Я тебя не любил... (СИ)

— И сидеть со мной рядом не брезгуешь? — усмехнулась, но очень грустно девушка, а я покачала головой.
— Ты все та же, — пожала я плечами.
— Грязная шлюха, — процедила она себе под нос, а я подалась к Гуревич ближе и заглянула ей в глаза.
— Но это твой выбор, Вита. Ты не должна за него краснеть только потому, что какая-то незнакомая тебе тетка или мать, да неважно кто, посмотрят на тебя с презрением. Конечно, ты могла бы просто не делать всего того, о чем мне рассказала. Наверное, выбрала бы мыть подъезды или стоять на кассе в супермаркете. Возможно, нашла бы какого-то мужика, лишь бы не быть одинокой. И что? В этом случае ты бы могла собой гордиться, да? Где гарантия, что ты точно так же, как и сейчас, не чувствовала себя неудачницей, которая промотала жизнь зазря?
  
— Ее нет, Аня, но это не отменяет того, что я чувствую себя емкостью для слива спермы.
Я фыркнула, а затем протянула ладонь и участливо сжала ледяные пальцы подруги.
— Я в свои двадцать два года, к примеру, ничуть не меньше чувствую себя использованной.
— Да брось, — рассмеялась Вита, — ты дочка Артура Миллера. Я знаю, кто это.
Без обид, Ань, но не нужно мне даже пытаться рассказывать, как тяжело тебе пришлось в жизни.
— Хорошо, — кивнула я. — Не буду.
И между нами разлилась звенящая, пропитанная горечью тишина. Гуревич смотрела на меня пристально, а я на нее спокойно и без надрыва и просто ждала того момента, когда она пересмотрит свое решение.
Что и случилось.
— Что, богатые тоже плачут?
— Я не общалась с отцом до восемнадцати лет.
— Да иди ты! — резко изменилась в лице девушка и посмотрела на меня с сомнением, а я лишь пожала плечами.
— Серьезно, Вита. Я с мамой и бабушкой жила в маленьком провинциальном городке. Росла в старенькой муниципальной двушке с выцветшими обоями и катастрофически отстойной шумоизоляцией. Ходила в обычную школу и даже не догадывалась, что мой отец тот самый Артур Миллер.
— Но почему вы не общались? Ты ведь единственная его наследница, он как минимум должен был тебя готовить к тому, чтобы принять на себя управление его корпорацией. Ну или хотя бы найти тебе мужа, который бы смог потянуть принадлежащий твоему отцу бизнес.
— Муж сам меня нашел, — улыбнулась я, ощущая, как внутри меня расползается черная плесень, окутывает сердце и душит его своими тлетворными щупальцами.
— Что? Ты хочешь сказать, что…
— Мою глупенькую и романтичную натуру было так легко обмануть столичному сердцееду, Вита, — пожала я плечами, а затем тяжело выдохнула и подытожила, — но ему мало было поиметь Миллера за мой счет, как ты понимаешь.
— Что он сделал?
— Сначала трахнул мою единственную подругу. Лучшей я ее назвать, конечно же, не моту, но больше никого у меня не было. Хотя осуждать его не берусь, все же у девушки был чудесный рабочий рот, так что…
— Охренеть.
— Такие дела, — кивнула я.
— Это и послужило причиной вашего развода?
— О нет — закатила я глаза, — я узнала обо всем в день нашей свадьбы, а потом еще три года прожила с ним, стараясь изо всех сил загладить свою вину за то, что он пошел налево.
— Я худею!
— я тоже, — развела я руками, — ноя искренне верила, что любовь спасет мир.
— А потом?
— А потом я поняла, что инициатива наказуема. Точнее, меня заставили это понять.
— что он сделал? — гневно зашипела девушка, а я улыбнулась, хотя и ощутила на языке отвратительный привкус тлена.
— Сначала, как я и сказала, он фактически насильно меня на себе женил. Потом вот — взял в любовницы мою подругу. А спустя три года брака, как я думала идеального, муж еще набрался смелости высказать мне, что я скучное, неинтересное и закомплексованное чучело, которого он стесняется. И ему до тошноты надоело приходить в дом, который провонялся борщами и котлетами.
— О как. Прям классика жанра. Мой благоверный тоже сначала умолял выйти за него, а потом помер от сердечного приступа, переживая, что я бывшая проститутка.
