Я тебя не любил... (СИ)

И вот я наконец-то вошел в гостиную, совмещенную со столовой зоной.
В груди — ровно. Ничего нет. Пустота. И даже как вроде бы одинокое перекати-поле летит через выезженную пустыню моей выдержки. И можно было бы посмеяться, если бы не было так грустно.
Сидит горемычная.
Слезы по щекам катятся, подбородок трясется, и вся скорбь мира во взгляде плещется.
Жалко? Ну есть немного.
  
— Игнат? — прошептала жена, обезумевши вытаращив на меня глаза.
А я кивнул.
— Это правда ты? — всхлипнув громко, простонала Аня.
— Ну да, — легко пожал я плечами и шагнул ближе, проходя до самого обеденного стола и с шумом выдвигая себе стул, отчего девушка вздрогнула всем телом.
И зачем-то перекрестилась.
— Живой? — закусила трясущуюся нижнюю губу.
— Как видишь... — сел я напротив нее и сложил ладони на столе.
Молчание продлилось всего несколько секунд. Я смотрел на нее. Она пялилась на меня, как на второе пришествие. А затем у моей недалекой, зашоренной правилами приличия, жены открылся один глаз.
Аллилуйя, блядь!
— Загорелый?
— Ну есть такое. Отдыхал чутка, — с улыбкой выдал я очевидные вещи.
— Отдыхал? — всхлипнула жена, а я скривился, понимая, что сейчас придется делать ей больно.
Ну, а как иначе, если она, блаженная, дальше собственного носа не видит?
— Анют, а тебе как сейчас надо: как обычно — лапшу на уши развесить или наконец-то правду сказать?
Она, естественно, потрясенно открыла рот буквой «о», а я не стал ее жалеть. Хотя мог бы. Но честно — заебался.
— Нет, я могу по старой схеме поведать сказку про солярий и все такое, если хочешь, конечно.
— Ты издеваешься надо мной, что ли? — захныкала супруга, а я откинулся на спинку стула и подвел итог просто уже любопытства ради.
Чисто узнать: она совсем табуретка или присутствует здравый смысл.
— Не, конечно. Это просто шутка. Хотел разрядить обстановку, Анют.
Она сначала руки заломила и радостно вскрикнула, но почти тут осела на стуле.
Скуксилась. Вся будто бы скукожилась. И снова разразилась слезами, к которым я был полностью индифферентен.
Почему?
Да потому что, блядь!
— Так ты не был на Камчатке, да?
— Не был, — кивнул я.
— А где был?
— Я же сказал: отдыхал.
— А с кем?
— С другой женщиной, Аня, — обыденно поведал я ей этот секрет Полишинеля, сложив руки на груди и принимаясь ждать хоть каких-то реакций.
Не дождался.
Моя жена по привычке выдавала все те же приевшиеся до дурноты эмоции — слезы. Хоть бы в ярость пришла, что ли? Ну я не знаю, тарелку с борщом на мою голову надела. Или котлетами в меня покидалась бы.
А тут сидит — воробышек. Носом хлюпает.
Му. Хрю.
— И кто она? — размазывая туш по щекам, требовательно спросила жена.
А мне как-то не хотелось очевидной правдой окончательно топтать внутренний мир этой девушки. Все ж таки я с ней не три дня прожил, а больше трех лет.
А тут правда. Она ее просто уничтожит.
Потому что моя новая любовница была полной противоположностью Ани.
Сексуальная. Раскрепощенная. Уверенная в себе кошка, которая знает чего хочет и в каком количестве. Которая не стесняется своего тела. Которая не просто любит секс в чистом виде, но и обожает ту власть над мужчиной, что ей этот самый секс дает.
Та девушка была факелом в постели.
Моя же жена все больше напоминала мне холодную, безвольную рыбину, к которой с каждым днем все меньше хотелось прикасаться. Она носилась со своими «можно» и «нельзя», «прилично» и «правильно», а я все сильнее от нее отдалялся.
Пока окончательно не остыл.
— А есть какая-то разница, кто она, Ань?
— Нет но... — подбородок ее явственно задрожал.
— Ну вот и все. Еще вопросы?
— Как ты мог?
— Что именно? — наклонил я голову набок. — так с тобой поступить?
— Да! — заревела она в голос, а я устало потер лицо ладонями.
— Ну на то есть несколько причин, Анют, — пожал я плечами.
— Я хочу знать — закричала она. — Что я сделала не так? Что именно, Игнат?
