Пленная принцесса Братвы (ЛП)

— Эй! — снова кричу я. — Дэнни! Тебе удалось вытащить пи-пи из трусиков после того, как я напугал тебя той ночью?
Мужчины снаружи начинают хихикать. Я оглядываюсь на Белль.
— Вот почему.
Мне нужно, чтобы они были расслабленными. Мне нужно, чтобы их отвлек клоун. Мне нужно, чтобы они потеряли бдительность, потому что я на пределе.
— Продолжай смеяться, говнюк! — кричит в ответ Дэниел. Когда я смотрю в окно, я вижу, как он прыгает с ноги на ногу, выглядит обдолбанным и размахивает пистолетом.
  
Хорошо. Играй свою роль, клоун.
— Эй, Дэнни! — ухмыляюсь я. — Извини, что увел твою девушку, приятель.
Я знаю, что это ребячество. Но и он тоже. И мужчины снаружи начинают хихикать.
— Я предполагаю, что она устала от детского члена! — говорю я громко.
Мужчины, русские, хохочут. Белль приподнимает бровь.
— Я сказал, что тебе надоел его маленький член.
Она закатывает глаза, но хихикает.
— Перестань смеяться! — рявкает Дэниел. — Перестань! ПЕРЕСТАНЬ! — он резко поворачивается к Вадику, который тоже хохочет. — Скажи им, чтобы прекратили!
— Эй, Дэнни! — кричу я. — Разве это не странно — быть двадцатилетним и все еще мочиться в постель?
— Я не… иди на хуй!
Мужчины снаружи сейчас смеются до упаду. По крайней мере, они уйдут с улыбками на лицах. Прежде чем кто-либо успевает понять, что я задумал, я широко распахиваю входную дверь. Я выскакиваю из дверного проема, ведя автоматную стрельбу из винтовки.
Мужчины ревут и ныряют за свои машины. Правильно. По плану.
Две чеки легко выскальзывают, и обе гранаты летят по воздуху. Первая попадает в капот одной машины, вторая закатывается под вторую. Я ныряю обратно внутрь, когда взрыв детонирует в ночи.
Два огненных шара проносятся по воздуху, поглощая людей, которые были ближе всего. Снаружи раздаются крики, и пули начинают бить по стене хижины.
— Ложись! — кричу я Белль. Она падает на пол и забирается под кровать, закрывая голову руками. Я выскакиваю обратно за дверь и начинаю расстреливать выживших после взрыва. Дэниел кричит и бегает, как цыпленок с отрубленной головой. Но я его игнорирую. Он уже сыграл свою роль.
Я хватаю последнюю гранату, выдергиваю чеку и бросаю ее в третью машину. Когда она взрывается, большинство остальных мужчин сбивает с ног, и они лежат неподвижно на земле. Дэниел начинает кричать. Он даже не выглядит раненым, но он начинает бежать обратно по грунтовой дороге от хижины.
Пора двигаться. Я влетаю в спальню, хватаю Белль и вышибаю заднюю дверь. Мотоцикл быстро срывается с места. И двигатель оживает.
— Держись крепче, — прошипел я.
Ее руки обвивают меня, и мы выскакиваем из-за хижины. Мы пролетаем мимо горящих машин и тел. Несколько парней шевелятся, но они уже покончено. Это не профессиональные солдаты, а просто головорезы. И когда их подбрасывает на полпути к царству иному, у них пропадает всякая решимость сражаться.
Я нигде не вижу Вадика. Но на земле достаточно тел, лежащих неподвижно, чтобы я мог догадываться о судьбе заместителя Волкова. Если раньше войны не было, то сейчас она, черт возьми, будет.
Фара мотоцикла освещает Дэниела, когда он бежит по подъездной дорожке, крича во весь голос. Я думаю о том, чтобы сбить этого мелкого засранца, но вместо этого решаю вильнуть. Белль не так снисходительна. Ее нога высовывается вперед, попадая ему в затылок. Дэниел кричит и тяжело падает. Я слышу, как Белль хихикает и улюлюкает позади меня, и я ухмыляюсь, когда мы мчимся в ночь.
Ее руки крепко держат меня, ее смех — словно музыка в моих ушах. Мой пульс учащается, но все, что я могу сделать, — это улыбнуться.
Только я, ветер и ангел за моей спиной.
  
