Я тебя не любил... (СИ)

  
Глава 19 — Выбора нет
 
Аня
— Это что еще за фокусы? Да он совсем, что ли, с дуба рухнул? Я это носить не стану. Только через мой труп, — бормотала я себе под нос, разглядывая содержимое чемодана, а спустя минуту взорвалась, потому что все это не выдерживало никакой критики.
Это просто самоуправство!
  
— Паша! — заорала я в голос, а спустя пару секунд в комнату заглянул этот невозможный персонах.
Улыбнулся хитро и посмотрел на меня так, будто бы не понимал, чего это у меня волосы на голове зашевелились.
— Да, милая?
— Ты это специально сделал, да? — возмущенно засопела я, все понимая без лишних слов. Это наглый тип намеренно «потерял» мой багаж, чтобы вместо него сунуть мне вот это все капитальное безобразие!
— Да, — без стыда и совести подтвердил Сенкевич мои догадки.
— Зачем?
— Затем, что ты должна научиться с честью носить броню, Аня. И только дома, когда на тебя никто не смотрит, ты сможешь вновь напяливать любимые балахоны ив них обжираться мороженым.
— но…
— Цыц! Чувство стиля — это как этикет, моя хорошая. Ты же не ведешь себя в ресторане, как свинья, верно? Не ешь руками, если только это не хинкали, не чавкаешь и не мощно отрыгиваешь, радуясь тому, как шикарно набила себе пузо. И ты станешь ковыряться в носу у всех на виду. Пукать или еще что-то в этом роде.
Хотя не спорю, было бы удобно, забить на всех и вести себя как животное. Точно так же удобно, как расхаживать по улицам в том дерьме, что ты считаешь милыми юбочками и платьицами.
Я вздохнула и села на кровать, плотнее запахивая на себе безразмерный махровый халат.
— Но это не мое, Паш, — надула я губы, кивая на чемодан, набитый вульгарным тряпьем, в котором впору было только что на шесте танцевать.
— А ты думаешь, мне нравиться носить все эти гребаные костюмы, рубашки и галстуки? Ты вообще пробовала хоть день проходить с удавкой на шее?
— Нет.
— Но я, в отличие от тебя, что-то не могу себе позволить выйти из дома в любимых растянутых трениках и застиранной, драной вдоль и поперек футболке. Потому что нельзя, Аня.
— но…
— Стиль — это отражение твоего внутреннего мира. Встречают по одежке — и это не я придумал.
— Но провожают по уму же, — подняла я на Пашу измученные глаза
— Не в нашем мире, детка.
— я не понимаю, — развела я руками.
— Вот тебе простой пример, — присел он на корточки передо мной и переплел наши пальцы, отчего у меня по телу побежали мурашки неприятия, но я предпочла не обращать на них внимания.
Не сейчас!
— это случается почти повсеместно, Аня. Представь себе: молодые люди встретились, между ними вспыхнула химия. Но девушке мало одного только секса, и она исполняет вполне себе закономерные брачные танцы. Старается не показывать свой истинный, возможно, сучий характер. Держит тело в форме, потому что понимает: с жиром на заднице на мужика охотится проблематично. Ну и главное: она блюдёт свой внешний вид — прическа, макияж, наряды. И все это работает — рано или поздно, но ее избранник на это клюет. А затем понимает, что только с этой шикарной женщиной он хочет прожить всю оставшуюся жизнь. А потом случается разрыв шаблона. И вот уже через какое-то время, быть может, сразу же после бракосочетания, обманутый мужик видит возле себя не королеву красоты на каблуках и при марафете, в которую он без памяти влюбился, а обычную бабу, которых за забором хоть жопой жуй.
— Разве плохо быть самой собой с близким человеком? — вопросительно вскидываю я брови.
— А и кого он влюблялся, этот твой близкий человек? В промаринованную бытом клушу?
— Нет, но есть ведь обстоятельства!
