Я тебя не любил... (СИ)

— Да плевать, представляй кого хочешь, лишь бы он был пределом твоих мечтаний.
Она сказала, а у меня перед глазами снова замаячил образ Игната Лисса. И сердце жалобно застонало от тоски. Навернулись слезы, а из груди неконтролируемо вырвался судорожный всхлип.
— Ну и кто он? — поняла без слов мое состояние Юля, а я честно ответила
— Бывший муж.
— Ну, главное, что не Джаред Лето, Анюта, — рассмеялась девушка, похлопал меня по плечу. — Этого достать сложнее. А муж пусть уже начинает молиться, ибо ему пизда!
  
— я пока не могу в это поверить, — в отрицании затрясла я головой, но Юля тут же меня осекла.
— это пока.
И затараторила дальше.
— Чтобы ты понимала: индивидуальных занятий не будет. Быстрее переломает, быстрее начнешь ловить кайф. И не волнуйся, что кто-то будет глазеть на тебя, потому что в зале никому нет до тебя дела. Все смотрят на себя! Смотреть на тебя буду лишь я. И то только затем, чтобы поймать твои ошибки и подсказать по технике. Поняла?
— Да.
— Едем дальше! Стрипы! — и одернула штору, где за ней располагался шкаф под стеклом, где стояло просто несметное множество этих самых позорных на свете туфель на платформе.
Нет, не так — на огромной платформе!
— А без этих, ну, стрипов, можно заниматься? — решилась я на вопрос, себе в голове, делая пометку, что я никогда так низко не упаду, чтобы надеть на ноги подобный разврат.
— А хоккеем без коньков можно заниматься? — тут же парировала мне Юля.
— Нет — выдохнула я.
— А балетом без пуантов? Боксом без перчаток? Может, и в волейбол можно без мяча поиграть, м-м?
— Нет — ответила я и опустила глаза, принимаясь разглядывать свои ноги, упакованные в белые носки.
— Тогда вопрос снят. Я подберу тебе нужную пару. В них и будешь заниматься.
— Но, может, обычные туфли сгодятся? — подала я голос, не в силах смириться с тем, что решусь расхаживать в такой бесстыжей обуви, как стрипы.
— Нет, Аня. Ты себе только ноги переломаешь. И здесь, как никогда подходит поговорка: хорошо быть девушкой в норковом манто, можно и не в норковом, но уже не то.
— Ясно, — тяжко выдохнула я, чувствуя, как дрожит подбородок.
От ужаса. стыда. И отчаяния!
— Так, теперь одежда для занятий, — распалялась дальше по теме Юля, — она должна быть удобной, из дышащей ткани, эластичной и плотно сидеть на твоем теле. Никаких больше мешковатых одеяний. В идеале тебе нужно что-то, что сейчас надето на мне. Чтобы ты привыкала видеть свое тело в сексуальной обертке.
И я тут же прижала ладони к пылающим щекам, ибо девушка была разодета в короткий топ с длинными руками, который полностью оголял ее живот и открывал вид на ложбинку грудей. Еще микроскопические шортики, которые были скорее трусами. И самое ужасное — колготки в сетку, поверх которых были натянуты наколенники.
Совершенно безнравственный наряд.
— Нравится? — спросила Юля.
— Нет, — честно ответила я, а она рассмеялась и хлопнула в ладоши.
— отлично, тогда выберем тебе что-то похожее.
— О господи, — застонала я, а девушка вдруг грозно на меня прикрикнула и щелкнула пальцами.
— Хой, дорогуша! Тебя тут никто не держит. Смекаешь? Дверь там, выходи в нее и больше никогда тут не появляйся, живи своей убогой мышиной жизнью и думать забудь про своего бывшего мужа. Потому что он тебе не по зубам!
Я тут же опустила взгляд в пол и стушевалась.
— Или оставайся и работай! Потому что ни один, даже самый первоклассный тренер не сделает из тебя грациозную кошку, если ты сама этого не захочешь.
Ничего не выйдет без твоего личного стремления на успех. Усекла?
— Да, — прохрипела я.
— И не думай, что тут кто-то будет носиться с твоими нежными чувствами, нормами морали и еще каким-то дерьмом, которое никак в жизни не помогает Ты либо пашешь, Аня, либо сваливаешь на хрен. Третьего не дано. Итак, твой ответ?
Я закусила губу, пропустила мимо ушей истошный вой собственного сознания и того моего внутреннего я, которому были чужды все эти вещи. Эта развратная одежда и обувь. И этот путь, в конце которого я смогу смачно плюнуть в разбитое, истекающее кровью сердце Игната Лисса.