Глава 17
 
Мы едем так долго, как я хочу. Вернувшись в хижину, я увидел три машины Волковых, но кто знает, сколько еще в пути или уже разбросано по границам.
Мои глаза сужаются. Они знали, где мы. Это чертова проблема. Это огромная проблема, на самом деле. Я внезапно засовываю руку в джинсы и вытаскиваю свой одноразовый телефон. Я машу им Белль, и она наклоняется вперед.
— Мой в хижине! — кричит она.
Я киваю, а затем бросаю свой позади нас, чтобы он разбился на дороге. Я нажимаю на газ, стиснув зубы. Я хочу немного отдалиться от дерьмовой бури у хижины. Но мне также нужно съехать с дороги, прежде чем кто-нибудь нас заметит. Еще несколько дорог, пара разворотов, и примерно через пятнадцать миль я замечаю то, что мне нужно.
Мотель выглядит как дыра в заднице. Но это идеально. А еще лучше, сразу за ним есть такой же хреновый маленький магазинчик. Я паркуюсь у мотеля, затем мы оба направляемся в магазин.
— Думаешь, меня все еще узнают?
Я ухмыляюсь, глядя на Белль в свободном спортивном костюме.
— Честно говоря, ты никогда не была более привлекательной.
Она хихикает. — Я подожду здесь.
— Наверное, хорошая идея.
Внутри я беру некоторые основные туалетные принадлежности, несколько спортивных штанов и футболку, которая может ей подойти. Затем наступает время камуфляжа. Белль может быть одета как комичный русский гангстер. Но она все равно поразительно великолепна и является одним из самых узнаваемых лиц в стране.
Я плачу наличными из консервативного дома, затем возвращаюсь в мотель. Белль ждет снаружи, но клерк все равно едва смотрит на меня. В грязной маленькой комнате мотеля я запираю дверь, и наконец мы снова одни.
— Ты сделал серьезные покупки. — Белль приподнимает бровь, глядя на большой мешок с вещами из магазина. Я высыпаю содержимое, и она улыбается.
— Что?
Она ухмыляется и берет коробку с темно-коричневой краской для волос. — Это для меня, да?
Я киваю. — Извини. Просто ты...
— Ты хоть представляешь, как долго я хотела покрасить волосы? — Она сияет, глядя на коробку. — С тех пор, как мне было десять лет. Серьёзно. Я имею в виду, что мне нравится блонд, не пойми меня неправильно. Я просто не пробовала ничего другого, потому что это "испортило бы бренд".
— Готова к преображению?
Она ухмыляется мне. — Определенно.
Белль проводит черту в отношении настоящей стрижки. Но я ее не виню. Я бы не доверил себе стричь свои волосы самому. Но она садится на край ванны, пока я надеваю большие пластиковые перчатки и наношу краску на ее волосы.
Мы сидим на полу у кровати, смотрим плохой телевизор, пока краска не сделает свое дело. Затем мы оба проскальзываем в душ. Я мою ей волосы медленно. Но даже после того, как краска смыта, я не могу оторвать от нее рук.
Мои губы находят ее шею. Белль нежно воркует, пока я покусываю и сосу. Мой член уплотняется, пульсируя у ее задницы. Она поворачивает голову и стонет, когда мой рот скользит к ее рту. Я целую ее, чувствуя, как внутри меня горит волна похоти.
С рычанием я толкаю ее к кафельной стене. Мое колено раздвигает ее ноги. Она скулит, тянется назад, чтобы схватить мое бедро. Я просовываю свой член между ее бедер, пока опухшая головка не трется о ее губы.
— Нико... — стонет она. Я направляю головку и стону, когда вхожу в нее.
— Блядь, детка... — Я рычу от удовольствия. Господи, она каждый раз чувствуется потрясающе. Она такая узкая, и кажется, что я едва могу вставить в нее свой член, хотя она вся мокрая.
Мои руки сжимают ее бедра, и я погружаюсь в нее до упора. Белль кладет одну руку на стену рядом со своей щекой. Другая тянется назад, чтобы потянуть мое бедро, как будто она подталкивает меня. Она нетерпеливо стонет, всхлипывая, когда я начинаю трахать ее сильнее.
  
Мой толстый член погружается в ее жар. Мое тело прижимает ее к стене, мои губы на ее шее и плече. Она отталкивается, выгибая спину, чтобы получить меня так глубоко, как только может. Я начинаю трахать ее еще быстрее. Мои яйца шлепают о ее клитор с каждым толчком, а мои пальцы впиваются в ее кожу.