Я тебя не любил... (СИ)
Глава 18 — Тили-тили-тесто
Аня
Этим же вечером, заходя в лифт дома, я отправилась не на свой этаж, а на тот, где жила Вита. У ее двери не стала топтаться и рефлексировать, а сразу нажала на звонок. Гуревич открыла через десять секунд.
Смешная. С тканевой маской на лице и непривычной гулькой на макушке. Она широко улыбалась мне, а я смотрела на нее и впервые поражалась своей близорукости.
Ну ведь все было очевидно! Она же сама ко мне с вином приперлась, а потом прилепилась как банный лист к заднице, пока я не прониклась ее слезливыми рассказами о незавидной жизни проститутки.
Оказывается, все было просто — из меня снова лепили послушную марионетку, которая слепо пошагала туда, куда было сказано — в силки.
Сколько на свете жила, а мозгов так и не добавилось. Эх, Аня, Аня.
Разулась и побрела на кухню. Там и уселась на высокий барный стул, разглядывая Гуревич. А она под обвинительной атакой моих глаз, стушевалась и сложила руки на груди. А затем опередила меня с вопросом:
— Паша мне сказал, что насчет нас кто-то наводил справки.
— Это я, — кивнула я Вите, не переставая в упор сверлить ее взглядом.
— Я тебе не врала, — облизнулась Гуревич, криво улыбаясь.
— Врала, — дернула я подбородком.
— Нет я…
— Тебе нужно было лишь подбить ко мне клинья, Вита. Я тебе в качестве друга никуда не упиралась.
— Это не то, что ты думаешь, — поджала она губы.
— Да мне плевать, то или нет, — рассмеялась я и покачала головой, а затем решила ужалить Гуревич. — В конце концов, никто из нас не был до конца честен, верно? Ты разводила меня для дела. Я же из жалости осталась рядом, понимая, что у тебя банально никого нет. Даже дочери.
Вита дернулась, как от пощечины, и на ее скулах заиграли желваки.
Но я лишь пожала плечами и подвела итог под всей этой театральной постановкой:
— Я не в обиде, расслабься.
— Аня, послушай... — тихо выдохнула Вита.
— Не утруждайся. Да и я уже наслушалась, — улыбнулась я ей, а затем поднялась и, не прощаясь, покинула квартиру бывшей подруги.
Четко для себя отчерчивая первую красную линию — я не приемлю лжи!
А уже будучи в тишине своей квартиры, я взяла на руки Хурму и зарылась носом в ее мягкую шерстку. Вздохнула потеряно, а затем в который раз пропустила через себя все свое грязное прошлое. Меркулова — первого своего парня, который чуть не изнасиловал меня в пыльном школьном чулане. Зуеву — некогда лучшую подругу, которая не постеснялась раздвинуть ноги перед моим будущим мужем.
Лисса — супруга, который выбрал просто жить свою идеальную жизнь.
И я бы могла его понять. Простить. И отпустить.
Могла бы!
Если бы меня банально не купили, как кусок мяса. Если бы мне не навалили в уши тонну лживой ванили. Если бы меня сознательно не приручали ради бабок.
Сраных бумажек.
Я бы могла отказаться от своей затеи. Я бы могла перекреститься и сказать мирозданию «спасибо» за то, что избавил меня от такого человека, как Игнат Лисс.
Я бы могла просто принять все за жизненный урок.
Но мне надоело быть серой мышью, вечно попадающую в чьи-то хитроумно расставленные сети. Мне нужно было научиться самой виртуозно играть чужими жизнями. Иначе я сама себя за трусость никогда не прощу!
Именно поэтому я все-таки взяла в руки телефон и набрала номер, а затем вслушалась в длинные гудки, пока на том конце провода мне не ответили.
— Привет, Аня.
— Привет, Паша.
— Поболтаем немного о погоде или сразу перейдем к делу?
— Я согласна.
— Да?
— Я согласна сразу перейти к делу.
— Молодец, — рассмеялся Сенкевич, — прямо гордость за тебя берет.
— Сочту за комплимент.
— Итак? Твой ответ, Аня, какой он?
— Положительный, Паш, — зажмурившись, выпалила я.
— Хорошо. И да, планируй отпуск через неделю.
— Что? Зачем?
