Пленная принцесса Братвы (ЛП)

— Нико! — кричит она. — О Боже… Я...
— Я тоже...
Я врываюсь в нее, стону, когда ее горячая маленькая киска сжимается вокруг моего набухшего члена. Мои бедра шлепают ее по заднице, ее крики удовольствия — это все, что я когда-либо хотел слышать. Я зарываюсь губами в ее шею, погружаясь так глубоко, как только могу, и отпускаю.
— Я кончаю! — Она громко стонет. Ее тело содрогается и сжимается. Пальцы ног подгибаются в ванне. Я стону, когда мои яйца поднимаются, а мой член врывается в нее. Моя горячая сперма проливается глубоко в ее сладкую маленькую пизду, снова и снова, пока мы не начинаем задыхаться.
  
Я обнимаю ее и целую до тех пор, пока вода не становится холодной.
Я понятия не имею, который час, когда мы лежим в постели, Белль в моих объятиях. Мы оба в одинаковых спортивных костюмах и футболках, как какая-то старая супружеская пара. И мне это нравится. Я глажу ее недавно потемневшие волосы и наклоняюсь, чтобы поцеловать ее в макушку.
— Это плохо, не правда ли?
Я хмурюсь. — Я думаю, что ты выглядишь великолепно, будучи брюнеткой, на самом деле.
Она усмехается. — Нет, я имею в виду… ситуацию. — Она смотрит на меня. — То, что произошло в домике... Вадик, типа, довольно важная персона в этой семье Волковых, да?
— Он второй по старшинству.
Ее губы сжимаются. — Значит, ситуация довольно плохая.
Я киваю, и моя челюсть скрипит. — Это может означать войну Братвы с Братвой. Мы...
Я качаю головой.
— Что?
— Возможно, нам придется скрываться еще долгое время.
Она молча кивает.
— Возможно навсегда.
Она улыбается. — Хорошо.
Я хмурюсь. — Белль...
— Я сказала “хорошо”, — яростно шепчет она. Ее взгляд удерживает мой. — Я пойду туда, куда пойдешь ты.
— Нет, твоя карьера...
— Будет грустно уходить, но... — пожимает она плечами. — Я ушла. Я имею в виду, что я "сделала это" примерно так же, как ты можешь сделать это. Куда я пойду отсюда? Цепляться за роли, пока моя внешность не померкнет? — Ее губы кривятся, когда она поднимает бровь, глядя на меня. — И они она померкнет, поверь мне. Так всегда происходит, для всех. Так что если ты преследуешь меня только из-за моих сисек...
Я громко смеюсь и опускаю свои губы к ее губам. Я целую ее крепко, а затем отстраняюсь, качая головой.
— Ну, это приятный бонус.
Я отдергиваю простыни. Мой рот погружается, чтобы всосать один из ее сосков в свой рот. Она тихо стонет и хихикает, когда я сосу его.
— Мне очень нравятся твои сиськи, — рычу я. — Но я влюблен в это. — Я указываю на ее сердце, между грудей. — А это... — Моя рука поднимается, чтобы нежно постучать по ее лбу. Белль смотрит на меня широко раскрытыми глазами и с покрасневшим лицом. И только тогда я понимаю, что только что сказал.
— Нико...
Но я не боюсь сказать ей. Никогда.
— Я люблю тебя, Белль, — рычу я. Она поворачивается в моих объятиях, обхватывая меня своими руками, и смотрит мне в глаза.
— Я тоже тебя люблю, — шепчет она. Ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на меня. — Я люблю тебя с того дня, как запрыгнула на твой мотоцикл. И последние шесть месяцев...
— Я так сильно по тебе скучал, — стону я, притягивая ее к себе. Мои губы прижимаются к ее губам, и она скулит мне в рот. Белль скользит ко мне на колени, и мои руки скользят вниз, чтобы схватить ее за задницу.
Я вижу, как фары скользят сквозь жалюзи по потолку, но я игнорирую это. Когда снаружи, кажется, подъезжает еще одна пара, а потом еще три, я отстраняюсь от ее губ.
— Нико...
Мы оба одновременно слышим снаружи бормотание по-русски.
Ебать.
Я рычу, хватаю Белль и мчусь в ванную. Там есть крошечное окошко под потолком, через которое, я думаю, мы могли бы выскользнуть. Но когда я выглядываю оттуда, я вижу, как сзади подъезжает еще одна машина, полная мужчин.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, и ее глаза расширяются.
