Пленная принцесса Братвы (ЛП)

Пули осыпают внешнюю стену. Я слышу, как Вадик выкрикивает команды, и даже отсюда я могу сказать, что они знают, что я вне игры. В любую секунду они войдут в эту дверь. Я рычу, вытаскивая нож из-за пояса. Я приседаю, готовый к последнему бою.
И тут я слышу вертолет.
Хм?
Я высовываю голову ровно настолько, чтобы увидеть огромный черный вертолет, спускающийся с неба. Вадик бледнеет, когда он садится посреди парковки. Двигатели глохнут, дверь распахивается, и мои глаза сужаются, когда из него выходит сам Юрий Волков.
  
Вадик подбегает, перескакивая с ноги на ногу и говоря со скоростью мили в минуту. Но пожилой русский в костюме сердито смотрит на него. Он говорит что-то, и рот Вадика захлопывается. Юрий поворачивается к мотелю, осматривая его, пока его челюсть скрипит.
Но тут внезапно, как будто ничего страннее быть не может, из вертолета за его спиной выходит кто-то еще. На самом деле, их двое: мой брат и Виктор.
Что, черт возьми, происходит?
Вращающиеся лопасти замедляются, и я понимаю, что снова слышу голоса снаружи.
— Опустите оружие. Прекратите огонь, — хрипло рычит Юрий на еще живых мужчин снаружи.
Опустите оружие. Прекратите огонь.
Он старше, с посеребренными висками. Но он все еще зверь, а не человек. Он все еще выглядит так, будто жует железо и может пробить чертову стену, даже в своем возрасте.
— Юрий, пожалуйста, — Вадик выглядит совершенно испуганным, когда он лелеет своего босса, его лицо бледное. — Просто дай мне объяснить...
Рука Юрия скользит под куртку. Не отрывая взгляда от мотеля, он вдруг выхватывает пистолет и тычет им в нос Вадика.
— Босс!
Раздается выстрел. Почти безголовый Вадик падает на землю, пока Юрий тихо убирает пистолет и, прищурившись, смотрит на дверь моего номера в мотеле.
— Николай Антонов! — ревет он, как медведь. Я стискиваю зубы. Я смотрю мимо него. Но и Лев, и Виктор бесстрастны, просто стоят, скрестив руки на груди.
Я смотрю на разгромленную парковку и пытаюсь подсчитать, как быстро я смогу выхватить пистолет у одного из упавших Волковых. Я собираюсь рвануть вперед, когда лицо Юрия смягчается.
— Я хотел бы поговорить с Белль.
Мои губы кривятся. — Возвращайся в Россию, ты, ублюдок! — кричу я из разбитого окна. — Ни хрена подобного не случится...
— Нико, — тихо говорит он. — Я бы очень хотел поговорить с дочерью.
  