— Я же должен, как порядочный мужик сделать тебе предложение, верно?
— но?
— Запомни: если села играть за карточный стол, то делай это чисто и по-крупному.
Иначе никто не будет воспринимать тебя всерьез.
Я же пожевала губу и прикинула, смогу ли оставить свою работу в такое непростое для бизнеса время. А потом сама себе мысленно кивнула — смогу. У меня отличная команда.
— Ладно.
— отлично. Пакуй чемоданы, моя хорошая. Люблю, целую, увидимся завтра.
И отключился, а я еще долго таращилась в свое тусклое отражение в потухшем экране телефона. В ухо мне одобрительно тарахтела Хурма, а я четко для себя поняла, на что именно подписалась.
Это уже не цветочки, где мне нужно на высоченных стрипах изгибаться у шеста. Это ягодки! Я, до сих пор отчаянно влюбленная в своего бывшего мужа, добровольно дала согласие на брак с другим мужчиной.
На секс с ним! И не на одноразовой основе, а постоянной. И теперь Павел Сенкевич будет прикасаться ко мне, станет раздевать и смотреть на мое обнаженное тело. А затем засунет в меня свой член.
Боже!
Я ведь даже вот так, мысленно, считала это изменой! И меня всю трясло! Потому что заниматься сексом нужно по любви — я всегда так считала. А сейчас все мои внутренние убеждения пошли трещинами. И я сама собиралась разбить их вдребезги.
Как? Как я это сделаю?
У меня до сих пор все это в голове не укладывалось.
Но да, ровно через неделю я все-таки передала дела своему заму, обещая, что всегда буду на связи. Собрала чемодан, куда положила единственный имеющийся у меня в наличии слитный купальник и несколько льняных платьев-распашонок. Еще крохотную косметичку с кремами и любимые духи.
А затем вызвала такси и поехала в аэропорт, где мы условились встретиться с Сенкевичем.
Мандражировала страсть как. В глаза боялась посмотреть своему визави, представляя, что уже совсем скоро он сделает меня своей Постельной игрушкой. Марионеткой.
А я и слова против сказать не смогу. О господи.
— Ого! — кивнула я сразу на два чемодана, что стояли рядом с ним. — Что ты там набрал такого? Мы всего ведь на две недели летим, а не на два года.
— Ты не знала? — подмигнул мне парень. — Я модник, сковородник.
— Дурак ты, Паш, — нервно рассмеялась я и отвела глаза, чувствуя, как потеют ладошки, и меня кидает, то в жар, то в холод.
А может, все отмотать назад? Переиграть? Передоговориться?
Но Сенкевич будто бы чувствовал, что меня терзают смутные сомнения, а потому оперативно забрал из моих рук чемодан, а там уж отправился сдавать наш багаж и получать посадочные. А после закинул свою руку мне на плечи и притянул к себе, целуя в макушку.
— Расслабься, Аня, и получай удовольствие.
Легко сказать.
Меня колошматило все десять часов в небе. Я даже не замечала, с каким комфортом мы расположились в бизнес- классе. Не притронулась к приветственному шампанскому. Не смогла словить сюжет двух фильмов, которые включил для нас Паша.
Я только и думала, что, быть может, уже сегодня меня уложат в постель и отымеют.
И я уже только от одной этой мысли ощущала себя грязной, безнравственной Шлюхой.
И вот мы на месте — красивый тропический остров в Сиамском заливе.
Индивидуальный трансфер до частной виллы. И пока мы туда добирались, меня трясло все больше.
Кажется, даже голос осип от нервов.
А Сенкевич только шире и лучезарнее улыбался. Будто бы понимая, о чем именно я думаю, и смаковал свою власть надо мной.
Но будучи на месте, я вдруг икнула и растерянно глянула на Пашу. А затем позабыла все свои печали, кроме одной, но очевидной:
— А где мой чемодан?
— Вот же он, — ответил Сенкевич и толкнул ко мне один из своих здоровенных баулов.
— Это же твой.
— Был мой, стал твой, Анюта.
— Паша, но как же так? — охнула я, но тот лишь пожал плечами и подмигнул мне.
— Все, моя хорошая, приплыли. Иди надевай на себя бикини и пойдем купаться
— но…
— Живо!
Вот же черт!