— Белль...
— Я пойду с ними, — хрипло говорит она.
Мои губы кривятся в рычании. — Черта с два ты...
— Да, — задыхается она. — Я пойду.
— Чёрт возьми...
— Я им нужна, Нико! — шипит она. — Они не причинят мне вреда, потому что я им нужна. И я не помогу им, пока они не отпустят тебя, и они это знают.
— Ты этого не сделаешь, — рычу я.
Она умоляюще смотрит на меня, сжимая мои руки в своих. — Это единственный путь...
— НИКО!
Я закрываю глаза, когда слышу, как Вадик кричит мое имя снаружи. Думаю, гранаты не достали его у хижины.
— Убирайся отсюда! Сейчас же!
Я смотрю в глаза Белль. Мой разум прокручивает в памяти каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый момент. Но потом я думаю о гараже мистера Палмера. Я думаю о том, как он сказал мне исправить свою позицию и научил меня стоять на своем, когда другие дети по соседству хотели наброситься на меня.
Я думаю о своей матери, которая прошла через ад, оставила все свои мечты, чтобы приехать в эту страну и продолжить свой путь.
У меня тикает челюсть. Я знаю, что мне делать. Я боролся всю свою чертову жизнь.
Я не собираюсь сейчас опускать кулаки.
— Я люблю тебя, — стону я, крепко целуя ее. И прежде чем она успевает понять, что я делаю, я отстраняюсь, выхожу из ванной и хлопаю дверью.
— Нико?! — кричит Белль.
Я морщусь, когда отступаю и ударяю своим весом вбок по ручке. Она поддается, сгибаясь вбок к дверной раме.
— НИКО!? — Она снова кричит, колотя в дверь. Я стискиваю зубы. Я не хочу ничего, кроме как открыть эту дверь и обнять ее. Но не будет никакой вечности, если она уйдет с ними. Не будет никаких нас, если она выйдет из этого номера мотеля и снова станет пленницей этих ублюдков.
Мы могли бы бежать вечно — всегда оглядываясь, и красить волосы, и останавливаться в дерьмовых мотелях. Или я мог бы покончить с этим, прямо здесь и прямо сейчас.
Я тихо рычу, когда иду к тумбочке у кровати и беру оба пистолета из консервативного дома. Я проверяю оба магазина и вставляю их обратно, когда поворачиваюсь к двери номера в мотеле.
Я готовился к этому бою всю свою жизнь. И вот гонг к матчу.
Я рычу, переворачивая кровать и задвигая ее в окна. Я хватаю последнюю гранату из хижины, которую я спрятал в сумке. Я выдергиваю чеку и держу выключатель нажатым в руке, пока направляюсь к двери.
— Вадик!! — кричу я.
— Нико, нет!! — кричит Белль, рыдая, из ванной. — Пожалуйста! Пожалуйста, нет!
Я открываю входную дверь. — Ладно! Вадик! Ты меня поймал, ладно? Я выхожу.
— Полегче, — выплевывает он в ответ.
Я окидываю взглядом улицу и стискиваю зубы. Черт, да там же человек тридцать, мать их. Я тонко улыбаюсь. Но вот они, все еще обнимаются с машинами группами. Идиоты.
— Тихо и спокойно, Николай! — кричит Вадик. — И не смей больше вытворять эту хрень с гранатой… твою мать!
Моя рука высовывается из двери, и я бросаю гранату прямо в середину. Все пушки на парковке открывают огонь по мне, когда я ныряю обратно в комнату. Раздается свистящий БУМ, и жар от взрыва, выбивающий окна мотеля, говорит мне, что я попал в бензобак.
Я дико ухмыляюсь, выскакивая с обоими стволами. Люди Вадика бегают вокруг, кричат и стреляют как попало. Они не обучены. А я обучен, спасибо морпехам. Они стреляют так, будто им просто нужно разрядиться.
Я делаю каждый выстрел точным.
Человек за человеком падают. Я рычу, ныряя в укрытие, когда новые волны пуль пронзают стены и разбитое стекло. Я пригибаюсь и перекатываюсь в дверной проем, стреляя еще раз, прежде чем откатиться. Я снова вскакиваю, но внезапно мое сердце замирает. У меня закончились патроны.
  
Я откатываюсь за матрас. Но я знаю, что здесь больше ничего не осталось. Я закрываю глаза. Я просто хочу еще один. Еще один боя. Еще один шанс продолжать бить, хотя бы для того, чтобы уберечь ее как можно дольше.