— Есть лень, Аня, — чеканит Паша. — Но если уж женщина решила устроить охоту на короля, прикинувшись принцессой, то нужно отыгрывать партию до конца, а не расслабленно растекаться на диване, с кислой миной фиксируя очередной набранный килограмм. Потому что нет! Это только в ебанутых бабских мозгах сидит знание, что ее муж обязан любит ее любой. Не обязан! И точка! Потому что ему будет лихо похуй, когда он поймет, что принцесса съебалась в дальние дали и больше никогда к нему не вернется. Вот этот опухший вареник с убогой гулькой на макушке теперь и есть его жена. И будь уверена — он начнет бунтовать. А затем уйдет к другой лжекоролеве. Это лишь вопрос времени.
— Опять у тебя женщина во всем виновата, Паша.
— Нет, но ни одной бабе не понравится, если ее принц на белом коне вдруг сядет на завалинку и примется самозабвенно ковыряться в носу, рассказывая о том, как на Руси жить тяжело. А затем отречется от всего и уйдет в холопы.
— Замкнутый круг?
— Нет, моя хорошая. Лишь безжалостная логика. сделала выбор — соответствуй ему. Ты выбрала своего этого бывшего мужа — роскошного самца, красивого и богатого. Ну так будь той, кого он захочет завоевать. А не ту, от которой снова съебется к любовнице, сверкая пятками. Все просто.
— Значит, я могу отказаться от всего и выбрать какого-нибудь Алешу в сандалиях и носках?
— Да, моя милая, можешь, — кивнул Сенкевич, — он будет радоваться тебе такой, какая ты есть. Ты будешь вязать по вечерам свитер под цвет его глаз, сидя подле него в кресле, пока он пьет дешевое кислое пиво, чешет пузо и жалуется на раннюю алопецию. Но это не твой путь.
— Почему? — нахмурилась я.
— Потому что ты уже распробовала мраморную говядину и к жалкой сое не вернешься, — щелкнул меня по носу Паша, а затем поднялся на ноги и завершил наш разговор. — Жду тебя у бассейна. Или в бикини. Или голую.
Развернулся и вышел из спальни, не закрывая за собой дверь.
Я же пожевала губу, снова перекрутила в голове все то, что мне сказал Сенкевич, а затем испустила долгий вымученный стон. Закатила глаза, а дальше все же потянула руки к чемодану. К бесконечному вороху цветных, летящих платьев и сарафанов. К невесомому кружевному белью. К изящной обуви. К микроскопическим бикини, которые больше не скрывали, а подчеркивали обнаженное тело.
Паша предусмотрел все. Не забыл даже про уходовую косметику, духи и средства гигиены.
Он поставил меня перед фактом — будет так и никак иначе.
И я приняла новые правила игры. Расплела косу и распустила свои длинные, ниже талии волосы по плечам. А затем надела ярко-алый купальник, сверху него накинула шелковое парео, сунула ступни в плетеные сланцы и шагнула в неизвестность, захлебываясь паникой и чувствуя, как тело гудит словно трансформаторная будка от нервяка.
Адреналин выжег кровь, и теперь только он курсировал по венам, заставляя меня сходить с ума от собственных поступков. Но я уже шагнула на горящие угли.
Причем давно. Осталось только пройти весь путь до конца, как бы тяжело это ни было.
Эх, была не была.
Мысленно приказываю себе представить, что я не здесь. Не на дорогой, частной вилле рядом с мужчиной, который дрессирует меня, словно обезьянку.
Я на сцене. У шеста.
Никого нет. И я буду танцевать для себя.
Мысленно включила свой любимый трек Рианны и вышла на огромный задний двор, где располагался бассейн, огромная двухместная тахта, пара лежаков и обеденная зона. Узкая дорожка из гладких, отполированных камней вела к морю. Я слышала, как шумели его волны, мерно набегающие на берег.
— Я думала, в этой части земного шара в летнее время всегда начинается сезон дождей, — замирая в дверях, произнесла я, старательно отводя взгляд от Павла.
Потому что таким я его еще никогда не видела.
Сибарит.
Черт. И он ведь почти голый! Только белоснежные шорты и все! Больше ничем этот шикарный мужик не прикрыт. Он вальяжно развалился на топчане, закинул руки за голову и жмурился, ловя косые лучи уходящего вечернего солнца.
  
— Этот остров — исключение из правил, Анюта. здесь круглый год безоблачное небо над головой.
— Рай? — закусила я губу.
— Да.
Помолчал немного, приспуская солнцезащитные очки на переносице, и улыбнулся мне.