Я тебя не любил... (СИ)

Также в коробке я нашла черную маску, которая полностью скрывала верхнюю часть моего лица. И перчатки выше локтей, которые подчеркивали изящность моих рук.
Образ дополняли невесомые босоножки на высоченной шпильке и бриллиантовый чокер, с которого спускалась и гнездилась в ложбинке груди тонкая цепочка из белого золота.
— Боже, Паш... — охнула я и тоненько запищала, понимая, что мне до рези в глазах хочется, чтобы поскорее наступило завтра.
  
И чтобы Лисс увидел меня в этом наряде и сдурел.
Капитально!
— Нравится? — змием-искусителем прошептал мне на ухо Сенкевич, легонько прикусывая мочку.
— Очень.
— Хочешь меня отблагодарить? — лизнул он мою шею и многозначительно расстегнул молнию на моих джинсах.
— Еще спрашиваешь? — повернулась я к нему и закинула руки на сильные плечи.
— Тогда вперед... — улыбнулся Паша и по полной принялся отвлекать меня от предстоящей встречи с моим безумным прошлым.
И как старался.
Остаток дня мы трахались, как кролики. А затем валялись на диване и смотрели старые фильмы. Там же и под них же и уснули, а проснувшись на следующий день ближе к обеду, я с удивлением обнаружила себя в мягкой постели, куда меня, очевидно, уже в ночи доставил мой муж.
И час «х» почти настал.
Сначала СПА. Потом визажист и парикмахер. И вот уже я стою перед зеркалом, рассматривая ту загадочную девушку, в которую я превратилась. Не узнать меня!
Реально ни за что не узнать. Волосы распущены и уложены мягкими волнами. Лицо полностью скрыто, и видно лишь, как таинственно мерцают глаза и как иронично кривятся губы, выкрашенные в алый цвет Платье сидит, как влитое и дразнит.
— Ему пизда, — флегматично выдал Сенкевич, проходя в гардеробную и быстро окидывая меня взглядом.
— Думаешь? — усмехнулась я.
— Уверен. А теперь едем, время пришло.
Тело покрылось мурашками. Сердце в груди забилось чаще и совсем безумно затарахтело, кода мы наконец-то добрались до места назначения: старинного особняка в центре столицы, де уже собрались все сливки высшего общества.
Кто-то лишь слегка прикрывал лицо венецианской маской, и позировал перед камерами журналистов, давая понять, кто именно пожаловал на мероприятие, дабы безбожно посорить деньгами. Например, мой отец.
А кто-то, как мы, пожелал остаться полностью инкогнито.
— У меня колени трясутся, — честно призналась я, входя в сводчатый холл и перебарывая стойкое желание крутить головой в поисках бывшего супруга.
— Я с тобой, — покрепче прихватил меня под руку Паша, а затем шепнул на ухо.
И я с ног до головы будто бы кипятком обварилась.
— Убийца на десять часов, Аня. И да, дыши, моя хорошая. Дыши.
Вот же черт.
  
