Я тебя не любил... (СИ)

Я, как будто бы это было еще вчера, помнил, что именно он мне сказал, когда предложил совместно открыть нашу общую инвестиционную компанию:
— Бизнес, делают быстрые и смелые, Игнат. Умных всегда можно просто нанять.
Я тогда ссался, что мог почти все потерять. А теперь в нашем портфеле были такие активы, как сталелитейные и золотодобывающие компании, сети гипермаркетов, транспортные хабы и еще много всего, что давало нам почти безграничные возможности.
  
Щелчок пальцами — и это уже мое.
Без напряга.
Без волнения.
Без предвкушения.
А позавчера меня бомбануло настолько, что до сих пор не отпустило. И всему виной она — моя бывшая жена. Два года назад я так хотел поскорее от нее избавиться, а теперь желал лишь одного — чтобы она больше не ускользала от меня.
И наш поцелуй.
Пиздец!
Я с подросткового возраста, кажется, такого не испытывал. Когда даже на вставший до пупа член не обращаешь никакого внимания, потому что штырило совсем от другого. От совершенно охренительного ощущения просто держать в своих руках желанную женщину. Впадать в чувственную кому, ощущая дрожь ее тела. Ее умопомрачительный аромат. И сладкий вкус ее рта.
Блядь!
Я чуть богу душу не отдал, сунув в нее свой язык. А уж когда она мне ответила, так вообще, кажется, забыл, как меня зовут. Клянусь, если бы мы не были на улице, то я бы завалил ее.
А после до смерти бы затрахал.
Ее тихие стоны до сих пор звучали в моей голове и резонировали по воспаленным нервам. И так хотелось еще! И да, стоило мне только подумать, что это уже совсем скоро случится, как по моей коже поползли они — чертовы мурашки.
Потому что с ней, с Аней, это было вау! Как на американских горках! И как ни с кем и никогда.
Именно поэтому, наверное, я ее и отпустил. Не побежал вслед и не стал форсировать события. Я просто дал ей уйти, позволяя думать, что произошедшее банальный выброс адреналина и сраная ошибка.
А потом все выходные я забрасывал ее цветами. И ждал, когда же уже наступит чертов понедельник, чтобы увидеть ее снова. И умереть.
— Бр-р-р, — скривился Панарин.
— Что? — нахмурился я.
— Ну вот это, что вообще такое у тебя с лицом, Лисс?
— А что с ним?
— Оно меня бесит! И еще я очень переживаю за тебя, друг. Ибо ты явно на своей Анечке двинулся.
— Таки есть, — вздохнул я.
— Это вообще не здорово, Игнат.
— А мне так по кайфу, — рассмеялся я.
— Слушай, я ей не верю. Все эти танцы с бубнами от бабы бывают только в одном случае.
— И каком же?
— Они возомнили себя пупиками Земли, — спокойно, даже флегматично пояснил мне Панарин, — иначе бы она не организовала все эти телодвижения вокруг Меерзона.
— Да нахрена бы ей это было нужно? В чем смысл? — развел я руками. — где приз?
— Ты, — ткнул он в мою сторону вилкой.
— Блядь, — устало закатил я паза, — Серега, два года прошло. Она уже замуж сходить успела. Просто мстить мне за то, что я ей изменял? Ну. Аня же не совсем курица тупорылая, чтобы из-за такого заморачиваться.
— Игнат, ну ты блаженный вообще. А как же сделка с ее папашей? А как же эта рыжая шлюха, в которую ты писюн сунул прямо в день свадьбы?
— Ой, да я тебя умоляю, — отмахнулся я, — Аня это все еще на стадии первого года съела и даже не подавилась. Слишком много было благодарности, что я ее из грязи за волосы вытащил и матери последние дни жизни облегчил. Иначе, где бы она сейчас была, если не я?
— Бабы мыслят по-другому, Игнат. Вот ты в ее глазах нихера не благодетель сейчас. Они же все клуши романтичные. Если будет выбор: дать в ссаном подъезде любимому или за бабки, но на белых простынях мимокрокодилу, то женщина всегда выберет первое. А потом даже не всплакнет, когда ее с голой жопой оставят и уйдут к другой. Ибо там же оно все по любви любовной было! Смекаешь? Там мыслительного процесса нет в принципе? Рудимент Лисс. Логика, планы, перспектива — это все не про них. Поэтому, вместо того чтобы жить и радоваться, эти дурочки могут всю себя положить на алтарь мести. Просто потому, что ей моча в голову ударила.
