Я тебя не любил... (СИ)
— Если только чье-то доверие. Любовь. И семью.
Я сглотнула и в отрицании качнула головой, не совсем понимая, куда она клонит, но Вита вдруг вскинула на меня горящий взгляд, а затем все же заговорила снова.
— Я должна быть честной, Аня. Не потому, что хочу. А потому что надо. Было бы несправедливо втираться к тебе в доверие, а потом смотреть на твое брезгливое выражение лица, когда для нас обоих будет уже слишком больно рвать эту дружбу.
— Ты меня пугаешь, — заломила я руки и щедро хлебнула из своего стакана глинтвейна. Обожглась, прокашлялась, но не отвела глаз от напряженной женской фигуры, сидящей напротив.
— Да мне тоже страшно, чего уж там, — натянуто рассмеялась Вита.
А затем в моменте стала серьезной. Чуть помолчала и начала свой нерадостный рассказ.
— Как я говорила, отца парализовало. Мать, переписавшая Полину на себя, была в декретном отпуске. Мне семнадцать. Брат на три года младше. Жрать откровенно нечего. Новый город, работы нет Долги росли как на дрожжах. Мама ночами плакала, а я смотрела на ее плечи, поникшие в отчаянии, и понимала, что из-за моих обманчивых мимолетных чувств и банального гормонального гона, я украла у родителей их жизни. И здоровье.
— Боже, что ты сделала? — зажала я рот рукой, но девушка продолжала говорить так спокойно, будто бы мы обсуждали чужую жизнь, а не ее собственное падение в пропасть.
— Толчок к новой жизни случился на остановке общественного транспорта. Рядом со мной тормознула крутая тачка, а там мужчина средних лет. Предложил деньги.
Много. Я же лишь что-то ему выкрикнул оскорбительное и убежала. Потом рыдала почти всю ночь напролет, представляя, что могла бы купить для семьи на те деньги, что мне сулили за секс.
— Вита, — охнула я, но та меня даже не слышала.
— Меня ломало неделю. Страшно. Это не объяснить. Нет таких слов в природе, чтобы описать ломку женщины, которая на одну чашу весов ставит голодный плач своего ребенка, а на другую — гордость.
— Боже... — я все-таки не выдержала, и по моей щеке скатилась слезинка от той волны жалости, что я в данный момент испытывала к этой девушке.
— Нет на остановку я больше не пошла. Было страшно. Но в интернет полезла, а там уж нашла специальные сайты, где сотни, таких же, как и я девчонок, искали легкие деньги, продавая свое тело. Я подглядела, как это обычно бывает. Сделала нужные фотографии. Создала анкету. Почти сразу же мне пришло сообщение: «сколько стоит час?». Я рискнула и ответила, загнув по максимуму. Думала, соскочит, но мой первый клиент с легкостью согласился.
— Как это было? — закусив губу, спросила я, а Вита покачала головой и улыбнулась.
— Сначала ничего особенного. Я приехала к нему. Обычный мужик. Лет сорок, пузико, залысина. Видно, что жена и дети имеются, а он в их отсутствии решил как следует оторваться. Я сделала ему массаж, потом он меня трахнул. Дал бабки, вызвал такси, и я уехала. Но вот дальше…
Она надолго замолчала, но все же через пару минут заговорила вновь.
— Меня рвало несколько часов подряд, просто наизнанку выворачивало от омерзения к самой себе и гадливости. Потом я рыдала белугой. Потом скоблила себя в ванной до бесконечности. Еще столько же пролежала в апатии, вспоминая, как в меня тыкал своим членом какой-то волосатый, сальный скуф. Но когда деньги закончились, тогда и слезы высохли. И я снова вышла на дело. Молодая, красивая, стройная — я пользовалась бешеной популярностью. Один мой престарелый, но очень щедрый клиент сказал так: «молоденькие и узенькие дырочки — это круто, и я готов за них платить, а старое разношенное, провонявшееся борщами мясо жены я дома и за бесплатно потрахаю».
Я вздрогнула как от хлесткой пощечины. Подбородок задрожал.
— Омерзительно, — прижала я в шоке руки к вспыхнувшим щекам, но Вита лишь скривилась и снова рассмеялась.