Мужики — они такие ранимые. Хлебом не корми, дай разочароваться в своей избраннице.
— муж меня никогда не любил — вот основная причина нашего развода. А я слишком поздно, Вита, смирились с этой неприглядной правдой. Пока я стирала пыль с его бюста, который же сама поставила на пьедестал своих жизненных ценностей, мой супруг лишь коротал отмеренное брачным контрактом время. А когда оно подошло к концу, даже не нашел в себе смелости просто сказать мне «спасибо» за то, что я была послушной марионеткой в его руках.
— Было же что-то еще?
— Да. Я недостаточно рьяно обслуживала его в постели.
— мм…
— Не так одевалась. Не так укладывала волосы. Не так красилась.
— При чём тут это, если ты человеку изначально была не нужна? — фыркнула Вита.
— О чем и речь, — грустно улыбнулась я, — но муж почти убедил меня в том, что это я калека, а не он.
— Калека?
— Да.
— Аня, что за бред ты вдруг понесла? — подалась ко мне девушка, а я непонимающе моргнула.
— В смысле бред?
— В прямом! Потому что, если следовать твоей логике, то мы все калеки в том или ином смысле.
— Что ты имеешь в виду? — насупилась я.
— То и имею. Люди не ксерокопии друг друга, Аня! Мы все индивидуальны, со своими ценностями, интересами и пристрастиями. Вы же двое уперлись рогом.
Тебе было комфортно в своем мире. Ему в своем. Но это абсолютно не значит, что чей-то мир бракованный или недоделанный. Это значит только то, что вы совершенно разные. Вот и все. Поэтому вас и раскидало друг от друга на максимальное расстояние.
— но…
— Послушай, если бы ты встретила ровню себе, милого провинциального парня, которому бы нравилась именно ты, а не какая-то там переделанная версия Ани Миллер, то твоя жизнь сложилась совершенно иначе. Ты бы даже и не знала, что с тобой что-то не так, верно?
— ну…
— Вы бы жили себе душа в душу, а друзья твоего избранника завидовали бы ему, потому что у него самая заботливая жена на свете. Ты бы варила свои борщи, пекла пироги и просто радовалась тому, что есть.
— Но я выбрала нехорошего парня.
— Тебя заставили выбрать, Анюта. Это разные вещи.
— Не знаю, — покачала я головой.
— А я знаю. Наивно было полагать, что удав вдруг возьмет и подружится с кроликом. Более того — влюбится в него и станет вегетарианцем.
Где-то на этом месте я почувствовала, как внутри у меня все задрожало. Вскрылись старые раны. Закровоточили. И вновь, как и много месяцев назад, стало нечем дышать от мучительного отчаяния.
— Я была беременна от этого удава, — прошептала я, кусая кубы до крови.
— Анюта, — порывисто вскинулась ко мне Вита и обняла, а я совсем сдала и расплакалась.
— Это была девочка. Маленькая беззащитная крошка.
— Он знал?
— Нет. Он просто отряхнулся и пошел дальше. А я пообещала себе, что обязательно отомщу ему за свою покалеченную первую любовь. За чувства, которые никогда никому не были нужны. И за тот обман, в котором меня насильно заставили жить на протяжении долгих трех лет.
— Расскажи мне все, Аня. Расскажи, станет легче.
И меня все-таки прорвало. Я сбивчиво, но честно начала вспоминать все, что было между мной и Игнатом. Не забыла и о той роли, которую сыграл отец в наших отношениях. О попытках меня перекроить под себя. О призрачной иллюзии, в которой я жила, искренне веря, что во всем устраиваю своего мужа. Об авиакатастрофе. О своей глупости. Об унижениях. О попытках сохранить брак. О выкидыше, который окончательно разбил мою жизнь на «до» и «после».
А когда слова иссякли, то я закрыла лицо руками и горько расплакалась, навсегда хороня эту некрасивую историю моей жизни под каменной плитой сознания. И обещая себе, что это было в последний раз, когда я доставала ее из склепа и демонстрировала окружающим.
  
И нет, легче мне не стало.
Только еще гаже сделалось на душе от понимания того, какой непроходимой тупицей я была.