Глава 25 — Спектакль
 
Аня
— Почему же я не удивлена? — задаю вопрос скорее себе, нежели Паше, а затем чувствую, как мое глупое, наивное и такое недальновидное сердце падает в пятки и разбивается на тысячи визжащих от боли осколков.
Опять.
Снова!
Как и почти год тому назад, когда меня жестко и жестоко заставили посмотреть правде в глаза — я не нужна, не важна и не любима. Интересно, пока я сидела дома и верила в наше счастливое, совместное будущее, он точно так же расхаживал по мероприятиям с другими женщинами?
Пф-ф-Ф. конечно же, да.
Руки задрожали, и я вцепилась в Сенкевича, как утопающий в спасательный круг.
Отчаянно! И губы мои дрогнули вместе с подбородком, потому что слишком невыносимо было видеть бывшего мужа в компании другой женщины.
— Осади, моя хорошая, — шепнул мне на ухо Паша, — ты так-то тоже трахаешься с другим, да еще и умудрилась его на себе женить.
Он смеялся.
Но я даже ответить ничего не смогла на это резонное замечание, потому что вся сосредоточилась на том, чтобы жадно хапать образ любимого предателя. Игнат Лисс не прятал лицо. Его маска надоедливо торчала в кармане идеально сидящего на нем пиджака. Почти не изменился, только стрижка стала чуть короче. Загорелый. Стильный. Подтянутый. Недостижимый.
Он о чем-то трепался с моим отцом, пока на его руке, словно обезьяна, висла роскошная блондинка.
Она была в алом. Волосы забраны в высокую прическу, оголяя тонкую шею. Полная грудь распирала корсаж и притягивала взгляды доброй половины присутствующих в зале мужиков. А еще она раболепно смотрела на моего бывшего супруга, ловя каждое его слово и заторможенно улыбаясь.
Влюбленная идиотка. Такая же, как и я.
— Колец не вижу. Значит, просто постельная грелка.
— Я это уже поняла, — кивнула я Паше.
— Успокоилась? — чуть ущипнул меня за руку Сенкевич, а я дернула подбородком.
— Еще нет — прохрипела я, понимая, что меня убила эта встреча.
Размазала к чертям собачьим и просто эмоционально выжала. В моменте! Раз и я опять глупышка Аня, которая мечтала до поросячьего визга варить борщи своему кумиру и собственноручно гладить ему рубашки.
ОЙ, все.
— Похуй, Аня. Пляшем!
— Но... — проскрипела я, будучи неуверенной, что в принципе могу передвигаться без дополнительной помощи. Колени ведь в желе от адреналинового шторма превратились.
— Сейчас проходим мимо. Ты на него не смотришь — это важно. Поняла?
— Да, — срывающимся шепотом пробормотала я, ни жива ни мертва, от подступающей нервной истерики.
— Потом, когда он тебя заметит, мазни по нему взглядом. Но! Не улыбайся. Ни в коем случае!
— Ты шутишь? — охнула я, не в силах понять, с чего бы это мне лыбиться бывшему мужу после того, как он меня опрокинул на обе лопатки и растоптал.
— Вот и умница. А теперь походка от бедра, как тебя учили.
— Не могу! — прохрипела я беспомощно.
— А если по жопе? — тихо рявкнул на меня Паша, а я тут же влепила себе мысленную оплеуху и распрямилась, заставляя себя представить, что я прямо сейчас не в этом помпезном старинном особняке, под завязку набитом сливками общества, а на танцполе шла к своему пилону.
— О боже…
— Давай, девочка, это не страшно, — поглаживая меня по руке, шептал мне Сенкевич, — просто пройди мимо него и дай ему тебя заметить.
— А если он меня узнает? — всполошилась я на половине пути и едва ли не споткнулась.
— Не узнает. Тут и мама родная руками бы развела. Так что, расслабься и просто запоминай это ощущение — когда он рядом. Когда он смотрит. Когда ему интересно.
— А мне?
— А тебе похуй.
— Но... это ведь совсем не так, Паша! — горячо выдохнула я.
— Скоро будет. Главное, не опускать руки. Я привез тебя сюда, чтобы ты натаскала собственную психику и ответные реакции на этого мужчину. И даже если внутри тебя в нужный час все еще будет гореть огонь, то он этого не увидит. Лисс будет пялиться на гребаный айсберг и охуевать. А еще завидовать тому, кто это все с тобой сделал. Мне!
— Ты — монстр! — восхищенно прошептала я.
— Я знаю.
И мы пошли. Стремительно приближались к тому месту, где стоял мой отец, его безбожно молодая спутница и Лисс со своей очередной подстилкой.
Так близко.
Так чертовски близко! Я уже слышала, что именно говорил Игнат моему отцу:
— Артур Рудольфович, что же мы все о делах, да о делах. Мне тут сорока на хвосте принесла, что ваша дочь будет здесь сегодня.
— да.
— Но я что-то ее не вижу.
— И слава богу, — пробурчал Миллер, а я внутренне вошла в какой-то дикий ступор, но всего лишь на краткое мгновение.
— Жаль, я хоте бы с ней поздороваться.
Стыковка!
Бум!
Меня накрыло волной разрушительного цунами — это взгляд Лисса ударился сначала куда-то в мое солнечное сплетение. А потом скользнул по лицу.
Я чувствовала его как никто.
Сенкевич сжал мои ледяные пальцы, и я чуть повернула голову, делая вид, что смотреть в хищные глаза бывшего супруга мне ничего не стоит. Просто мужик.
  
Просто незнакомец. Никто!
Пустое место.
Мы напоролись друг на друга взглядами и все мои внутренности резко свернулись в морские узлы. Дыхание сперло — это было как свободный полет в бездну. Я забыла, как дышать, а вместе с тем и свое имя. Мир будто бы поставили на паузу.