Я тебя не любил... (СИ)

Такая маленькая. Миленькая. Кожа — фарфор драгоценный. И эти губы, что хотелось целовать бесконечно, перманентно доводили меня до безумия. Волосы густые и шелковистые притягивали, и кончики пальцев било током от потребности в них зарыться.
И первая брачная ночь.
Сука!
Да, по технике — это был худший секс в моей жизни. Но я готов был к этим сложностям и потому осторожно пробирался по минному полю, уповая на то, что однажды Аня вспыхнет также, как и я.
  
Но Аня даже не тлела.
Поначалу я был полон оптимизма как-то ее расшевелить. Ведь она же не была фригидной! Она кончала подо мной! Вот только время шло, а мы все еще топтались на месте.
В темноте, под одеялом что-то шоркались. Ане было хорошо. А вот я с каждым днем унывал все сильнее. А потом понял, что моя жена не просто стесняется открыться передо мной или боится это сделать.
Нет!
Она свято верит в то, что взять у мужа член в рот — это величайшее оскорбление для нее. Нечто запретное и постыдное.
Раком — грех.
Стоя, сидя, с боку и с наскоку — грех.
Отлизать ей — грех.
Сука! Даже петтинг и тот попал в «черный список», хотя, казалось бы…
Подаренное мною белье: кружевное, дорогое и развратное, скрупулезно складывалось в гардеробной. Потуги изменить ее стиль тоже не увенчались успехом. На любые попытки заставить обрядить жену во что-то, что не вызывает скуку, она отвечала лишь одно:
— Итнат, но это все не мое! Мне некомфортно ходить во всех этих вещах. Да и давай честно: не одежда красит человека, а душа! — и улыбалась так заискивающе, что я снова и снова шел у нее на поводу.
Сначала не хотел на нее слишком давить.
Потом просто заебался пытаться ее переделать.
Так и продолжалось. Я жил с девушкой, а по факту с бабушкой, которая на постоянной основе пыталась вытрахать мне мозг своей моралью и напичкать меня своей стряпней. Но при всем этом ахтунге я продолжал хотеть ее каждый божий день.
Потому что мне нравилось быть с Аней. Обнимать ее, когда засыпаю. Целовать после долгого и трудного рабочего дня. Кутаться в ее теплые объятия и слушать рассказы, как у нее прошел день. Мне было по кайфу возить ее по миру и показывать новые места, видя кипучий восторг в ее ясных глазах. Мне доставляло невероятное удовольствие задаривать ее подарками, удивлять ее какими-то неожиданными сюрпризами.
Блядь! Стыдно признаваться, но я в то время сам себя не узнавал и даже помыслить не мог что такой романтичный засранец.
Но время шло, а отдачи не было. Вообще, по нулям. И обрыдлый секс в одной лишь миссионерской позе или на боку настолько мне приелся, что хотелось уже выть на луну.
Первый раз я сорвался спустя год такой охуетительной жизни. Это была командировка в Сургут, где располагались несколько наших северных «дочек». Мне выделили походную помощницу, которая уже при первой встрече не смотрела на меня, а пожирала глазами.
Как я мог отказаться? Никак.
С голодухи я едва ли не затрахал эту девку до смерти. А потом еще три дня отрывался на ней, вспоминая о том, как это бывает пиздато просто быть собой. Не сдерживаться. Не корчить из себя заправского пуританина. Не врать самому себе, что мне и так нормально.
Конечно, когда первый запал прошел, мне стало пиздец, как стыдно. Вернулся домой к жене и крепко ее обнял, безмолвно прося прощения. Потом с удвоенной силой снова пытался столкнуть Аню на развеселый путь разврата. Показать ей, что отвязный секс намного лучше ночной возни и пресловутых занятий любовью.
Ну и как бы лишь сотрясал воздух по факту, ибо в ответ получал привычное ничего:
— Ой, Игнат опять ты ерунду городишь, — лопотала на все мои телодвижения жена и хихикала, будто бы я ей пришел анекдоты травить, а не о своих желаниях сокровенных доложить.
И снова была измена.
И снова.
И снова.
И в один прекрасный момент меня перестали мучить муки совести. Да и за что?