Затем отряхнуться и пойти дальше, чувствуя, что я и моя нерожденная дочь наконец-то отомщены.
Именно поэтому я задвинула все «но» на задний план и подняла глаза, смотря на Юлю решительно, уверенно и прямо. А дальше отчеканила:
— Я выбираю пахать.
— Отлично, — улыбнулась мне девушка, — тогда дуй в раздевалку. Твою новую спортивную форму я тебе сейчас принесу. Первое занятие начнется через десять минут.
Эх, была не была.
Надо ли говорить, что спустя пятнадцать минут вместо того, чтобы выйти на свою первую тренировку, я ревела белугой в уборной? А так оно и было.
Ведь я все-таки решилась затолкать свое тело в те бесстыжие тряпки, что выдала мне Юля. Хотя нет! Это было еще хуже, чем я могла себе представить. Ладно, короткий, открывающий все и вся черный топ я еще способна была пережить. Но вот остальное — это оказалось просто за гранью добра и зла!
Кожаные трусы с завышенной талией — раз!
И два — под них меня заставили надеть лосины, которые имитировали чулки, и, собственно, полностью открывали вид на мой расчудесный голый зад. Как сказала Юля:
— Они идеально тебе подойдут Аня. Выполнены из усиленной стрейч-сетки никаких зацепок и провисаний не будет. Зато добавят игривости к образу.
Единственное, что мне добавила эта срамота, так это первых седых волос на голове!
Едем дальше.
Юля на свой вкус переделала мне прическу. А именно: собрала волосы в тугой пучок почти на самой макушке, жестко там их зафиксировав, и только потом уже переплела их в тугую косу, превращая ее в хлыст, который при ходьбе раскачивался из стороны в сторону.
Ну и стрипы, будь они неладны: черные, лаковые, с прозрачной подошвой и жесткой колодкой ботиночком, чтобы стопа сливалась с этой бессовестной обувью.
Одно обрадовало меня до безумия — Юля пока просила эти гребаные туфли не надевать, так как для начала меня ждала разминка. На которую из-за своей истерики я опоздала на целых пять минут. И вышла с опухшим от слез лицом, а не так, как просила меня новая наставница — красивой и в ожидании коленно-преклонной позы от Бреда Питта.
Кошмар!
Меня ломало не по-детски. Шла в этот чертов зал, в котором помимо меня было еще с десяток молодых девушек, и будто бы по минному полю кралась. А когда достигла цели, то фактически сошла с ума от стыда. Потому что да — все смотрели на меня.
Как на неудачницу!
Коей я, конечно же, и являлась.
Возможно, именно этот брезгливый взгляд десятков глаз и дал мне сил. Потому что чувствовать себя жалкой — это одно. Имею право! Но, чтобы посторонние меня пинали — да пошли они!
И я стала на единственное свободное место, а затем, словно послушная кукла делала все, что приказывала Юля: разогрев, растяжка, прогибы, выпады.
Безусловно, у меня почти ничего не получалось также грациозно и красиво, как это делали остальные.
Но я мысленно снова и снова прописывала себе хлесткую затрещину и заставляла повторять.
Еще раз!
И еще!
Вот так!
Давай!
Делай, мать твою, и не смей опускать руки!
Через час я превратилась в скулящий мешок с костями, который внутренне был под завязку заполнен яростью, ненавистью, болью и отторжением к самой себе. За три набора формы и две пары стрипов я выложила кругленькую сумму. Также, меня принудили сразу же оплатить абонемент на полгода в эту богадельню.
И только потом, измученную и потерянную, Паша отвез меня домой.
Он ничего мне больше не говорил. Ничему не учил. Никакие очевидные парадигмы не пытался вложить в голову. Молчал, дал время остыть.
  
Так я думала.
Но дело в том, что Паша банально ждал, когда меня рванет. И дождался.
Это случилось ровно через неделю, когда позади у меня было уже четыре занятия с Юлей. Когда мои бедра от соприкосновения с шестом покрылись синяками. Когда на натруженных ладонях появились мозоли. Когда на свое размалеванное отражение в зеркале стало тошно глядеть.