Новый порядок (ЛП)

Она качает головой. О'Ши подходит к ней.
— Ты разговариваешь с призраком? Так вот в чём дело, Бо? Ты пытаешься найти лекарство?
Я смущённо пожимаю плечами.
— Не совсем.
— Такого лекарства нет, — говорит он.
— Так все мне твердят.
— Я серьёзно, — он очень искренен. — Я немного разбираюсь в заклинаниях, помнишь?
Я прикусываю язык, чтобы не огрызнуться, что это из-за его использования заклинаний я попала в такую переделку. Я отворачиваюсь от него.
  
— Мэйзи, — говорю я, — я ищу Мадера. Он где-нибудь поблизости?
— Он в храме, — бормочет она.
Я начинаю благодарить её и прошу подождать, но она уже уходит, растворяясь в дожде.
— Кто такой Мадер? — спрашивает О'Ши.
— Парень, у которого есть ответы на все вопросы, — я не поворачиваюсь к нему, я просто смотрю на то место, где только что была Мэйзи. — Оставайся здесь.
— Конфуций говорил, что нужно уважать призраков, но держаться от них подальше, — кричит мне О'Ши. Я не обращаю на него внимания.
Ворота украшены бумагой, другими материалами и разноцветным хламом, оставленным людьми, действовавшими из лучших побуждений. На многих обрывках есть имена умерших; они промокли, и их трудно прочитать. В солнечный день, когда дует лёгкий ветерок, это гораздо более впечатляющее зрелище. Ворота поддаются при моём прикосновении, хотя всё равно издают ржавый скрежет в знак протеста. Несколько призрачных фигур поворачиваются в мою сторону с любопытством на измождённых лицах. Когда я вхожу, ко мне с мольбой протягиваются руки. Что бы они ни искали, во мне этого нет. Холодные щупальца обвиваются вокруг моей плоти. Цветастое платье и кожаная куртка — не защита от прикосновения мертвецов.
Я стараюсь не вздрагивать и склоняю голову в знак признательности каждому из них. Некоторые из них — выцветшие копии самих себя, одетые в заплатанную старомодную одежду, на которой указана дата их смерти. На других смотреть ещё страшнее: изуродованные лица и проломленные черепа. Со временем и опытом моё сочувствие к их ситуации не только не уменьшилось, но, похоже, возросло. Я испытываю облегчение, когда они, наконец, отходят в сторону, и я замечаю знакомую фигуру Мадера рядом с самой странной коллекцией кирпичей и безделушек, которые когда-либо составляли святилище. Я подхожу и встаю рядом с ним.
Он поддевает носком ботинка пластмассовый череп. Рядом с ним лежит круг из кирпичей, обрамляющий крест. Нас окружают аккуратно проложенные пересекающиеся дорожки, заросли маков, которые давно не цвели, и джунгли головокружительных сорняков. Общий эффект должен был бы напоминать свалку, но вместо этого здесь царит деревенский шарм, который кажется более уместным, чем идеально ухоженное кладбище.
Соблюдая приличия, я жду, когда Мадер обратится ко мне.
— Ты не навещала нас несколько лет, — наконец произносит он скрипучим шёпотом.
— Мне нет оправдания, — я склоняю голову.
— У тебя есть жизнь, — его взгляд устремляется на меня. В нём нет ни доброты, ни злобы. — Даже у вампиров есть жизнь.
Мадер многое знает и понимает.
— Я ищу недавно ушедшую душу, — говорю я. Мой голос эхом разносится по окруженному стенами пространству. — Его звали Сэмюэл Льюис.
— Каждый день в этом городе умирает более 250 человек, — произносит он монотонно. — Почему я должен знать этого человека?
— Он был молод. И здоров. Его смерть не была естественной.
Мадер поднимает его голову.
— Звёзд уже не так много, — комментирует он ни с того ни с сего. Затем он смотрит прямо на меня. Я невольно вздрагиваю, но не отступаю. — Я знаю об этой душе, — говорит Мадер. — Он ушёл.
— Он благословлён, — бормочу я. — Говорил ли он с кем-нибудь перед своим уходом?
— Почему я должен говорить с тобой? Живые земли — не моя забота.
Мне нечего предложить Мадеру в обмен на информацию. Я ломаю голову.
— Жизнь и смерть балансируют на острие бритвы. Кто-то пытается вывести это острие из равновесия.