— Да все, — безэмоционально ответил я, уже на данном этапе пресытившись этим разговором. — Аня, милая, ты не сделала главного — ты меня не услышала.
Абсолютно!
— Что? — охнула она, а я развел руками и продолжил.
— Ты втемяшила себе в голову, что мне для счастливой жизни достаточно всего лишь каждый день обжираться твоими наваристыми борщами и поджаристыми котлетами. Что я буду визжать от счастья при виде идеально выглаженных рубашек и стерильной чистоты в квартире.
— Но я старалась для тебя!
— А мне это на хрен было не надо, Аня!
— Но... — заревела она с новой силой, но я только отмахнулся.
— Поверь, у меня хватает средств, чтобы купить себе чертов борщ в ресторане. И есть возможность нанять домработницу, которая с пеной у рта будет наглаживать мои рубашки и наводить кристальную чистоту в квартире. А вот горячую и страстную жену в постели я купить себе не мог понимаешь?
— О чем ты говоришь, Игнат?
Я закатил глаза. Закончился. Все равно, что с неразумным дитем разговаривать. И Аня тут же выдала свой главный козырь.
— Я все для тебя делала!
— Не все, — рубанул я, глядя четко ей в глаза.
— но…
А я продолжал ее топить в правде. Горькой, но честной.
— Ты все делала для себя. Только для себя, Аня.
— Это неправда! — закричала она. — Я ведь любила тебя!
— Ты ошибаешься. Не было никакой любви, Аня. Когда любят, то стараются услышать своего партнера. Пытаются найти компромиссы, точки соприкосновения.
Ты же только и делала, что гнула меня под свои правила и потребности. И вот итог.
— Но ты ведь…
— Что?
— Ты говорил, что тоже любишь меня, Игнат:
— Говорил.
— Значит врал?
— Да, Аня, врал. Я тебя никогда не любил.
— Не любил? Никода? Но почему? — всхлипнула она жалобно, а я не счел нужным снова ее обманывать.
— Потому что я не знаю, что такое любовь, Ань. Я люблю мясо, но если в ресторане не окажется моего любимого стейка, то я просто закажу рыбу. Я не посвящаю свою жизнь чему-то одному. Я не растворяюсь в своих предпочтениях. Я не становлюсь заложником своих желаний. Я принадлежу себе, а не своим потребностям.
— Игнат…
— Любовь — это болезнь, Аня. Посмотри на себя. Сидишь тут и думаешь, что жизнь кончена, потому что какой-то мудак взял и проехался по твоей гордости катком. А разве это правильно? Разве нормально, что ты настолько во мне растворилась, что готова простить все, чтобы я с тобой ни сделал? Ты сидишь тут, льешь слезы, хотя должна была просто послать меня на хуй после всего того, что я с тобой сделал.
— О боже.
— Профилактика, Аня, — планомерно добивал я жену, но делал это для ее же блага, — не прикипай ни к кому, не позволяй другому человеку стать частью твоей вселенной. И тебе никогда больше не будет больно.
— И. и зачем ты мне все это говоришь, Игнат? — захлебываясь слезами и заикаясь спросила Аня, а я улыбнулся и ответил.
Ну а смысл уже срывать что-либо?
— Потому что я хочу с тобой развестись.
— Развестись? — пробормотала вслед за мной жена, а затем закрыла ладошками лиц и затряслась всем телом. — Боже, это просто какой-то кошмар! Дурной сон! Я просто сплю. Просто сплю.
А я смотрел на все эти отчаянные трепыхания и понимал, что так дальше продолжаться просто не может. Или рубить все разом, чтобы не оставалось никаких надежд, или эта фантастическая наивная дурочка снова раздует из полудохлой мухи слона и найдет причину, чтобы таскаться за мной до самой пенсии.
А ведь все так хорошо начиналось.
Я же до сих пор помню, как гулко и часто билось мое сердце, когда я только начинал ухаживать за Аней. Как мечтал о ней по ночам. Как утром дрочил в ванной, словно пубертатный подросток, с мыслями о том, как однажды эта девушка станет моей.
  
По моему телу бегали мурашки предвкушения. Я весь горел, пылал и плавился, просто находясь рядом с ней. Я пёрся в ее присутствии, меня растаскивало в разные стороны от смеси эйфории и умиления.