исполнилось семнадцать, я пришла, чтобы найти её, но её здесь просто не было. Я возвращалась несколько раз, но больше её не видела и решила, что она наконец обрела покой. Вскоре после этого я навсегда попрощалась со своим отцом. Его душа не задержалась; мне грустно видеть, что её душа всё ещё здесь.
— Привет, Мэйзи.
В руках она держит розу. К сожалению, та знавала лучшие времена. Несколько оставшихся лепестков почернели и завились по краям. Тем не менее, она застенчиво улыбается и протягивает мне цветок. Я отвечаю ей благодарной и дружеской улыбкой.
— Теперь ты другая.
— Да, — серьёзно говорю я ей.
— Ты стала старше, — она вытягивает длинный тонкий палец и указывает на мои глаза. — Я это вижу. Там появились тени, где раньше их не было.
— Многое произошло. Куда ты уходила, Мэйзи?
Она не отвечает на мой вопрос. Вместо этого она выглядит обеспокоенной.
— Ты присоединилась к ходящим в ночи.
Как бы мне ни хотелось это отрицать, я не могу.
— Да.
— Они не хорошие люди.
— Я не выбирала такую жизнь.
Как только эти слова слетают с моих губ, я сожалею о них. Нельзя сказать, что бедная Мэйзи выбирала свою жизнь. Я готова поспорить на свою душу, что мне было легче, чем ей. Однако она, кажется, не замечает непреднамеренного оскорбления, просто тянется ко мне и легонько касается моей щеки. Я не чувствую ничего, кроме ледяных мурашек на своей коже, которые исчезают, как только она убирает руку.
  
— Ты несчастлива.
Я сглатываю.
— Ты слышала о ком-нибудь, кто изменился? Кто был ходящим в ночи, а потом вернулся обратно?