Мадер дотрагивается до стены и проводит пальцем по едва заметным линиям старого граффити.
— Кто-то всегда стремится нарушить равновесие.
Я кручу в руках розу Мэйзи. Один лепесток отваливается и падает на землю. Дождь почти сразу же искажает его тяжёлые очертания.
— Ты ей нравишься.
— Кому? — спрашиваю я удивлённо.
— Мэйзи, — он крутит шеей, словно разминает ноющие мышцы, хотя для призрака это невозможно. — Она расстроилась, когда ты не вернулась.
Я в замешательстве.
— Я потеряла её. Я много раз искала её, но так и не нашла. Я думала, она прошла на ту сторону.
— Она пряталась. Она не хотела, чтобы ты чувствовала себя обязанной ей и продолжала навещать её, пока это не превратится в рутину. Иногда мы боимся того, чего хотим больше всего на свете.
У меня на груди лежит тяжёлый груз. Я вытягиваю шею, пытаясь снова разглядеть её стройную фигуру.
— Приходи, — внезапно произносит Мадер.
— Прошу прощения?
— Приходи. Регулярно. Ей нужен друг.
— Я так и сделаю.
Он кивает головой.
— Ты говоришь правду, — хрипит он. — Не бойся этого.
Я всё ещё пытаюсь осмыслить его слова, когда он шепчет:
— Янус.
— Прошу прощения?
— Вот что он сказал. Янус. Не спрашивай меня больше о мёртвых, Бо Блэкмен, — Мадер отворачивается, и становится ясно, что меня прогоняют.
— Я не понимаю, что это значит!
Ответа нет. Так же, как и Мэйзи, он становится эфемерным, когда его поглощает ночь. Я остаюсь на месте, уставившись на каменный круг. Затем я наклоняюсь и осторожно стряхиваю мокрые листья и опавшие ветки, пока он не очищается. Это скромный жест; многие старательно ухаживают за этим местом. Хотя это кажется уместным. Я отступаю и осматриваюсь. Оставшиеся ледяные призраки молчат; всё, что я слышу — это стук дождевых капель. Я ухожу, осторожно пробираясь обратно. На этот раз ни один призрак не тянется вперед, и мне предоставляется доступ к воротам. Я закрываю их за собой, переставляю местами несколько имён и обрывков ткани, не торопясь на случай, если Мэйзи снова покажется.
Когда у меня больше нет сил ждать, я возвращаюсь к машине. О'Ши уже внутри, он закрыл все двери и окна, как будто ему нужна защита от нападения привидений. Окна запотели. Я сажусь и завожу двигатель.
— Ты узнала, в какой морг ехать? — спрашивает он.
— Это провал, — говорю я ему. — Его дух уже перешёл на другую сторону. Я думала, нам повезёт, и он всё ещё будет здесь, — я думаю о Мэйзи и внезапно жалею о своих словах.
— Он тоже секрет?
— Нет, — я рассказываю ему о своей встрече в «Пальчиках и Шалостях», а также о зелёных перьях и безвременной кончине Сэмюэла Льюиса.
— Речь идёт не о каком-то мелком воришке, — говорит он. — Ты действительно думаешь, что эта женщина подарила тебе это перо, потому что она дала бы тебе информацию о лекарстве в обмен на то, что ты выполнишь все её требования?
— Нет, — огрызаюсь я. — Дело в том, что у кого-то хватает смелости ворваться в полицейский участок, убить подозреваемого и украсть чёртово перо.
— Лгать самому себе — это всё равно ложь.
Я хмуро смотрю на него в зеркало, и мне вспоминаются слова Мадера о том, что не стоит бояться правды. Я не спорю.
О'Ши откидывается на спинку сиденья.
— Нам пора. Уже почти рассвело.
Я отпускаю ручной тормоз и включаю первую передачу, бросая последний взгляд на ворота кладбища «Скрещенные Кости», прежде чем тронуться с места. Кажется, в последнее время я каждую ночь бегу от солнца.
Глава 10. Улицы Пламени
Я сижу, сложа руки, на диване О'Ши, обитом кожзаменителем, и жду, когда небо снова потемнеет, и тут раздаётся тихий стук в дверь. О'Ши в душе и громко, фальшиво напевает, так что я встаю и открываю дверь. Там стоит Коннор в сопровождении вампира постарше.
  
— Привет, Бо! — он сияет.
Я начинаю испытывать странную нежность к его веснушчатому лицу.
— Привет, Коннор, — говорю я. — Как ты узнал, что я здесь?
Он выглядит озадаченным.