Я был с другом на сто процентов согласен. Но, блядь!
— Аня умнее.
— Да с хуя ли? — фыркнул Панарин. — Она за тебя, мудака, вышла и три года терпела, алло! А это уже высокий показатель ее удручающих умственных способностей.
— Заткнись, — огрызнулся я, почему-то испытывая за ребрами дискомфорт оттого, что говорил про мою бывшую жену друг.
— Ладно, — в моменте перестал газовать Серега, — но я все же ей не доверяю.
Или, как вариант…
— Что?
— У нее есть какая-то веская причина, о которой ты не знаешь.
— Например? — рассмеялся я, а затем все же озвучил свои соображения на этот счет — Она с мужем разводится, Серег. Я думаю, этот вариант более работоспособный, чем какая-то там несуществующая месть непонятно за что. Чушь же собачья просто!
Панарин хмыкнул. Пожевал губу. И наконец-то мне кивнул.
— Тогда, Лисс, у тебя в данной ситуации только один вариант.
— Какой же?
— Трахнуть ее поскорее. Во всяком случае, я бы таки поступил.
Я снисходительно ему улыбнулся и фыркнул, испытывая при этом какой-то дикий восторг и почти нестерпимое предвкушение.
— Ну ты прям мне глаза на жизнь открыл, Серега.
Но Панарин уже ушел в прелести демагогии.
— Пиздец, да? Кто бы мог подумать, что твоя невнятная бывшая жена, вдруг на золотом блюде подкатит к тебе снова, но уже под другим, более удобоваримым соусом? Теперь она прям вау — ебабельная. И тебя от нее прет — это видно невооруженным взглядом. А там уж ты спустишь напряжение из яиц и будешь трезво понимать, куда дует северный ветер. Задом просто так она перед тобой крутит или со смыслом.
Я перевел быстрый взгляд на часы и словил удар молнии куда-то в область сердца.
Прикрыл глаза на секунду и медленно выдохнул.
Два часа.
Через сто двадцать минут у меня должна начаться встреча с Аней, на которой мы подпишем передачу недвижимости Меерзона в ее единоличное пользование. А потом…
А потом мы закончим то, что начали после чертового кинопоказа.
Без шансов.
И вот я уже распрощался с Серегой. Вот стрелка часов почти дошла до нужного значения. Вот юристы сообщили, что все бумаги по сделке готовы и осталось их только подписать. Вот зачем-то на встречу вместо бывшей жены приехал поверенный Миллера с доверенностью и правом подписи.
Вот мои парни сообщили, что на имя Анны Сенкевич всего лишь четверть часа назад был куплен билет до Санкт-Петербурга.
Вот и она сама отписалась мне, что дико извиняется, но ей срочно, вот прям кровь из носу, нужно улететь из города.
А меня подорвало к хуям!
Подскочил на ноги и пулей бросился на выход, внутренне детонируя снова, снова и снова. Пока от уравновешенного, адекватного Игната Лисса совсем ничего не осталось. Спустя всего пять минут уже уселся в тачку, выжал педаль газа в пол и полетел на поиски одной маленькой, изворотливой, бесячей стервы, что вынесла мне все мозги к чертовой матер.
— Не дай бог ты к нему собралась, Аня, — зарычал я себе под нос, — просто не дай бог.
Блядь!
Сука!
Да чтобы меня и так бортовали! Ни никогда этого не было! И не будет!
Я должен успокоиться. Обязан! Чуть выдохнул и внутренне себя потушил. И только тогда, когда легкие перестали захлебываться ядом, я набрал своих парней, что все это время пасли мою бывшую жену, и днем, и ночью.
— где она, Володя? — будничным, даже немного веселым голосом удалось задать мне вопрос
— Дома. На Арбате, Игнат Георгиевич, — рубанул парень, а я медленно сглотнул.
— Так а через сколько у нее самолет?
  
— Через два часа.
— Откуда?
— Из «Шарика».
— НУ, ясно все. Мне ехать до вас двадцать минут. Если она выйдет раньше, то придержите девушку и никуда ее не пускайте. И да — вежливо все это делайте. Но настойчиво.
— Понял.
Отбил вызов, а затем, пока петлял по уже сгущающимся вечерним пробкам, набрал и юристов, давая им отмашку через поверенного Миллера все-таки, передать Ане все эти злоебучие помещения Меерзона. И в параллель сделать так, чтобы ее гребаный груз с оборудованием для клиник в кратчайшие сроки был уже здесь.