Глава 18
 
Дверь в ванную скрипит и почти разбивается. Я слышу звук металла, лязгающего о пол. Затем она резко открывается, и прямо там стоит Нико.
Я даю ему сильную пощечину.
Он морщится, но не отступает. Он просто поворачивается ко мне спиной. — Малыш...
— Не смей больше так делать, — рыдаю я, падая в его объятия. После того, как вся стрельба снаружи стихла, все, что я могла себе представить, — это то, что он мертв.
Я обнимаю его так крепко, что, уверена, сломаю его пополам, если бы не тот факт, что он сделан из железа. Я поднимаю глаза и всхлипываю, когда его рот врезается в мой. Он держит меня так же крепко, целуя меня глубоко, пока я цепляюсь за него.
Когда он отстраняется, он хмурится. — Там… кое-кто... — он смотрит в сторону. — Тебе нужно выйти.
Он держит меня за руку, когда я выхожу из ванной в мотеле и попадаю в хаос. Я кричала, закрыв голову руками, пока лежала в ванне. Каждый выстрел, я думала, что он мертв. Каждый предсмертный крик, я рыдала, думая, что это был он.
Теперь я вижу, какая зона военных действий здесь происходила.
Почти весь фасад мотеля исчез. Дверной проем едва сохранился. Окно исчезло, как и большая часть стены. За ним мужчины тушат огнетушителями горящую машину. Еще одна машина тлеет на крыше. Тела и пулевые отверстия усеивают сцену.
И посреди всего этого стоит высокий, широкоплечий пожилой мужчина в дорогом костюме, с темными волосами, серебрящимися на висках. Когда он видит меня, его челюсти сжимаются, а глаза искрятся.
Я хмурюсь и поворачиваюсь к Нико, когда мы останавливаемся в сломанном дверном проеме.
— Кто…
— Юрий Волков, — тихо говорит Нико. Он хмурит брови. — Белль, он... — хмурится он. — Он говорит, что он твой отец, дорогая.
Земля уходит из-под ног. Мир, кажется, заваливается набок, когда дыхание покидает мои легкие. Я поворачиваюсь, измученно глядя на человека в костюме, стоящего среди хаоса.
Он смотрит в ответ, не моргая.
— Я наблюдал за тобой, Белль, — тихо говорит он глубоким голосом с сильным акцентом. Он подходит ближе. Но когда моя рука сжимает руку Нико, он останавливается. — Всю твою карьеру я наблюдал...
— Ты мне лжешь?
Его рот закрывается. Он качает головой. — Нет, — тихо говорит он. — У меня нет причин.
Я тонко улыбаюсь. — Ты же знаешь, что ты не первый мужчина, который мне это говорит?
Он морщится.
Это тоже не ложь. Три мужчины за последние десять лет или около того, с тех пор как я стала знаменитой, выступили с заявлением, что они мой отец. Один на самом деле был старым увлечением моей мамы. Но задолго до того, как я была зачата. Остальные были просто заурядными лжецами.
— Ну? — резко спросила я.
— Я знаю, что это не ложь. И в отличие от других, я могу это доказать, если хочешь.
Я сглатываю.
— Я имею в виду прямо сейчас, Белль, — мягко говорит он. Он просовывает руку в пиджак и достает конверт. Он подходит ближе, и я ощетиниваюсь. Нико сжимает мою руку и делает шаг вперед, чтобы взять его у пожилого русского мужчины. Он передает его мне, и я открываю. Внутри — сравнительный анализ ДНК, включающий мою и этого человека.
Мой взгляд падает на "заключение: 100 % совпадение" внизу. Мое сердце сжимается. Я отступаю назад, и письмо выпадает из моей руки. Я задыхаюсь, втягивая воздух, когда поднимаю взгляд, чтобы холодно посмотреть на него.
— Как давно ты знаешь? — прошипела я.
Боль омрачает его лицо. — Белль, ты должна знать, что я заботился о твоей матери. Я искренне заботился о...
— Как долго! — реву я. Я киплю. Ощущение, будто моя кожа горит, а челюсть вот-вот оторвется.
Юрий поджимает губы. — Через несколько месяцев после ее смерти. Я использовал свое влияние, чтобы отследить твою ДНК...
— Иди на хуй.
— Мне жаль...
— Я сказала, пошел ты на хуй, — огрызаюсь я. — Ты знал... — Я качаю головой и поднимаю руки, чтобы схватить лицо.
— Я хотел прийти и сказать тебе, — рычит он. — Я пришел. Но я не хотел, чтобы ты была частью моего мира — мира, в котором я существую. Никогда.
Я открываю глаза и смотрю на человека напротив меня. Но я знаю, что это правда. Он так похож на меня, что это больно. Те же самые глаза, тот же самый нос. Та же самая ямочка на щеке.
— Поэтому я наблюдал за тобой издалека, — хрипло говорит он. — Я убедился, что ты и твоя тетя ни в чем не нуждаетесь.
Я ощетиниваюсь. — Ты когда-нибудь...
— Нет, — рычит он, словно читая мои мысли. — Нет, Белль, твои успехи — это твои собственные. — Он улыбается. — Мне понравились твои фильмы. Ты очень, очень талантлива, ты знаешь.
— Мне не нужны твои отзывы, — выплевываю я.
Он кивает. — Я понимаю, кто я для тебя, Белль. Я прекрасно понимаю, что то, что я твой биологический отец, не делает меня твоим папой.
— Ни хрена себе.
Он тонко улыбается. — Знаешь, эта искра, которую ты получила от нее.
— Я это знаю.
Он снова улыбается. — Мы с твоей матерью очень заботились друг о друге. Не то чтобы тебе нужны подробности, но ты не результат ночной прогулки с большим количеством выпивки. Она была моей девушкой, когда я жил некоторое время в Нью-Йорке. — Он фыркает. — Я знаю, что я уже старый, но когда-то я был красивым. Твоя мать была танцовщицей в ночном клубе, куда я ходил. Мы просто... сошлись. Я не мог отвести от нее взгляд.
  
Слезы наворачиваются на глаза, когда я думаю о маме, даже несмотря на всю мрачность, которую несут с собой эти воспоминания.