Аня ведь хотела получить свой идеальный мир, в котором бы муж занимался с ней исключительно любовью, в супружеской постели и лишь в темное время суток? Ну, так я все ей это дал!
Она жила и горя не знала. Варила свои борщи, щебетала, крутилась-вертелась, полностью во мне растворяясь. Ее жизнью стал я. Время — только для меня.
Разговоры — исключительно обо мне.
А что в итоге?
Я смирился с таким положением дел, но потерял к ней интерес совершенно.
— Игнат — жалобным стоном вырвала меня из тухлого омута воспоминаний жена, взглянул на нее устало.
— Что?
— Раз ты никогда меня не любил, то зачем было мне врать все это время? Зачем обнадеживать? Зачем изо дня в день дарить надежду на то, что у нас есть будущее? Зачем..?
— Это болезненная правда, — пожал я плечами. — Ты уверена, что она тебе нужна? что ты будешь с ней делать, когда все же ее получишь?
— Игнат пожалуйста... — взмолилась девушка, а я потер виски, чересчур пресытившись этими всеми разборками.
— Хорошо, Аня, вот тебе правда. Ты — не любимая. И не желанная. Ты просто удобная. Вот и все.
Судорожный вздох и слезы покатились по ее щекам. Вот только, как обычно, ничего из сказанного в голове моей жены не отложилось.
— И что это значит?
Пришлось объяснять.
— Анют вот ты сама, как можешь себя описать? — спросил я супругу, и та сразу растеряно глазами забегала туда-сюда.
Ну, как бы риторический вопрос же, да? Чего я ждал, собственно?
— Ладно. А меня?
— Не знаю, — качнула она головой. — Ты, что сидишь сейчас передо мной — незнакомец Холодный. Чужой. Злой. А тот Игнат которого я любила, был потрясающим, сильным, умным, добрым, самым чудесным на свете. Но, оказывается, его никогда не было. Ни единого дня, пока мы были вместе.
— вот видишь, — пожал я плечами. — В маске я или нет, но ты мне столько эпитетов с ходу придумала, а про себя и пары слов не связала.
— Да потому что я…
— Потому что тебя нет, Аня! — хмыкнул я. — Ты как кухонный комбайн, черт тебя дери! Безотказная, но безынициативная. Как курица-наседка — гиперопекающая.
Интересов — ноль. Потребностей — минимум. Сказал: «люблю тебя». И ты веришь этим пустым словам, счастливо виляя хвостиком. А затем кидаешься еще больше прытью меня ублажать, забивая на себя и не замечая очевидного: я давно перестал что-либо для тебя делать. Мне просто лень. Просто не надо. Просто устал. А ты превратилась в удобный домашний гаджет.
— но…
— Я ведь забил хуй на твой диплом и уехал трахать другую бабу на острова. А ты вместо того, чтобы за это сожрать мой мозг, услужливо приперла мне в аэропорт свою гребаную стряпню.
— Ты ее хоть попробовал тогда? — заблеяла жена, а я закатил глаза, задумываясь над тем, не душно ли ей в собственном обществе.
— Ты прикалываешься? — рассмеялся я, а Аня окончательно сникла.
В воспаленных от боли и жестокой правды глазах я наконец-то увидел, что до нее со скрипом, но дошла вся прелесть ситуации. Конечно, ее размазало.
Капитально.
Но пусть скажет мне «спасибо», что я больше не продолжал кормить ее мозг байками из склепа о том, как она мне дорога, нужна и любима.
Потому что все это полное дерьмо!
— Боже... — вытерла девушка со щек слезы, но они тут же набежали вновь, — и когда ты мне планировал все это рассказать, Игнат?
— когда? — улыбнулся я. — Да никогда, Аня.
— Что?
— Ты меня чем слушаешь, вообще?
— я…
— я же сказал — ты удобный кухонный девайс. Ты не выносила мне мозг, что я тебя фактически заточил в стенах этой квартиры и никому не показывал. Ты смирилась с тем, что я круглосуточно «работаю и летаю по командировкам». Ты не возражала, что я месяцами не совал в тебя свой член. Есть я — и заебись, да, АНЮТ?
  
— Да.., — снова захныкала она.
— Ну так какого хрена мне было выбрасывать тебя на помойку? Я этого не хотел. И если бы этот хренов самолет не разбился, вскрывая мою ложь, то ты и дальше жила бы в своем идеальном, но, увы и ах, выдуманном мире, где Игнат Лисс прётся от твоих борщей и беспонтового секса в супружеской постели.