— Что ж, с этим не поспоришь, но это еще не самое худшее, что было на моей новой работе. Опущу подробности, чтобы не травмировать твою психику, но скажу, что, примерно через год, когда я уже поднабралась опыта, мать наконец-то узнала, чем именно я зарабатываю на памперсы, дорогие смеси и брендовую одежду для Полины. И тогда она выгнала меня из дома.
— но…
— Я переехала в столицу, сняла квартиру и подняла цены вдвое. Отец умер через полгода от повторного сердечного приступа, и мама, хоть и не общалась со мной, все же от грязных денег не отказывалась. Периодически даже звонила и выносила мне мозг, что вынуждена воспитывать, видите ли, мою ублюдошную дочь, пока я блядую направо и налево. Она была первой, кто кинул в меня камень.
Вита чуть отпила из бокала, прочистила горло и продолжила свою исповедь:
— В Москве я поняла, что имя Валентина — не очень модное в среде индивидуалок, и взяла себе новое — Вита. Потом поменяла и паспорт, чтобы уже наверняка. И понеслось. Я была свежим, симпатичным и достаточно неглупым мясом, чтобы косить приличные деньги. Мне хватало, чтобы все-таки закончить вышку, освоить английский и немецкий язык, поставить на ноги дочь и брата. Но ничто не вечно под луной. Тело проститутки стареет быстрее, чем у обычной смертной. И я уж было хотела соскочить с этой темы, но вдруг совершенно случайно встретила женщину, которая предложила мне нечто большее.
— И что же?
— Шанс на сытую жизнь, а именно — сопровождение.
— И ты согласилась?
— Разумеется. Тем более что у меня к тому моменту появилось слишком много конкуренток в одной небезызвестной, но запрещенной сети. Эти «чистенькие» цыпочки, чтобы ты понимала, имея полляма подписоты и кучу фоток из Дубая, почти наверняка все проститутки.
— Не верю, — охнула я.
— Не верь, — захохотала Вита, — но на то и расчет, да? Вот ты смотришь на них, на этих бесстрашных инстаграмщиц, на их, казалось бы, идеальную жизнь на Лазурных берегах, но не понимаешь, что надежда вернуться оттуда, из этих заграниц целой и невредимой очень мала. И все лишь потому, что все мы, глупые курицы, по молодости мечтаем встретить кого-то особенного. Но в свои тридцать, я тебе, Аня, так скажу: особенных дохуя. Нормальных мало.
— Но, как ты...?
— Что? Соскочила?
— Да.
— Вышла замуж. Мне банально и очень крупно повезло. Один дряхлый, дряблый и отвратительный, но богатый старикашка положил на меня глаз. Предложил сосать ему, пока смерть не разлучит нас, и я согласилась. Вот только послужной список в столице у меня был приличный. И мы переехали сюда, чтобы не позориться. Так я стала Витой Гуревич.
— Как ты забрала дочь?
— Мать умерла два года назад, как и мой благоверный. С тех пор она со мной.
— Полина что-то знает?
— О нет — отмахнулась Вита, — моя родительница любила рассказывать сказки про старшую дочь и ее благородное имя. А то, что же скажут люди?
— Ясно... — сложила я руки в замок и глубоко задумалась, анализируя все, что мне только что поведали.
С диким лязгом и скрипом что-то складывалось в моей голове. Натужно выли шестерёнки. Стало муторно и стыло, но болезненное осознание настоящей реальности, не прикрытой соусом из фальши и лицемерного благополучия, вдруг ударило меня наотмашь.
И я поняла, что не одна — вот такая, что надоела или вышла из моды.
И причина не в моих борщах, манере одеваться или неумении делать минет. Я могла бы банально постареть. Обабиться после рождения ребенка. Просто наскучить, в конце-то концов.
Просто потому, что это там его, жаждущего горячего секса и пошлых экспериментов всегда будет ждать она — не замученная бытом прелестница, что тратит время лишь на то, чтобы быть привлекательной для своего покупателя.
Получилось ли у меня конкурировать с такими хищницами? Возможно.
Но как долго? Вопрос.
Глава 13 — Исповедь
Аня
— Мне все равно на твое прошлое, Вита, — после длительного молчания выдала я, понимая совершенно четко, что на самом деле нисколько не кривлю душой.